Промежуточное звено
В начале двадцать второго века астрономы обнаружили экзопланету, идеально подходящую для жизни человека. Её назвали Финис. Ажиотаж, созданный прессой, очень помог учёным, – денег на исследования не жалели. В кратчайшие сроки построили самый совершенный корабль. Рассчитали время полёта: оно должно было составить около двухсот десяти лет.
Грандиозность события породила грандиозность планов. Не желая направлять на Финис роботов или ждать изобретения прорывных технологий, способных ускорить полёт, руководители проекта приняли сложное решение об отправке экипажа. Только пятое и шестое поколение космонавтов могло достигнуть цели. Этот факт не отпугнул соискателей. Тысячи высочайших профессионалов со всего мира стремились попасть в состав команды.
Отобранные пятьдесят человек составили двадцать пять пар. Каждой семейной паре надлежало иметь двух детей: мальчика и девочку. Никакого морального насилия не было, экипаж осознавал всю серьёзность миссии и меру ответственности за свои действия. Организаторы экспедиции постарались учесть все технические и психологические нюансы предстоящего полёта. Но риск был велик. Это понимали все: и люди, остающиеся на Земле, и герои, летящие к далёкой планете.
***
Сороковая симфония Моцарта. Едва слышно, словно издалека. Музыка струилась по пустынным белым коридорам третьей палубы, обволакивала светящиеся статуи, мчалась дальше и дальше, заполняя каждую щёлочку огромного космического корабля «Новая эра».
Из-за поворота показалась Аза, милая сероглазая женщина с приятным голосом и искренней улыбкой. На судне она работала хирургической медсестрой и психологом.
Аза остановилась у стеклянных дверей, ведущих в огромный парк. Часть парка была голографической проекцией: лес, река, солнце, – всё это корректировалось по желанию команды. Другая часть парка – настоящая. Там росли натуральные деревья, в центре располагался фонтан, лавочки, дорожки. В довершении ко всему добавлялось пение птиц, дуновение ветра, – нехитрые технические фокусы, создававшие полную иллюзию реального земного пейзажа.
Аза зашла в парк и огляделась. На поляне у мольберта стоял Гален. Он уже заканчивал работу над новой картиной. У доктора были аристократические манеры, держался он уверенно, немного вальяжно. Аза уважала своего начальника, ценила его честность и глубокое понимание сути происходящего.
На дорожке к забегу готовились спортсмены. Четверо из них просвечивались насквозь. Пятым бегуном был первый помощник капитана Макас. Темнокожий атлет, а вслед за ним и голографические фигуры, стали на старт.
Из-за куста вышел маленький мальчик. Он не интересовался происходящим на дорожке, смотрел куда-то вдаль.
Раздался выстрел, – спортсмены рванули вперёд. Аза вздрогнула и побежала к ребёнку.
– Липок! Милый, ты в порядке? – Аза присела перед сыном.
Мальчик едва заметно кивнул.
Аза улыбнулась, крепко обняла Липка.
– Ты у меня молодец.
***
Пётр Родосси всегда знал, что будет капитаном, как и его отец. Но это знание не расслабляло его. Наоборот, Пётр с каждым годом всё усерднее учился. Учился у всех: у отца, у матери, каждый член экипажа первого поколения мог дать ему необходимые знания и опыт. Петру многого недоставало для такой ключевой должности, но упорство и убеждённость в правильности выбора сделали своё дело, – команда единогласно выбрала его капитаном ещё при жизни отца. Были несогласные, но тогда они промолчали.
Шахматы – одно из немногих увлечений капитана. Он не просто любил эту игру, но и считал её крайне полезной. В редкие свободные часы Родосси уединялся у себя в каюте, включал программу, выбирал голографического соперника. Почти всегда им становился его отец.
Вот и сегодня Пётр сидел в углу гостиной за шахматным столом. Высокий, подтянутый, всегда в униформе. Серый комбинезон многим не нравился. Он был удобен, но слишком скушен. Мало кто из экипажа его носил. Став капитаном, Пётр настоял на ношении формы во время дежурств. По его мнению, это мобилизовывало человека, концентрировало внимание на работе.
Из спальни вышла женщина. Длинные русые волосы лежали на её покатых плечах. Светлое платье в пол слегка развивалось при ходьбе словно от ветра. Нежная красота Соледад очень подходила её романтической натуре.
– Пойду с Липком посижу. – Соледад остановилась. – Пётр?
Капитан не слышал жену, размышлял: каждый ход казался ему недостаточно правильным. Он вспомнил «Бессмертную партию», в которой Андерсен, несмотря на огромное количество серьёзных жертв, всё же вырвал у Кизерицкого победу. Отец Петра тоже мог рисковать, многим жертвовать и при этом побеждать. Всегда побеждать.
Раздался короткий сигнал – большой экран-коммутатор, висящий на стене, включился. На мониторе появилось мрачное лицо Галена.
– Внимание всем. Вынужден сообщить: Ведамир умер. Конец связи.
***
Вся команда, кроме одного дежурного на капитанском мостике, собралась в Зале Совета. В центре на постаменте располагалась закрытая белая капсула. Валя, дочь Ведамира, прислонила голову к основанию и тихо плакала.
Вперёд вышел капитан.
– Ведамир был последним из первого поколения нашего экипажа, – немного охрипшим, но уверенным голосом начал свою речь Пётр.
Да, это было так. К сорок шестому году полёта скончались все представители первого поколения. Кто-то умер от болезни, кто-то от ранений, полученных при ликвидации чрезвычайных ситуаций, два человека погибли. Теперь «Новую эру» населяли только пятьдесят человек второго поколения и один представитель третьего – пятилетний Липок.
– Талантливый учёный, мудрый учитель, надёжный друг, – продолжал капитан, вглядываясь в лица своих товарищей. – Никто из нас не мог представить, что мы так рано останемся одни, без поддержки «стариков».
Пётр посмотрел на стоящего во втором ряду Альберта Штайна. Сорокалетний главный бортинженер выглядел немного старше своего возраста: вьющиеся чуть с проседью волосы, невысокий, сутулый. Цепкий взгляд его карих глаз принизывал собеседника насквозь. Острый нос, как заметила однажды Аза, делал его похожим на крысу.
Альберт, казалось, не слушал речь капитана, был сосредоточен на своих мыслях.
Сзади Штайна возвышался Тавров. Мощный точно гора, он слегка раскачивался, что-то тихо шептал. Рядом с ним, держа мужа за локоть, стояла Беата. Внешне схожая с братом Петром, она отличалась большей эмоциональностью, умела наслаждаться жизнью, терпимо относилась к человеческим слабостям. Её брак был по любви. Но психическая болезнь Мина уничтожила их тихое счастье. Последнее время удалось стабилизировать его состояние. Но сейчас Беата с тревогой смотрела на мужа, подозревая, что недолгая ремиссия закончена.
– От имени всей команды, – Пётр повернулся в сторону постамента, – я клянусь тебе, Ведамир, что мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы обеспечить осуществление миссии. Цель будет достигнута!
***
Звуки гулких методичных ударов разбивали тишину коридора. Раздался сигнал тревоги.
Макас и Гален первыми примчались к месту происшествия, – впереди, в нескольких метрах от них, Мин Тавров со всей силы бил стулом в иллюминатор. Бил и бил, бил и бил.
Не дожидаясь помощи, мужчины накинулись на сумасшедшего, пытаясь вырвать у него стул. Мин яростно сопротивлялся, рычал.
Наконец прибыла подмога во главе с капитаном. Удалось скрутить и уколоть Таврова. Через секунду его тело бессильно повисло на руках Макаса.
– Что с ним? – закричала прибежавшая Беата.
Пётр силой увёл сестру в сторону.
– Успокойся, всё под контролем.
Подлетела аэрокойка. На неё аккуратно положили неподвижного Мина.
Сигнал тревоги прекратился. Койка приподнялась и медленно полетела в медблок. Гален шёл рядом, присматривая за состоянием пациента. Остальные разошлись.
В коридоре остались только Пётр и Беата.
– Неужели всё сначала?
Пётр обнял сестру за плечи.
– Мы справимся, Беата, обязательно справимся.
***
Через два дня состоялось внеочередное собрание. Члены экипажа усаживались на свои места. Во главе огромного овального стола сидел Пётр.
Одной из последних в Зал Совета вбежала Валя. Решительно подошла к капитану. Пётр поднялся.
– Заявляю, что я категорически против программы!
– Валя, послушай!
– Нет, это ты послушай! – Валя говорила намеренно громко, чтобы слышали все. – Я не соглашусь иметь от него детей ни при каких обстоятельствах!
– Тебя, дорогая, никто не заставлял выходить замуж за Альберта, – заметил сидящий рядом Гален.
– Да! Но при этом так обработали!
– Зря ты переживаешь. Мы вас обоих можем не задействовать, – продолжал издеваться Гален. – Ваш биоматериал в хранилище. Инкубатор для выращивания эмбрионов в рабочем состоянии.
– Но стопроцентной гарантии появления здорового ребёнка по-прежнему нет, – напомнила Аза всем известный факт.
Валя хмыкнула.
– То есть я в качестве инкубатора пока эффективнее. Спасибо! Хотелось бы тебе напомнить, Пётр, что в банке имеется биоматериал сотен землян.
– Однозначно нет.
Валя пыталась возразить, но Пётр поднял руку, останавливая её гнев.
– У нас на этот счёт есть чёткие инструкции: когда и в какой ситуации мы можем это использовать. Давайте начнём заседание.
Валя возмущённо отмахнулась и направилась к противоположному концу стола.
Всё это время Макас с интересом наблюдал за поведением Петра. Первый помощник уважал своего капитана, но вместе с тем считал себя более достойным этой должности. Никогда, ни при каких обстоятельствах Макас не позволил бы себе интриговать против Родосси! Но подспудно хотел показать всем, что он лучше. А сейчас? Он бы справился с этой неоднозначной ситуацией?
Пётр сел, оглядел присутствующих.
– Где Альберт? – слегка раздражённо спросил он у Макаса.
– Сказал, что задержится. А Игорь на дежурстве.
Пётр нажал на кнопку микрофона.
– Уважаемые коллеги! На повестке дня один вопрос – возобновление программы размножения. Напоминаю, она была приостановлена четыре с лишним года назад после обнаружения проблем со здоровьем у Алипия. Наблюдается видимый прогресс в его состоянии, и нам необходимо вернуться к программе. Также хочу напомнить, что Ведамир настаивал на немедленном положительном решении данного вопроса. Аза, выступишь?
– Прогресс действительно есть, – подтвердила Аза. – Липок стал внимательнее, эмоциональнее. Слушает и понимает окружающих, произносит отдельные слова. Один гуляет по знакомому маршруту. Через месяц запланирована операция по вживлению искусственных органов слуха. Хотя причины всех болезней так до конца и не выявлены.
– Вполне возможно повторение у вновь родившихся, – встряла Валя.
Аза кивнула.
– Согласна.
– Будем голосовать, – твёрдо заявил Пётр. Он решил свернуть дискуссию. Дальнейшее обсуждение могло привести к невыгодным для всей миссии результатам.
– Капитан, система голосования не работает, – подсказал Макас.
– Опять?!
Макас пожал плечами.
– Кто «за» возобновление программы, поднимите, пожалуйста, руки, – обратился капитан к присутствующим.
Не сразу, но подавляющее большинство подняло руки. Против была только Валя. Аза, к удивлению Петра, оказалась среди воздержавшихся.
– Решение принято, – подытожил Пётр.
***
Альберт Штайн шёл по коридору. Один поворот, второй, третий, – эти лабиринты сводят с ума! Наконец показалась прозрачная дверь, ведущая на мостик. Сквозь стекло был виден сидящий у мониторов Игорь.
Дверь отъехала, – вошёл Штайн.
Игорь оглянулся.
– Ты не на Совете?
Альберт подошёл чуть ближе.
– Сверю кое-какие показатели и пойду.
Игорь зевнул, повернулся к мониторам.
Альберт мгновенно достал из рукава длинный тяжёлый прибор, подошёл вплотную к Игорю, ударил его со всей силы по голове.
Тело рухнуло на пол. Из раны потекла кровь.
Альберт сел за компьютер, стал быстро печатать.
На экране всплыл жёлтый восклицательный знак.
– Ваш пароль, ваше имя? – задал вопрос компьютер.
– Тридцать четыре двадцать семь. Альберт Штайн, – задыхаясь от нетерпения проговорил главный бортинженер.
– Допуск разрешён.
На мониторе появились таблицы с цифрами. Альберт начал планомерно менять данные в нужных столбцах.
– Внести данные, – скомандовал Штайн.
– Данные внесены.
Через секунду по всему кораблю раздалось оповещение.
– Внимание. Идёт первый этап смены курса корабля…
Все присутствующие на Совете вскочили со своих мест.
Пётр нажал на кнопку связи.
– Игорь, что происходит?
На рабочем экране Петра появилась надпись «Связь не работает».
– Внимание. Идёт первый этап смены курса корабля, – повторил механический голос.
Часть экипажа выбежала из Зала. Прозрачные переборки были опущены, разделив корабль на секции. Проход к мостику был закрыт.
Макас попробовал их деблокировать, но ни один код не подходил. К сенсорному устройству прорвалась Ольга. Она отчаянно пыталась открыть заграждение.
Пётр и Беата остались у стола.
Беата работала с панелью. Компьютер Зала Совета имел больше возможностей для управления системами корабля. Пётр не мешал, продумывал другие варианты действий.
– Вроде что-то получается! – Беата подняла голову.
Переборки медленно поехали вверх…
На мостик ворвались все скопом.
Альберта тут же схватили. Он и не сопротивлялся. Лишь усмехнулся.
Гален присел возле лежащего Игоря, положил пальцы на сонную артерию. Ольга замерла.
– Жив. Срочно в операционную, – распорядился Гален.
Аза вызвала аэрокойку.
Ольга упала на колени перед телом мужа, провела рукой по его волосам, – на её ладони осталась кровь. Рука затряслась. Ольга вскочила.
– Мразь! – истошно заорала она и бросилась на Альберта.
Пётр обхватил Ольгу сзади, но ей всё же удалось вырваться и расцарапать лицо брату.
– Прекрати! – капитан пытался оттащить Ольгу в сторону.
Несколько человек удерживали уворачивающегося от побоев Штайна.
– Уберите эту ведьму! Ненавижу! Всех вас ненавижу!
Макас схватил Альберта за подбородок.
– Уймись!
Альберт опустил голову. Затих.
***
Пётр ждал окончания операции. Слишком долго. Слишком! Рядом на полу сидела Ольга. У неё не было сил смотреть внутрь операционной.
Гален, Соледад и Аза вот уже пять часов стояли у операционного стола. По их жестам, взглядам было трудно понять, есть ли надежда на спасение.
Пётр пошёл дальше по коридору медблока. В следующей палате лежал Альберт. Он был прикован к кровати специальными устройствами. Штайн приподнял голову, посмотрел через стеклянную стену на Петра. Его взгляд был полон ненависти и превосходства. Пётр отвернулся.
Капитан завернул за угол. У палаты номер два стояла Беата. Пётр подошёл к сестре, посмотрел внутрь. В центре палаты в специальной капсуле спал Тавров.
– Помнишь нашу свадьбу? – спросила вдруг Беата. – Было весело. Правда?
Пётр кивнул. Немного постояв, вместе вернулись обратно.
Из операционной вышел Гален. Опустил голову. Ольга всё поняла. Зарыдала.
***
Аза не знала, как говорить с Альбертом. Она зашла в палату, взяла стул, села рядом с кроватью. Долго наблюдала за «прикованным» бортинженером.
Штайн молчал. Ждал.
Наконец Аза решилась, – отключила сдерживающие устройства.
Альберт медленно сел.
– Как твой брат?
– Умер, – как можно спокойнее ответила Аза.
– Прости, но мне не жаль. Он мусор, шлак, как и вы все.
– Один ты у нас алмаз.
Альберт вскочил.
– Да! Я – алмаз! Я – гений! Гений, принуждённый жить в этой тюрьме, среди недоумков и психопатов!
Штайн отошёл к стене. Надолго замолчал. Аза не торопила.
– Меня всё мучает вопрос: является ли гений, живущий на необитаемом острове, гением? Он гений по сравнению с кем? С муравьем? Крокодилом? Попугаем?
Аза попыталась придумать что-то умное, но Альберт продолжил.
– Помнишь, пару лет назад я представил вам своё открытие истинной природы первичных чёрных дыр?
– Конечно. Это было большое событие. И мы по достоинству оценили его.
– Хм, по достоинству.
– А что ты хотел?
– Ты вообще осознаёшь масштаб произошедшего? Представляешь, как это было бы воспринято на Земле?
– На Земле? – Аза пристально посмотрела на Штайна. – А ты не думал, что там это открытие уже сделано?
– Как? – Альберт опешил.
– Да очень просто! У них сотни научных институтов, тысячи учёных, среди которых десятки таких же гениев, как и ты. Уж как-нибудь осилили.
– Таких же гениев, – тихо повторил Штайн. Он стал прохаживаться по комнате, растирая затёкшие руки.
– Я так понимаю, ты решил вернуться на Землю и получить признание ещё при жизни. И каким же образом?
Штайн остановился.
– Ведамир был типичным твердолобым мечтателем, но иногда его посещали любопытные идеи. Однажды он предложил мне создать программу, повышающую эффективность работы двигателей. Эти модификации значительно увеличивали бы скорость «Новой эры» и позволяли добраться до Финис в два раза быстрее. У него уже были кое-какие разработки, во многом неверные, но от них я оттолкнулся. С имеющимися характеристиками корабля мы не могли рассчитывать на слишком многое, но, вместе с тем, вернуться на Землю из этой точки можно за двадцать три года.
Аза не могла поверить в услышанное.
– То есть мы достигнем Финис …
– С новой скоростью лететь где-то восемьдесят два года. Надежда увидеть планету будет у наших внуков. Вероятно, дотянет кто-то и из третьего поколения.
– Это же прекрасно! – Аза просто взлетела со стула. Она была готова обнять даже Штайна.
Альберт брезгливо отстранился.
– Прекрасно? Что тут прекрасного? Объясни! Ты же не доживёшь ни при каких обстоятельствах! В какой степени твоя жизнь наполнится смыслом? Нет! Не отвечай! Вы все как заведённые болванчики талдычите о долге, о науке. А ответ прост. Преступное первое поколение решило всё за нас! – Альберт усмехнулся. – Поразительно! У них не было никаких угрызений совести! Они обрекли нас на бессмысленное бесцельное существование без надежды, без шанса на спасение. Мы – промежуточное звено. Наша функция – лишь производить детей. Ах да, забыл! Мы должны их вырастить и худо-бедно воспитать, чтобы они, в свою очередь, рожали детей, а те ещё детей. И все мы вместе обязаны обеспечивать функционирование этого долбанного корабля!
Штайн подошёл вплотную к Азе.
– Скажи, тебя это не унижает? Хотя бы немного?
– Великая цель оправдывает… К тому же мы ничего не можем изменить.
– Можем! Мы можем вернуться на Землю через двадцать три года! Подумай, Аза! Да, это не месяц и не год, но у нас ещё будет время пожить!
– И загубить такой дорогостоящий проект, на который работала вся Земля?!
Альберт захохотал:
– Смешные вы.
– И как, кстати, ты собираешься всё объяснить на Земле?
– Они поймут! Они обязательно поймут!
Аза ошарашенно смотрела на Альберта.
– У тебя появится шанс вылечить сына. Или ты надеешься, что здесь он станет нормальным?
Аза вздрогнула.
– Это не тебе решать!
– Нет, не мне. Тебе решать.
***
С самого утра Гален не выходил из своих апартаментов. Он знал, он был уверен, что сделал всё, что мог. Всё. Всё!
В каюту вошла Соледад. Доктор натянуто улыбнулся, взял со стола бутылку вина.
– Последняя из земных запасов, – Гален разлил вино в два бокала.
– Я не буду.
– Чуть-чуть. За компанию.
Соледад подошла к Галену. Он подал ей бокал, опустился на диван. Соледад присела к нему на колени, отпила немного вина, поставила бокал на столик.
– Не понравилось?
Соледад пожала плечами.
– Я мысленно прокручиваю каждый этап операции. Мы ведь делали всё правильно?
– Давай сменим тему, – попросил доктор.
Соледад разгладила спутавшиеся волосы Галена, положила голову ему на плечо.
– Теперь тебе придётся пить только искусственное вино.
– Я предпочитаю натуральное. Посему спиться мне тут не грозит. А жаль.
Они долго молчали.
Хозяева редко блокировали свои каюты. Но по традиции все звонили в дверь, прежде чем зайти. Пётр был слишком поглощён трагедиями последних дней, вошёл в каюту Галена сразу, без предупреждения. Всё вышло как в старой земной мелодраме, – пошло и глупо. Соледад вскочила, испуганно посмотрела на мужа, быстро вышла из каюты.
Гален усмехнулся.
– Я полагаю, вы вызовете меня на дуэль, капитан?
– А тебе бы этого хотелось?
– Мне всё равно.
Пётр подошёл к картине, висящей на стене.
– Аза доложила тебе? – Пётр изучал пейзаж.
– В общих чертах.
– И что ты думаешь?
– Логичный шаг человека, который может что-то изменить.
Пётр резко повернулся к Галену.
– Это шаг сумасшедшего человека!
– Возможно, Альберт и сумасшедший, но не более чем те, кто планировал этот полёт. Почему нельзя было для начала послать роботов или подождать лет пятьдесят или сто? В чём была срочность? Земле грозила катастрофа? Нет. Открытая планета бы никуда не делась. За это время придумали бы какое-нибудь супертопливо, гиперсон или принципиально иной способ передвижения. И долетели бы до Финис лет за пять бодрые, весёлые, а, главное, психически здоровые люди. Нет! Не терпелось! Вот и результат.
– Всего нельзя предусмотреть.
– Проблемы были неизбежны. Но, честно говоря, я не предполагал, что так быстро пойдёт процесс деградации. Наши отцы и матери были талантливы и даже гениальны. Среди космонавтов второго поколения талантливым можно назвать разве что Штайна. Остальные же, включая нас с тобой, посредственности. Причём у многих есть те или иные психические отклонения. Тавров – яркий тому пример. А что будет с третьим поколением? Ты не думаешь, что Липок – не трагическое исключение, а норма?
– И что же делать?
– Ничего. Спокойно ждать конца.
***
Разговор с Альбертом был слишком странным. Азе надо было всё спокойно обдумать, что-то решить.
Она зашла в свою каюту. С Липком оставался её муж Илья. Это ленивое, вечно жующее существо вызывало у неё брезгливость. Но сына он любил. А это главное.
У книжного шкафа на полу сидел Липок. На его ушках, как всегда, были прикреплены слуховые аппараты. Мальчик складывал книги в пирамиду по размеру. Рядом сопел Илья.
– Липок! – позвала Аза сына.
Липок никак не отреагировал.
Аза подошла к Липку, погладила его по голове.
– Играешь?
Липок поднял голову.
– Да, – тихо ответил он.
Проснулся Илья. Зевнул.
– Уже пришла?
– Да. Представляешь, Альберт планировал вернуть корабль на Землю.
– На Землю? Он верит в существование Земли? Хм… Не ожидал от него.
Аза остолбенела.
– То есть… что значит…
Книжная пирамида рухнула. Липок не испугался. Начал строить заново.
***
Биолаборатория занимала несколько помещений, что позволяло проводить разнообразные опыты на растениях и животных. Руководила проектами Соледад, Тапа же помогала в свободное от работы в теплице время.
Соледад зашла в лабораторию, остановилась у клеток с крысами. У них всё как обычно: кто-то ел, кто-то бегал по лабиринтам, кто-то спал.
Из глубины помещения показалась Тапа. Эта маленькая невзрачная женщина с круглыми глазками не хватала звёзд с неба, а просто трудилась. Изо дня в день. К тому же работа в теплице умиротворяла и давала ощущение нужности.
– Как они? – спросила Соледад у подошедшей Тапы.
– Ещё две сдохли, – прошепелявила помощница.
– Почему?
– От переизбытка счастья! Соледад, ты каждый раз задаёшь мне один и тот же вопрос. Откуда я знаю! Выясняй, исследуй.
– Да, конечно, – Соледад замялась. – Тапа, я должна тебе признаться. Я просто не могу больше… Мы с Галеном…
– Не надо! Я, может, тупая, ограниченная, как считают некоторые, но не слепая!
Тапа повернулась к крысам.
– Прости, – тихо сказала Соледад.
***
Пётр с радостью шёл на дежурство. Там всё просто: чёткие вопросы, ясные ответы.
Макас, Беата, Хильда уже на своих местах.
– Доложите обстановку, – вошедший Пётр задал положенный по уставу вопрос.
– Все системы работают в пределах нормы, капитан, – Макас дал стандартный ответ.
В этот момент корабль сотрясло так, будто в него врезалось нечто огромное.
Пётр, потеряв равновесие, упал.
Включился сигнал тревоги:
– Внимание. На борту чрезвычайная ситуация. Всем занять свои места.
Капитан вскочил, посмотрел на мониторы.
– Что это?
– Штайн? – неуверенно предположила Беата.
Хильда запустила трансляцию из палаты. Нет, Альберт на месте: машет руками перед камерой, что-то кричит.
– Данные путаются. Снижение скорости… – Макас перепроверил. – Да. Два процента.
– Потеряна управляемость пятым блоком, – доложила Хильда.
На мостик вбежали Сивер и Валя. Немедленно включились в работу.
– Что с корпусом? – Пётр повернулся к сестре.
Перед монитором Беаты появилась крутящаяся объёмная модель всего корабля, а на экране формировались таблицы и графики.
– Судя по данным, повреждений нет.
– Данным нельзя доверять, надо обследовать корпус, – Макас посмотрел на капитана.
Пётр сел на своё место, включил видеосвязь с ангаром. На мониторе появилось лицо техника Кишкина.
– Подготовь «люльку» к выходу в космос, – отдал приказ капитан.
– Будет готово через двадцать минут.
– Через десять!
– Есть, – Кишкин отключился.
***
«Люлька №1» в автоматическом режиме выплыла в открытый космос. Команда мостика прильнула к мониторам. Трансляция шла не без помех, но разглядеть корпус было можно.
От «люльки» отделился маленький зонд. Медленно опустился на поверхность корабля.
– Первый зонд приступил к работе. Пошли данные, – доложил Макас.
– Направь «люльку» к сектору Б, – скомандовал капитан.
На большом мониторе, висящем в центре мостика, стал виден проплывающий под «люлькой» корпус корабля. Никаких повреждений нет.
На мониторе Макаса начали мелькать данные.
– Ну! Ну! Ну! – Макас ударил несколько раз по клавишам.
На большом мониторе появилась «рябь», а через несколько секунд он совсем погас.
– Связь с «люлькой» потеряна.
Пётр на секунду задумался.
– Беата, попробуй через цепь соединиться.
– Нет связи. И с зондом тоже.
– Потеряна управляемость шестым блоком, – выкрикнула Хильда.
Пётр связался с Ильей.
– Продиагностируй систему энергоравновесия.
– На полную диагностику уйдёт семь часов.
– Понял. Действуй.
Илья отключился.
– Предлагаю выслать ещё одну «люльку», но с пилотом, – Макас развернул кресло в сторону Петра.
– Рискованно. Надо собрать больше информации.
– Нет времени, капитан! Мы не знаем, что произошло и какие повреждения на корпусе. Возможно, речь идёт о минутах. Я уверен, что и первую «люльку» можно спасти!
Пётр недовольно покачал головой.
– Пилотируемый полёт тщательно готовится.
– Мы десятки раз тренировали эти выходы! – Макас не понимал нерешительности Петра.
– Хорошо, – согласился капитан. – Кого предлагаешь?
– Я полечу, – Хильда вышла вперёд.
– Согласен, – подтвердил Макас.
Пётр вызвал ангар. На мониторе появилась надпись «Видеосвязь не работает».
– Опять! Сивер, лети к Кишкину. В его распоряжении пятнадцать минут.
Сивер кивнул, подбежал к стоящим у входа аэроскутерам, стал на ближний и через секунду вылетел на нём в коридор.
Пётр повернулся к Хильде.
– Готовься к выходу.
– Есть.
Хильда без промедления отправилась на задание.
– Валя, займись связью, – скомандовал Пётр. – Так, все за работу!
***
Огромный ангар был царством техника Кишкина. Здесь он работал, здесь он жил.
В глубине ангара находились два корабля, предназначенные для высадки на планету, вдалеке на специальном устройстве висели несколько «люлек». В центре размещались роботы. Рядом с ними – пульт управления.
Недалеко от входа стояла койка Кишкина и тумбочка, заваленная инструментами. В полутьме можно было разглядеть самого техника. Он сидел на койке, спорил с кем-то невидимым.
– Ничего у тебя не выйдет! Ясно?! Шиш тебе! – Кишкин показал кукиш воображаемому оппоненту.
В ангар влетел Сивер, спрыгнул с аэроскутера.
– Почему мостику не отвечаешь?
– А я почём знаю! Нет связи! – Кишкин захихикал. – Штайна своего спросите.
– Капитан приказывает подготовить «люльку» для пилотируемого полёта.
– Раз надо, значит сделаем.
– Ты чего сидишь? Через пятнадцать минут выход! – закричал Сивер.
Кишкин нехотя встал, пошёл к пульту управления. Тем временем, Сивер взял в руки маленький блестящий инструмент, лежащий на тумбочке, и положил его в карман.
– Мерзкий клептоман! – Кишкин подскочил к Сиверу, вцепился в его комбинезон, начал трясти что есть мочи. Сивер попытался увернуться, но оступился, – оба упали и покатились по полу.
– Придушу! – шипел Кишкин. Наконец ему удалось вытащить инструмент из кармана соперника и отбросить его в сторону.
В ангар вбежал Макас, разнял дерущихся: Сивера отшвырнул к койке, Кишкина схватил за шиворот.
– Немедленно готовь «люльку»! – проорал помощник капитана.
Макас дёрнул за локоть стонущего Сивера и увёл из ангара.
Кишкин, прихрамывая, засеменил к пульту управления. Обида душила горло.
– Каждая вошь будет тут.
Слёзы полились рекой, губы дрожали. Он что-то нажимал, переключал, – «люлька» медленно выезжала.
Трясущейся рукой вытер глаза.
– Мамочка! Зачем я здесь?!
***
Хильда вывела челнок в открытый космос. Прямо по курсу обнаружилась первая «люлька»: она находилась в нескольких метрах от корпуса, быстро крутилась вокруг своей оси.
– Сорок метров до объекта, – доложила мостику Хильда.
– Понял тебя, – прозвучал плохо различимый голос Макаса. – Хильда! Связь не стабильна!
– Ясно. Буду рассчитывать только на себя.
Хильда не торопилась. Начала торможение. Ежесекундно сверяясь с приборами, старалась не терять визуального контакта с объектом.
Расстояние между «люльками» сократилось до десяти метров.
– Пять секунд до включения поля.
Указательный палец завис над зелёной кнопкой.
Внезапно ситуация изменилась: резко увеличив скорость вращения, «люлька №1» стремительно понеслась в сторону Хильды.
***
Все присутствующие на мостике ошеломлённо смотрели в иллюминатор. Самого столкновения не было видно, но отлетевшие мелкие части двух «люлек» и отблески взрыва на корпусе, не отставляли никакого шанса на спасение.
– Хильда! Хильда! – проревел в микрофон Макас. Он развернулся к застывшим от ужаса коллегам. – Она жива! Жива!
Макас подбежал к аэроскутеру. Вылетел в коридор.
– Что ты собрался делать? – закричал вдогонку Пётр.
***
Первый помощник в лёгком скафандре, предназначенном для пилотирования шаттлов, стоял в шлюзовом отсеке.
– Макас! – раздался голос капитана. – Я приказываю тебе вернуться! Хильда погибла.
Макас подошёл к коммутатору, нажал на кнопку радиосвязи.
– Ангар! Выводи «Люльку»!
– Макас! Я арестую тебя! – закричал Пётр.
Макас ударил кулаком по кнопке.
– Выводи «люльку»!
– Ангар, – капитан обратился к Кишкину, не выключая связи с Макасом, – готовь «люльку». Пусть лично убедится!
***
Аза была на мостике, когда Пётр был вынужден отпустить Макаса в открытый космос. Таким взбешённым и вместе с тем беспомощным она его никогда не видела. Аза тихо ушла.
Вот уже более часа она с трудом могла передвигаться по кораблю. Стены, пол, потолок беспрестанно кружились. Её тошнило. Аза прислонилась к стене, посмотрела в иллюминатор.
На фоне яркого газового скопления была отчётливо видна «люлька №3». Она с большой скоростью летела в сторону задней части корабля.
Через секунду челнок врезался в прикреплённый к корпусу телескоп.
Аза съехала по стене на пол, закрыла глаза. Забылась…
– Я требую неукоснительного соблюдения дисциплины! – будто сквозь сон слышала Аза голос капитана, разносившийся по всему кораблю. – При обнаружении малейших отклонений в работе подконтрольных вам систем немедленно докладывать вышестоящему руководству или непосредственно мне. После завершения диагностики всех систем примем решение о дальнейших действиях. Конец связи.
***
Альберт вскочил навстречу пришедшей Азе.
– Что случилось?
Аза упала на стул.
– Что-то врезалось в корабль.
– Что-то?
– Да, до сих пор не смогли определить, – Аза пыталась сконцентрировать своё внимание на Альберте.
– Каковы повреждения?
– Трудно сказать. У нас пока нет достоверных данных… Ребята погибли. Макас, Хильда.
Штайн подошёл к иллюминатору, долго вглядывался в пустоту.
– М-да. Поспешил я. Не продумать такую малость!
– Поспешил?
Альберт повернулся к Азе.
– Блокировку экипажа до конца не продумал. Детская ошибка.
Аза встала, подошла к Штайну.
– Ты должен нам помочь, Альберт!
Штайн усмехнулся.
– Нет уж, кушайте сами. Аза! Очнись! У меня была и есть только одна цель – Земля. Я разверну корабль, чего бы мне это ни стоило! И ты, ты мне в этом поможешь!
***
Прошло несколько часов. Беата и Валя, работавшие на мостике, пытались разобраться в причинах лавинообразных сбоев. Илья сообщил, что процесс диагностики постоянно глючит: доходит до определённого уровня и прекращается. Также были зафиксированы инфразвуки неизвестного происхождения. Проблем становилось всё больше. Капитан же на связь не выходил.
Валя отправилась за Петром. На полпути в коридоре погас свет, – ещё одна система отказывала. Валя шла сквозь мрак, держась за стену и постоянно оглядываясь. Ей почему-то казалось, что за ней кто-то наблюдает.
– Липок! Это ты?
Тишина. Сердце заколотилось часто-часто. Она побежала. Быстрее, ещё быстрее.
Вдалеке горел свет! Валя вбежала в освещенный коридор. Вот и каюта Петра. Позвонила один раз, второй. Потеряв терпение, Валя нажала на кнопку «открыть». Дверь отъехала.
Валя вошла, да так и застыла.
У стены с одной стороны голографического шахматного стола виднелся полупрозрачный Самат – отец Петра. Напротив, опустив голову, сидел Пётр.
Валя кашлянула.
Капитан поднял голову, вскочил, поспешно выключив игру.
– Да? – с вызовом бросил он.
– Ты нужен на мостике, – как можно спокойнее ответила Валя.
– Я скоро. Иди.
Валя не шелохнулась.
– Надо, наверное, собрать всех, почтить память погибших.
– Разумеется. Завтра.
– Пётр, иди на мостик! – не унималась Валя.
Петр подошёл к ней вплотную.
– Не учи меня! Я изо всех сил стараюсь спасти нашу миссию.
– Играя с умершим отцом в шахматы? – издевательски заметила Валя.
Пётр побледнел.
– Пошла вон! – процедил он сквозь зубы.
***
Валя возвращалась на мостик и всё не могла успокоиться. Позорная сцена стояла перед глазами.
Освещённый коридор закончился. Впереди темнота. Валя притормозила.
Из мрака вынырнула Ольга. Поманила костлявой рукой.
– Куда? – осторожно спросила Валя.
– Пошли, – прошипела подруга. – Ты будешь рада.
Ольга схватила Валю за локоть и быстро повела куда-то во тьму.
Через несколько минут они пришли в медблок. Здесь работало аварийное освещение.
Ольга приставила указательный палец к губам.
– Тс. Нас не должны заметить.
Они поползли на четвереньках по коридору. Около палаты Альберта Ольга остановилась.
– Сюда мы ещё вернёмся.
Поползли дальше. Валя не понимала, почему она послушно выполняет команды. Всё как будто во сне.
В лаборатории работали Гален и Соледад. Они стояли спиной к полупрозрачной стене.
Ольга и Валя завернули за угол. Перед ними находилась дверь в банк биоматериалов. Ольга встала, быстро набрала код, открыла дверь. Валя поднялась, вошла следом.
Помещение было заставлено высокими стальными шкафами.
Ольга распахнула дверь первого шкафа. Из темноты повалил холодный пар. Внутри на полках размещались закрытые контейнеры. Ольга стала выкидывать их на пол. С силой, с остервенением. Часть контейнеров била ногами, часть поджигала портативной турбо-горелкой. В некоторых ящичках хранились огнеопасные химические смеси. Они быстро вспыхнули.
Валя отошла в сторону, с ужасом наблюдая за происходящим.
Над дверью загорелся красный огонёк.
– Внимание. Пожар в банке биоматериалов, – сообщил механический голос.
Из огнетушителей, прикрепленных к потолку, полилась синяя жидкость. Но через секунду иссякла.
– Включение огнетушителей невозможно, – уведомил компьютер. – Проводится диагностика семь ноль.
Огонь внезапно перекинулся на Валю. Она завизжала, попыталась потушить пламя руками.
Дверь распахнулась, – в банк вбежали Гален и Соледад в респираторах. Гален бросился к Вале. Соледад попыталась связаться с мостиком. Пришлось снять на секунду респиратор.
– Отключите диагностику! – задыхаясь прокричала она.
Взрыв.
***
Тьма завладела ангаром. Кишкин прятался от неё под койкой. Но она его видела, она его ощущала, она вглядывалась в него.
Послышался треск.
Кишкин выполз из-под койки. Повернулся в сторону звука. Осмелился включить фонарь.
Потолок медленно проседал, как будто что-то огромное и тяжелое лежало на корпусе корабля.
Кишкин, не отрываясь, смотрел наверх.
Нечто просачивалось сквозь потолок. Бах! – с грохотом упало на пол.
Кишкин выронил фонарь.
В полумраке проступал контур гигантской туши осьминога. Гора дышала.
Открылся здоровенный жёлтый глаз. Он, не моргая, смотрел прямо на Кишкина.
Техник стал пятиться назад к двери. В этот момент чудище выбросило вперёд длиннющее щупальце. Своим концом оно ударило по Кишкину. Дикая боль пронзила тело. Застонал, но удержался на ногах.
Щупальце поднялось и снова жахнуло по человеку. Кишкин упал как подкошенный, заорал на весь ангар. Щупальце взмыло под потолок. Кишкин в последний момент откатился вбок, и оно промахнулось.
Техник огляделся, отполз к двери так, чтобы его не могли достать. Щупальце как будто осознало бесцельность своих ударов, свернулось.
Кишкин понял, надо бежать, сейчас, в эту секунду! Он вскочил и помчался к двери. Створка тут же отъехала, – Кишкин выбежал из ангара в освещённый коридор. Заблокировал вход.
Он бежал не оглядываясь. Поворот, ещё поворот. Остановился у склада с оружием. Главное вспомнить код! Вошёл!
Через минуту Виктор снова показался в коридоре. В руках был бластер. Словно лезвие меча играл стальным отливом его полированный корпус.
Неожиданно для себя Виктор решил вернуться.
Дверь в ангар дрожала: что-то билось в неё изнутри. Внезапно мощная створка с грохотом проломилась в самом центре, и из пробитой дыры вывалились чёрные шары. Один, второй, третий. Шары быстро покатились в сторону техника.
Виктор побежал прочь.
Шары подпрыгивали, приближались всё ближе и ближе.
Виктор обернулся, выстрелил по одному шару – мимо. Снова выстрел, – мимо! Третий выстрел, – один из шаров взорвался прямо в воздухе, забрызгав всё чёрной слизью.
Виктор осмелел, остановился, прицелился, – выстрел! Второй шар взорвался.
Техник присмотрелся, – третьего шара не видно.
Успокоив дыхание, Виктор медленно, немного прихрамывая, побрёл по коридору.
Вдруг чуть впереди у двери каюты показался чёрный шар. Чужак распрямился, появились два жёлтых глаза, стали видны щупальца с присосками.
Виктор спокойно прицелился. Нажал на спусковой крючок.
Этот чёрный шар почему-то не взорвался, лишь осел, как будто сдулся. Красная жидкость тонкой струйкой вытекла на пол.
Виктор хмыкнул, отправился в соседний коридор.
У каюты остался лежать Сивер. Из его груди сочилась кровь.
***
Тапа шла по аллее теплицы, когда большая серая крыса перебежала ей дорогу.
– Ты откуда тут?
Тапа решила догнать беглянку, свернула за угол. За листьями пальмы открывалась странная картина: в углу теплицы скопилось десятка три крыс. Они собрались в кружок, как будто о чём-то переговариваясь.
Ошарашенная Тапа подошла чуть ближе, притаилась.
Крысы пищали так, словно разговаривали друг с другом. При этом некоторые из них косо поглядывали на Тапу.
– Вы это что? Против меня сговариваетесь?
Самая большая крыса в центре круга развернулась мордочкой к своей надзирательнице, поднялась на задние лапки и издала громкий резкий свист.
Тапа заткнула уши.
Все грызуны построились в ряды. Главная крыса стала впереди процессии.
Тапа вскочила на табуретку. Затаив дыхание, она смотрела на марширующих мимо неё бывших подопытных.
За стеклянной стеной послышались крики. Тапа оглянулась.
В коридоре появился Кишкин, он стрелял в кого-то. Техник остановился, глянул сквозь стекло в теплицу.
От испуга Тапа оступилась и упала с табуретки. Отползла в сторону.
***
Коварный чёрный шар спрятался за кадку с пальмой. Но Виктор всё видел. Он осторожно, на цыпочках подошёл к дереву, поднял бластер, застыл.
Шар лишь слегка показался из своего убежища, – выстрел! Инопланетный враг был повержен!
***
Штайн ничего не знал о происходящем. Неизвестность пугала и злила. Он сидел за столиком в своей палате. Есть и пить не хотелось. Сквозь стеклянную стену он заметил приближающуюся тень.
Альберт встал. Замер.
К стене подошёл человек – стопроцентная его копия. Человек глянул внутрь палаты.
Альберт сделал осторожный шаг навстречу.
Копия посмотрела в упор на Альберта, подмигнула и ушла.
***
Сначала Беата пыталась складывать трупы в одном месте. Затем решила не тратить силы. Она была легко ранена. Кое-как повязав тряпку вокруг головы, направилась на мостик.
Родосси был один.
– Пётр!
Капитан обернулся. Как он изменился за эти дни, подумала Беата, – осунувшийся, не бритый и с каким-то бессмысленным тупым взглядом.
– Кишкин достал оружие и стреляет во всех подряд. Пятеро убиты, один тяжело ранен. Более точных сведений нет. Я даже не знаю, где он. Система видеонаблюдения и видеосвязи опять не работают.
Беата ждала приказа.
– Предлагаю выслать вооружённую группу. Пусть прочёсывают палубу за палубой. Меня, правда, беспокоит психическое состояние некоторых ребят. Не хотелось бы их вооружать.
– Делайте, что считаете нужным, – устало ответил Пётр.
– Внимание. Система энергоравновесия отключена, – сообщил компьютер.
Капитан встал и, не говоря ни слова, быстро вышел.
***
Альберт сидел на кровати, когда к нему в палату ворвался Пётр.
– Пошли, – приказал он, тыча в Штайна бластером.
Альберт привстал.
– Куда?
Пётр решительно подошёл к Альберту. Заломав ему правую руку, толкнул со всей силы к двери…
Вошли в каюту капитана. Пётр блокировал двери.
– Что дальше? – спросил Штайн.
Пётр указал дулом на место у компьютера.
– Садись.
Альберт хмыкнул, но сел.
– Ты должен восстановить работу всех систем. Прежде всего, систему энергоравновесия.
Штайн улыбнулся.
– Нет.
– Ты восстановишь, – повторил Пётр. – Это и в твоих интересах.
Штайн неохотно кивнул. Начал вводить цифровые коды.
Пётр отошёл к круглому столику, присел на него.
В этот момент отключился свет. Погас и монитор компьютера. Так продолжалось две секунды. Затем энергоснабжение восстановилось.
Пётр вскочил.
– Это ты?
– Нет, – Штайн развёл руками. – Я ещё не вошёл в систему.
Пётр проверил блокировку двери.
– Продолжай. У нас мало времени.
***
Илья умирал. Он не понимал почему, но силы оставляли его. Сквозь туман он увидел жену.
– Я отойду ненадолго с Беатой. Мин пропал.
Илья непонимающе смотрел на Азу.
– Последи краем глаза за Липком, он уже спит.
– Дай что-нибудь… Дико болит голова, – прошептал Илья.
– Нельзя, Илюша. Ты уже много лекарств принял. Надо потерпеть.
Аза растворилась в тумане.
***
Виктор проделал большую работу, – пятнадцать детёнышей чудовища были ликвидированы. Сколько их ещё на корабле, он не знал. Повреждённая нога ныла, мешала маневрировать. Виктор остановился.
В этот момент из-за угла выкатился огромный чёрный шар.
Виктор вскинул бластер.
– Получи, тварь!
Он промахнулся.
***
Беата и Аза выбежали на шум из соседнего коридора. На их глазах разъярённый Тавров схватил маленького Кишкина, поднял над головой и со всей силы бросил о стену.
Упавший скрюченный жалкий человечек пару раз дёрнул ногами и умер.
– Нет! – не смогла сдержаться Беата.
Мин развернулся и пошёл прямо на женщин.
– Стреляй по ногам! – крикнула Аза.
Беата подняла дрожащую руку.
Таврову хватило пары секунд. Он отшвырнул Азу и принялся душить Беату.
Аза пришла в сознание, приподняла голову.
Мин стоял спиной, спокойно рассматривал убитую. Рядом лежало оружие.
Аза тихонько встала. Не дыша, приблизилась к Таврову. Схватила бластер и выстрелила.
***
Альберт постепенно восстанавливал сбоящие системы корабля.
Пётр дремал, сидя на кресле в углу комнаты. Но Штайн и не думал нападать на капитана. Он внимательно изучал информацию, которую ему случайно удалось найти при диагностике одной из программ.
Лёгкий шорох разбудил Петра. Он вздрогнул, открыл глаза.
– Все системы восстановлены? – спросил капитан.
Альберт повернулся.
– Готовя экспедицию, – заговорил Штайн, – специалисты Института космической психологии создали несколько компьютерных программ, призванных разнообразить жизнь команды. Так называемые программы «развлечения». Это была секретная часть, о которой не знало даже первое поколение экипажа. Более того, выявить их практически невозможно. В определённое время, каждые сорок – пятьдесят лет, компьютером запускается одна из таких программ. Её цель – создать иллюзию чрезвычайной ситуации, которая позволит сплотить коллектив, проверит его подготовку, отвлечёт от однообразных серых будней. Мы были свидетелями запуска первой такой программы, именуемой «Столкновение с неопознанным объектом».
– Ты несёшь какую-то чушь. У нас и до этого были чрезвычайные ситуации.
– Могу продемонстрировать. Прошу! – Альберт жестом предложил Петру присесть за компьютер.
Пётр не двинулся с места.
– Это был мощнейший удар!
– Все системы корабля работают на создание этой иллюзии. В начале имитация столкновения, затем имитация неполадок в системах обеспечения.
– Но погибли люди!
– Это не планировалось. И главное. Они включили специальную подпрограмму инфразвуков, влияющую на психику человека. Видимо, с целью осложнить экипажу выполнение задач. Молодцы, не правда ли? С этой подпрограммой что-то пошло не так. Хм, как и всё на этом корабле. Максимум её действия должен был составить три часа. Но она действовала до последних минут. В результате, большая часть экипажа повредилась рассудком и погибла.
– Ты остановил действие программы? – спокойно спросил капитан.
– И это всё, что ты хочешь сказать после того, что услышал?
– Что сделано, то сделано. Не мне их судить.
– А кому?! – воскликнул Штайн.
Пётр помолчал.
– Единственно правильный выход – продолжить полёт.
Альберт вскочил.
– Ты рехнулся?
– Мы возродим экипаж. А ты? Ты опасен для нас, Альберт.
Пётр поднял бластер и выстрелил, в это же мгновение Альберт бросился на него. Несмотря на ранение в бок, Штайну удалось завалить Петра на пол и сильно ударить в голову. Пётр на секунду потерял концентрацию, – Альберту хватило и этой секунды, он вырвал оружие из рук капитана и выстрелил.
Штайн оттолкнул от себя мёртвое тело. Держась одной рукой за рану, попытался встать, но не смог.
***
Аза вернулась в свою каюту. Илья был уже мертв. Липок сидел рядом на полу, делая пирамидку из книг. Аза закрыла мужу глаза, взяла сына на руки и вышла.
По дороге ей встречались только мертвецы: кого-то убил Кишкин, кого-то Тавров, кто-то повесился. Из каюты капитана слышались стоны. Аза разблокировала дверь и вошла. Ужасная картина уже не шокировала.
Она аккуратно положила спящего Липка на диван, подошла к Альберту, присела, стала осматривать его рану.
– Он хотел меня убить, – прохрипел Штайн.
– Это теперь не важно. Я вызову койку.
– Не надо, ничего не надо! Оставь меня!
Аза убрала руки.
– Альберт! Нас осталось только трое. Ты должен нас спасти. Поверни корабль к Земле.
– Я остановил программу… Это всё была иллюзия. Понимаешь? Они экспериментируют над нами как над крысами. А я не крыса, Аза, я человек!
– Успокойся, всё будет хорошо. Твоя мечта исполнится. Мы вернёмся домой. Надо быть сильными и твёрдыми как камень.
Штайн усмехнулся.
– Камень? Тут и камень превратится в труху… Тяжело дышать… Я неосознанно возлагал всю вину только на наших родителей. Ведь нельзя же ненавидеть тех, к кому стремишься вернуться. Их программы пытались свести меня с ума. Им дела нет до моей гениальности, до моих открытий. Просто смышлёная крыса.
Аза заплакала.
– Альберт! Помоги мне!
– Хорошо. Отвези меня на мостик, там сподручнее.
***
Скрюченный от боли Альберт сел на место капитана, положил перед собой бластер.
Аза стояла за спиной, поддерживая его за плечи. На соседнем столе спал Липок.
Штайн начал работу.
– Ваш пароль, ваше имя, – спросил компьютер.
– Тридцать четыре двадцать семь. Альберт Штайн, – прерывисто проговорил бортинженер.
– Допуск разрешён.
Альберт обернулся к Азе.
– Иди. Я закончу.
– Спасибо, – Аза улыбнулась, забрала Липка и вышла в коридор.
Через десять минут Альберт внёс все данные.
– Процесс смены курса корабля завершен, – сообщил компьютер.
– Спектакль окончен, – Альберт выдохнул.
Главный бортинженер корабля Альберт Штайн взял бластер и выстрелил.
***
Голографическое солнце уже садилось за горизонт. Пустынный парк постепенно темнел.
Аза с сыном на руках осторожно села на землю в центре поляны.
– Внимание. Корабль вышел на проектную скорость, – проинформировал компьютер.
Липок проснулся. Аза поцеловала сына и запела старую земную колыбельную.
– Спи мышонок, милый мой ребёнок…