Остановка посреди бесконечности

 

В застывшем пространстве, окружившем его, слова казались бредом. Из динамика вырывались обрывки приглушенных фраз. Шипение мешало разобрать некоторые из них.

Он выкрутил звук на максимум и прислушался к сообщению. И снова обомлел.

Рухнул в кресло, глубоко вдохнул. Члены команды за его спиной, кажется, тоже потеряли дар речи.

На передатчике горела красная лампочка. На лицах людей застыли гримасы удивления.

Первым заговорил Трепалин:

- Командир, это ведь ваш голос...

Он всегда рубил правду-матку наотмашь. Даже там, где не надо. Но первый помощник командира был прав.

Трепалин не замолк после своего замечания и продолжил что-то говорить, но его мало кто слушал.

Не было желания и слушать сигнал о бедствии еще раз. Не было намерения этого делать. Тем не менее, рука сама потянулась к панели и нажала нужную кнопку на сенсоре.

Забвенная тишина. Осторожное дыхание людей в тесной командирской рубке. Пот, стекающий по их лицам. И этот запах. Тошнотворный запах человеческого страха. А разве страх может пахнуть?

До этого дня командиру Березину казалось, что нет.

«Это Арлекин-1, просим помощи! Просим помощи! Ситуация критическая, силы на исходе! Нечто уничтожает экипаж! Топливо на исходе! Мы застряли! Просим помощи!»

Он слушал эти слова снова и снова, с каждым разом еще больше удивляясь собственному голосу  - испуганному и отрешенному. С чем столкнулся твой корабль, думал он. И как получилось, что ты слышишь это сообщение?

- Параллельные вселенные? В космосе пространство и время ведут себя... иначе. Возможно, какая-то аномалия.

Трепалин все еще говорил. Его рассуждения слегка отрезвили.

- Точно! В этом есть смысл... - промычал Березин себе под нос.

Он даже немного приободрился. Все испортила старший помощник Рубцова:

- Хорошо. С этим может и разобрались, но что делать-то будем?

 

—————————-

 

Он слышал что-то такое о черных дырах. Но он не ученый, чтобы запоминать, что именно. Он - пилот. Вернее, командир пилотов. И он командует экипажем, что управляет космическим звездолетом, доставляющим пассажиров в светлое будущее - на новую планету в другой туманности.

Березин и думать не мог, что столкнется с подобным, хотя и готовился ко всякому. Но услышать собственный голос в передатчике? Услышать собственные мольбы о помощи, как такое может быть?

 

——————

 

- Если отправимся на помощь, то рискуем сбиться с курса, - заявил Трепалин, услышав вопрос Рубцовой.

- И можем сами оказаться в невыгодном положении, ведь нам нужно лететь по координатам, на которых наш корабль (из параллельной вселенной) застрял, - подхватил инженер Новак.

Пустота в его груди ширилась. Она уже заполнила все легкие и рвалась наружу. Он сделал глубокий вдох и поднял глаза на экипаж, собравшийся прямо перед ним.

В их глазах читались вопросы. А он, как невыносимый глупец, не знал на них ответов.

- Что будем делать, командир? - нарушил тишину Трепалин.

Березин проглотил сомнения, сковывающие его тело и ответил:

- Мы идем заданным курсом.

 

—————————

 

Никто не обсуждал его решение. Все молчали. От напряжения, возникшего накануне, в корабле становилось тесно. Это чувствовалось так ясно, что иной раз захватывало дыхание от недостатка воздуха. Сказывалась обида.

Обида на командира. Некоторые члены экипажа не могли простить ему решение оставить людей в опасности.

У Березина на этот счет были свои мысли.

Аномалия, сквозь которую проходил голос, могла быть самой настоящей ловушкой или просто-напросто миражом, какие бывают в пустынях. От длительного нахождения в космосе у экипажа, похоже, начались галлюцинации. И все они стали свидетелями одной из них.

Голос своего командира, вырвавшийся из другого мира. Ну разве это не глупость?

Но, тем не менее, иной раз он слышал шепот этих людей за своей спиной. Они переговаривались. Они осуждали его решение. Они твердили друг другу: он ошибся, это был не его голос.

 

————————-

 

Сколько всего существует вселенных? Он не знал. Но всегда думал, что бессметное количество.

С чем столкнулся его космический корабль сегодня?

С призраком, явившемся из одной такой вселенной? Или все-таки это был не его голос? А может быть, это была галлюцинация?  Общее помешательство, проявившееся за длительное время перелета?

Трепалин пришел к нему перед самым отбоем и буквально озвучил все эти вопросы. Березин велел ему меньше думать об этом, ведь дело сделано. Прошлое не вернуть. Что сделано, то сделано. Они идут заданным курсом, они ведут других людей к спасению. Арлекин-1 должен выполнить миссию. И точка.

Трепалин задумался и просидел в молчаливом отстранении несколько минут. И заговорил, немного поразмыслив:

- Ты сказал, что прошлое не вернуть?

- Сказал. И что?

- Так вот. А если будущее тоже не вернешь?

Березин напрягся:

- Что ты имеешь ввиду?

Трепалин пожал плечами:

- Что если мы лишили себя будущего?

- Не неси ерунду...

- Нет, правда. Разрывы в пространстве и времени... понимаешь... не только в пространстве...

- Ты хочешь сказать...

- Да. Я хочу сказать, что аномалия может быть...

Он не договорил.

Корабль тряхнуло. Нечто словно ударилось о его борт.

По всему звездолету раздался сигнал тревоги.

 

————————

 

Он бежал к командирской рубке что есть мочи. Запыхавшийся. Лишенный дара речи.

Неужели он ошибся...

Его встречала Рубцова и что-то громко тараторила. Он видел ее неровные зубы и они казались ему чересчур уродливыми. Кажется, у нее кровоточили десны.

- Что с показателями?

Тишина.

Он повторил вопрос.

Но никто не спешил отвечать. Это молчание будто предзнаменовало конец всему. И все они молча его принимали.

- Показатели падают, - заявил Новак с глазами навыкате. Он вглядывался пустым взором в лицо Березина. Наверное, надеялся, что тот знает, что делать.

Но Березин не знал.

 

————————

 

Топливный бак пробило. По-другому не объяснить, почему горючее так быстро убывало. В любом случае пострадала еще и обшивка корабля, а потому некоторые датчики либо совсем не работали, либо барахлили. В воздухе висело мучительное напряжение.

Он видел, как в иллюминаторе проносятся мимо астероиды. Целое скопление космических поганцев. Они, подумал он, и повредили Арлекин-1.

Самый страшный сон для командира корабля медленно превращался в быль.

Березин закрыл глаза. В пустоте, что предстала перед ним, он видел дом. Старый, обветшалый. С покосившимся на бок крыльцом. С прохудившимися ступенями, что издают противный скрип, если на них ступить. Это был его дом.

Это было его пристанище. Место, где было пролито множество слез. Место, где он улыбался, когда хотел улыбаться. Когда имел повод для этого. Место, где он грустил, когда нужно было грустить. И место, где он по-настоящему был счастлив.

Где сейчас его дом?

Кто знает…

 

————————-

 

Новак пытался починить топливный отсек. Он понимал в строении корабля. Еще он уже бывал на Арлекине-1, когда проходил стажировку перед выпуском из института.

Чинить топливный отсек было весьма опасно, потому что работать резаком означало подорвать весь корабль. Можно попробовать использовать прочные заклепки, но для начала нужно понять, где именно происходит утечка. Для этого нужна диагностика.

Новак вышел в открытый космос, облачившись в скафандр, и пытался устранить проблему с утечкой топлива.

Березин не знал, что в итоге произошло с инженером Новаком, но обратно на корабль тот не вернулся. От него остался только оторванный трос.

 

———————-

 

Долго скорбеть по Новаку не стали. Необходимо было решать проблему. Березин наблюдал потухшие взгляды своих коллег. Бледная кожа серебрится на свету. Синие губы. Мешки под глазами. Все устали. Все на взводе. Горючее медленно уходит. И надежда тоже…

 

——————-

 

Он обратился к чертогам собственного разума. В них - она. Такая же нежная и сверкающая.  Звезда на небе, не иначе.

Он встретил ее в юном возрасте. Он покорил ее за несколько месяцев. Украл ее мысли. Забрался в сердце.

Они поженились быстро. Еще быстрее завели детей. На все ушло несколько лет.

Она единственная кто отговаривал его от этой миссии. А он? Он не слушал.

Сейчас, сидя на полу собственной каюты, весь в слезах, размазанный по стене, как дерьмо, в которое наступили, - он сожалел, что не послушал ее.

Она была права. Она всегда права.

 

——————

 

После Новака, оно забрало Трепалина. Это был единственный член экипажа, советам которого Березин более-менее внимал. Сейчас он бы не прочь послушать его, но Трепалина больше нет.

От него остались только окровавленные щиколотки. Тогда-то Березин понял, что вместе с оторванным тросом Новака, на борт проникло еще что-то. Нечто живое. Нечто плотоядное.

Оно разорвало Трепалина. И, судя по всему, съело.

А затем дни начались ужасные.

Оно стало убивать чаще. И кровавее.

 

—————-

 

После пяти таких убийств, где Березин лицезрел оторванные части тел, лужи крови и заляпанные человеческими мозгами стены, командир обратился к микрофону передатчика и записал то самое сообщение, которое слышал накануне. Его собственная мольба о помощи, отправленная себе, сквозь пространство и время. Его отчаянный крик - беззвучный и отдаленный.

- Просим помощи, - прошептал он, выключив микрофон. Передатчик возвестил об отправке сообщения.

Березин понадеялся, что он сам, но в другом времени или пространстве, на этот раз не пройдет мимо.

 

—————————

 

По длинному серому коридору тянулся кровавый след. Освещение отключилось. Энергоблок сгорел.

Нечто пожрало экипаж Арлекина-1 за несколько дней. В живых остался один лишь Березин.

Он сидел на полу. В конце коридора, к которому тянулась кровавая полоса.

Рука его сжимала пистолет.

А лицо отражало боль.

Он выглядел, как человек, смирившийся со своей участью. Смерть склонилась над ним и заглядывала в глаза.

Вены на руках вздулись. Веки подергивались.

На губах пузырилась пена.

Он бегал от твари, что уничтожила всех его друзей, прятался по углам корабля. Как крыса. Не командир.

А нечто бродило где-то рядом. Существо ждало его ошибки. Жаждало его крови.

 

—————-

 

Снова ее глаза. Серые, невозмутимые. Снова тепло ее рук на его шее. Снова он погрузился в воспоминания. Смех детей. Объятия. Счастье, оборванное неверным решением.

Он чувствовал себя полным идиотом.

Оно убило всех. Не только экипаж, но и всех пассажиров.

Разодрало стены, вырвало кабели, раскидало мебель.

Он не думал о существе, снующем по кораблю. Он видел его лишь раз и то мельком. Черная кожа, покрытая хитином. Обсидиановые глаза, что заглядывают прямо в душу. Острые когти. Длинные конечности. Скорость, которой позавидовал бы даже самый быстрый спринтер. Идеальный хищник.

Он думал о жене. О той самой, что была с ним и в горе и радости, как и говорил им священник перед алтарем.

Он думал о дочери, о сыне. Сквозь время, пространство и сотни световых лет он вспоминал о них.

Абсолютно разорванный на части душевно, но живой физически.

Он думал о своей семье.

 

———————-

 

Он скрылся в лаборатории, притаившись за грудой наваленных друг на друга столов. Среди колб и реторт, наполненных различными жидкостями, высилась рукотворная пирамида. Березин устроил себе обитель. Форт.

Он был готов защищаться. До самой смерти.

Когда рычание чудовища донеслось до его ушей, он крепче сжал рукоять пистолета. Оно приближалось.

Оно чуяло его присутствие. Он это знал.

В темноте, воцарившейся на корабле, оно совсем перестало ориентироваться. Березин же знал каждый угол Арлекина. Поэтому он, наверное, и выжил.

Он лежал неподвижно, и глубоко дышал, и постоянно глядел на целик своего пистолета, сводя его с мушкой.

Он готовился.

Темнота заполнила и без того темное помещение лаборатории, когда существо проникло в него. Грузное тело заставляло пластины на полу подрагивать. При каждом шаге чудовища, Березин мог слышать его, а значит знать, где оно находится.

Он вытянул руку в черноту и почувствовал зубы, сомкнувшиеся на его предплечье. Палец  инстинктивно нажал на спусковой крючок. Раздался грохот.

А затем рев.

Существо скрылось из виду. Оно было ранено.

 

—————————

 

Березин рванул к командирской рубке, отыскав ее наощупь. Сел за штурвал, пытался переключить управление на ручное. В конце концов смог это сделать, потянув за рычаг, спрятанный под панелью.

Боль в руке разрасталась и становилась невыносимой.

Возможно, в его венах присутствовал яд после встречи с зубами существа.

Кажется, он умирал.

Но нечто было еще живым.

Он не знал, на что надеется, ведь по его подсчетам топлива не осталось, но все-таки он схватил штурвал и направил Арлекин-1 в гущу астероидов, встреченных на пути.

В какой то момент перед кораблем выросло нечто огромное. Корабль ударился в это и изменил курс.

В удалявшемся от скопления астероидов корабле Березин сквозь иллюминатор наблюдал за тем, как Арлекин-1, - другой, из другого мира, - мирно следовавший курсу, вдруг замедлил ход. Два звездолета медленно разлетались в разные стороны. И Березин рыдал. Рыдал навзрыд от бессилия.

В корабле, что он видел в иллюминаторе, все живы и не знают об опасности, что им угрожает.

И он видел, как нечто, покинувшее его корабль, медленно плывет в невесомости прямо к ничего подозревающему Новаку, выбравшемуся в космос, чтобы починить топливный отсек.

Березин кричал ему, но тот не слышал.

Слезы текли по щекам командира. И он, потеряв силы, обмяк, спустившись на пол.

Его ждала одинокая смерть в космосе. Даже чудовище, сопротивляющееся времени, покинуло его.

Остался только он.

 

————————

 

Цикл начался снова.