Гефест-14

Бриз, как всегда бывает с наступлением темноты, вновь направил свои потоки в сторону моря. Солёный запах сменился ароматом хвои и вечерних цветов. Приближалась ночь. Очередная ночь на Земле. Сколько бы раз Игорь ни возвращался сюда после миссии, каждая ночь на берегу для него особенная. Солено-хвойный воздух, тихий шёпот прибоя, хруст гальки – всё это плотно ассоциировалось с Землёй. Другой он родную планету и не помнил.

Сколько же прошло лет? Как считать эти годы? Даже простые путешествия на высоких скоростях искажают течение времени, это подметили ещё в далёком XX веке, когда об подобных полётах могли только мечтать. Проверки на практике, результаты которой были бы достаточно очевидны, чтобы самый упёртый консерватор от науки не мог списать на погрешность измерения, пришлось ждать ещё очень долго. А что делает со временем проход по туннелю, человеческим языком не могут объяснить даже физики-теоретики. Да и понимают ли сами…

На протяжении тысячелетий люди были уверены, что хотят бессмертия. И только действительно обретя его несколько веков назад, задумались, что же с ним делать. Может быть, благодаря этому осознанию, освоение космоса и двинулось с мёртвой точки, на которой топталось с того самого XX века. А может,  философские раздумья тут совершенно ни при чём. Просто совокупность десятков миллиардов мозгов, наполненных знаниями, словно гигантский суперкомпьютер с множеством автономных вычислительных ячеек, произвёла этот скачок. Так или иначе, ещё одна мечта человечества – покинуть свою колыбель – тоже начала осуществляться.

Тысячи кораблей, отправились в далёкие звёздные дали в поисках нового дома. Путь их будет долог, но не бесконечен, ибо бесконечна только Вселенная. И где-то там, в её глубинах, под светом неведомых звёзд, каждый экипаж найдёт долгожданный приют, увеличив шансы для человечества в целом.

В прошлом их представляли кораблями-поколениями, но на самом деле это просто ковчеги. Полностью автономные суда, с бессмертными обитателями. Сколько научных открытий они сделают во время путешествия? Будут ли совпадать эти открытия на разных кораблях? Это, конечно, интересно, только чтобы узнать ответы, придётся ждать ещё много тысячелетий, когда между колониями наладится коммуникация. Или пока порождённые цивилизации, в свою очередь тоже запустив ковчеги, случайно не наткнуться друг на друга. Предвидя такой исход, все экипажи получили единый многофакторный код, чтобы в будущем они и их последователи, как бы ни изменился человеческий язык, всегда могли устроить проверку «свой-чужой» встреченным братьям по разуму.

О том, что появятся туннели, тогда ещё никто не знал. Да и сам этот «обходной путь» ограничений стандартной физики (ирония в том, что обходной путь оказался гораздо прямее, если считать прямую кратчайшим расстоянием между точками) был слишком неочевидным. Туннели не похожи ни на гиперпространство, ни на варп, ни на что-то ещё, о чём писали фантасты прошлого, но чего так и не смогло достигнуть за прошедшие столетия человечество. Это было что-то совершенно новое, непонятное, то, что никто не мог предсказать, а потому пугающее. Но ведь всегда найдётся смельчак, который сделает первый шаг. При таком размере населения и смельчаков оказалось немало. И у них получилось! Теперь земляне могли путешествовать в любой уголок своей метагалактики, а самое главное – выйти за её пределы, о чём до этого даже мечтать не пытались. Только там всё оказалось точно так же, как у нас – бесконечное пространство, наполненное совершенно незнакомыми чужими звёздами и созвездиями.

Туннели подарили множество возможностей. От наблюдения прошлого нашей собственной системы и приёма сигналов человечества, отправленных на заре эпохи радио до исследований космоса, на таких расстояниях, куда, как считалось, дотянуться нам не суждено. Не могли они дать только одного – возможности полноценно колонизировать планеты. Хотя с их помощью и готовили базы для будущих поселенцев с ковчегов. Наличие опознавательного кода здесь оказалось как нельзя кстати.

Проход через туннель наносил сильнейший урон человеческому организму. Его ресурсов хватало на краткосрочную миссию по ту сторону и возвращение домой. Но остаться там – это стопроцентная и довольно быстрая гибель, что было бы особенно обидно на фоне обретённого бессмертия.

Вернувшись домой, туннельщик проходит курс интенсивного лечения во время полугодового карантина внутри Солнечной системы. Затем следуют ещё два года отдыха на Земле-матушке. А потом, с новыми силами он вновь отправляется на покорение космических глубин. Цикл повторяется до бесконечности. Ходили, конечно, слухи, что кому-то не помогла реабилитация, и его пришлось списать, но Игорь в это не верил. Туннельщик уже после первого прохода не представляет для себя иной судьбы.

Чтобы немного размять затёкшие от долгого сидения суставы он решил прогуляться вдоль линии прибоя. Большинство обитателей санатория имени К.Э. Циолковского, наверное, уже спали, на пляже больше никого не было. Забавно, люди смогли победить смерть, но до сих пор ничего не сделали со сном. Впрочем, наверное, просто не хотели. Это раньше сон отнимал треть жизни, а теперь, когда она стала бесконечной (почти бесконечной, ибо бессмертие – это не неуязвимость), отношение к нему стало совершенно другим. Галька похрустывала под ногами, вода слегка холодила ступни. «Только из-за этого стоило стать туннельщиком!» – мелькнула мысль. Бескрайняя тёмная морская даль завораживала даже того, кто видел гораздо более тёмную бескрайнюю даль космоса. И казалось, одна ничуть не уступала другой.

Раскинув руки в стороны, Игорь сделал глубокий вдох, втягивая приятный морской воздух. В горле защекотало, он закашлялся. Взгляд, невольно переместился ближе. И тут зацепился за какой-то предмет в воде, всего в каких-то пяти шагах, Игорь подошёл ближе, чтобы рассмотреть, что это. Морской берег и реальность в целом отошли в сторону, из глубин памяти выскочил стерильно-белый кубрик корабля-проходчика…

 

…стерильно-белый кубрик корабля-проходчика. Очередной его полёт, и уже третий – в качестве сеятеля. Редко кому из космонавтов, тем более туннельщиков, приходилось менять рабочее направление. Это было не то, что не принято, это было нерационально. А рациональность – одна из характеристик бессмертного общества. Но сеятели – элита элит, подобные богам из античных мифов. К ним попадали только лучшие, за лучших боролись.

Когда появилась возможность осваивать галактики за пределами наблюдаемой Вселенной, человечество увидело в этом шанс. Неудачные попытки колонизации с помощью туннелей заставили несколько подкорректировать планы. Даже расширить их. Да, создавались предварительные базы на подходящих для колонизации планетах (этим Игорь в прошлом и занимался), но теперь появилась другая задача – распространение земной жизни в целом. Заселение ею планет, которые в будущем, даже очень отдалённом, для бессмертных существ нет никаких ограничений в сроках, будут пригодны для жизни людей. Химики и генетики создали даже специальное вещество – этакий аналог первичного бульона, для чего пришлось перелопатить всю имеющуюся в базе ДНК, и провести её «обратный инжиниринг». В теории, жизнь на засеянных планетах должна была развиваться по земному типу. И когда всё же придётся столкнуться с представителями другой биологии, а они должны существовать, это будет хорошим козырем, чтобы доказать право землян на данный кусок космоса.

Игорь хорошо зарекомендовал себя на прошлом месте службы. Путешествие через туннель он переносил лучше остальных, в рабочее состояние возвращался за несколько минут (другим на это требовалось не менее часа по старой земной системе отсчёта времени). К тому же, на пульте управления проходчиком он ориентировался вслепую – навык приобретённый, но всё же довольно редкий, учитывая количество всяческих кнопок и тумблеров. Это могло пригодиться в экстремальных ситуациях, от которых ни один космонавт никогда не застрахован. Поэтому сеятели уцепились за такого специалиста.

К новому месту службы он привыкал постепенно. В целом, работа туннельщика, будь то подготовка предварительной базы, астрономические наблюдения, вычленение из космического шума истории собственной планеты и даже засевание на 70% совпадает. Но в оставшихся 30% – самая суть. Каким бы хорошим пилотом он ни был, все члены экипажа должны быть взаимозаменяемы. Поэтому и приходилось осваивать эту разницу.

– Жёлтый карлик, зона Златовласки, третья планета от звезды… – обрисовывал офицер по миссии будущий фронт работ, из-за особенностей путешествия по туннелю сделать это можно было только сейчас, оказавшись на целевой стороне. – Два естественных спутника на орбите, один с нашу Луну, другой скорее на марсианский Фобос похож. Планета находится на поздней стадии катархея, самое время для нас. В каталог вносится с названием Гефест-14…

Гефест-14… Логика названия проста: планета похожа на раскалённый кузнечный горн, так что назвать её в честь греческого бога кузнечного дела – самое то. Номер же 14 означал, что в каталоге уже есть тринадцать аналогичных планет.

–… Лунам специальных названий решено не давать, – продолжал офицер. – Просто: большая луна и малая луна…

«Правильно! – отметил про себя Игорь – Было бы их три, можно было бы назвать в честь киклопов – помощников Гефеста, а так, пускай лучше будут просто по размерам». Греческую и римскую мифологию все космолётчики знали превосходно. Это была одна из тех традиций, что исследователи Вселенной пронесли через века.

Он попал во вторую группу высадки. Значит, ещё не факт, что придётся оказаться на поверхности планеты. Точнее, если всё пойдёт хорошо, в конце миссии они всё же окажутся там, проверят работу основной группы. При менее удачных обстоятельствах – полностью заменят её. Но всё равно остаётся вариант, что миссию придётся досрочно прекратить и эвакуироваться на орбиту – это, наверное, самый неблагоприятный исход. Но третьей – резервной группе – ещё хуже, у них шансов на прогулку практически нет. Если же он появляется, то явно не в радость, так как означает гибель или вывод из строя значительной части личного состава первых двух.

Скафандры туннельщиков полностью унифицированы, отличаются только по составу внешней оболочки, рассчитанной на конкретную среду. Так что у Игоря не возникло проблем с тем, чтобы подготовится к выходу. Теперь оставалось только ждать. Рудольф – старший их группы, понимая волнение, одолевавшее, несмотря на опыт прошлых работ, сеятеля-новичка, принял самое верное решение – отвлечь его разговором. Речь через переговорное устройство, в виду его технической простоты, лилась без каких-либо искажений.

– А когда ты первый раз вышел на планету в прошлой должности?

– Всё так же, на третьей миссии, Это, наверное, у всех такой порядок.

– Слышал, что некоторые и на второй выходят. Хотя, – командир усмехнулся, – чего только слышать не доводилось…

– Например? Что-то интересное?

– Ну, например, что не все попытки заселения, которые наш брат предпринял, провалились. Рассказывают, что одна колония всё же выжила. Сумели наладить медицинский модуль на планете, подлатались, а теперь живут и процветают. Только о них говорить не принято, чтобы никакие сорвиголовы не попытались повторить. Такое ведь один раз на миллион случается.

Как людям прошлого показалась бы фантастикой любая миссия туннельщика, такой же фантастикой для опытного туннельщика выглядел этот слух о выжившей колонии. Особенно тот момент, что сумели наладить медицинский модуль. Сложной электронике во время прохождения туннеля доставалось ничуть не меньше, чем человеческому организму. Это не касалось самого корабля и его рабочих капсул, по той простой причине, что туннель воспринимал их одним целым, и одновременно своей собственной частью. Но вот сторонним модулям так не везло. Именно поэтому в миссиях не использовались роботы, всё ложилось на человеческие плечи.

ؘ– Как в это кто-то может верить? – Игорь даже не спрашивал, а скорее утверждал. – Кто хоть раз по туннелю ходил, должен понимать, что это бред.

– Ну, я же и не говорю, что это кто-то из нас запустил. О нашем брате, не значит, что наш брат рассказывает. Хотя… – Рудольф снова усмехнулся. – Чем чёрт не шутит. Может, они с корабля что-то свинтили или из нескольких модулей собрали один. Ты же знаешь, там урон бывает разный.

«А вот это действительно может быть», – во всяком случае, Игорю хотелось в это верить. Однако шансы всё равно измеряются тысячными долями процента, а попыток туннельной колонизации было не так уж и много. Поняв их обречённость, человечество быстро переключилось на более реальные задачи.

– Иногда вообще мысли в голову лезут, – продолжал командир, – что туннели разумны. Мы столько ищем братьев по разуму, а тут они и подвернулись. И следят за нами, как настоящие старшие братья или родители, что-то позволяют сделать, а куда-то не пускают.

– А вот это, – Игорь был искренне удивлён, услышав то, над чем он сам когда-то задумывался. – Наверное, каждому в голову приходит, после первого десятка путешествий.

– В точку! – вставил кто-то из остальных.

Разговор оживился, к нему присоединились все, кто находился в капсуле.

– Так и до новой религии договориться можно…

– Ага, жертвы туннелям начнут приносить да поясные поклоны отбивать…

– Интересно, как…

– Отправить проходчик в одну сторону…

– Так вроде уже было…

– Было? – Игорь удивился, так как никогда не слышал о подобном случае.

– Конечно, было, – голос Рудольфа был совершенно серьёзен. – Только это была не жертва, естественно. И это не слухи. Ты уже, наверное, по туннелям вовсю гонял, а сеятелей только-только начали создавать. Параллельно с этим разрабатывался ещё один проект. Тоже набирали опытных и здоровых. Задачу поставили пройти до конца туннеля. Специальные корабли для них создали, что-то среднее между ковчегом и проходчиком…

– А как же урон?

– Умники заявили, что момент урона всегда на выходе. Пока идёшь по туннелю – всё в порядке. Это просто мы не замечаем, а они как-то подсчитали. В общем, никто этих ребят больше не видел, а увидим ли – покажет время, благо его у нас достаточно.

– Откуда знаешь? Почему никогда до этого не приходилось слышать?

– Говорю же, проект этот параллельно шёл, нас вместе и готовили. Я как раз из первой партии сеятелей. Так что, считай, из первых уст информация. А не говорят об этом, чтобы лишних вопросов не возникало, на которые пока нет ответов…

Тем временем загорелось табло готовности – первая группа удачно справилась со своим делом. Игорю и его товарищам оставалось только проверить указанные на карте точки, в случае необходимости, сбросить дополнительную порцию «семян» – контейнеров с первичным бульоном.

О прочности и долговечности этих небольших цилиндров, ставших главным инструментом сеятелей, ходили легенды. Считалось, что они могут сохранить содержимое на протяжении миллионов лет без какого-либо вреда для него, разрушить их может разве что жар звезды или гравитация чёрной дыры. По задумке, оказавшись в благоприятных условиях, контейнер должен раскрыться (срабатывал простейший термомеханический замок, никакой электроники) и выпустить наружу всё своё содержимое. Естественно, на практике в полной мере это проверить ещё возможности не было, приходилось полагаться на лабораторные испытания, пока не придумали что-то лучше.

Люминесцирующая поверхность сброшенных контейнеров пробивалась ядовито-зелёным светом. На предельно низкой высоте полёта капсулы, несмотря на заполненную совсем не прозрачными газами атмосферу, их можно было заметить. Через пару часов поверхностный слой просто сгорит, и будущие источники жизни станут совершенно незаметными на поверхности раскалённой планеты.

– Вот и славно! Ребята отлично справились! Но и тебе повезло, Игорёк! – голос командира вновь повеселел. – Как положено, посвящение пройдёшь. Ровно одного не хватает. Тебе и досевать.

Что случилось с этим единственным «непроросшим семенем» - предположить можно было что угодно. Могла дать сбой автоматика сброса у капсулы первой группы, оставив его в аппарате, люминофор мог сгореть раньше положенного, а то и вовсе не был нанесён (опять же сбой автоматики), а может быть «семя» просто упало в какую-нибудь расщелину, потонуть в лаве оно при таких условиях не могло. Но независимо от причины, это было везение.

– А я уж расстроился, что не получится по поверхности погулять, – свою радость Игорь не скрывал.

– Было бы где… – командир категорично разрушил мечту. – Островки суши там, конечно, и сейчас есть. Только погулять, по ним вряд ли получится. Очень они неустойчивые. Хорошо, если хотя бы половина «семян» останутся на поверхности, а не окажутся через какое-то время замурованными в магме. Так что, придётся до следующего раза прогулку отложить. Как будет подходящая планета, обещаю, первым из капсулы выйдешь! Для сеятеля пройтись по поверхности – святое дело, когда такая возможность есть. Но «вдохнёшь полной грудью», капсула зависнет в паре метров от поверхности. Только не вздумай действительно вдох сделать, атмосфера тут, должен понимать, какая.

– Да уж, наслышан… – несмотря на то, что нога не вступит на поверхность, возможность оказаться столь близко от неё всё равно радовала Игоря.

Контейнеры «семян», конечно, он видел не первый раз. На установочных занятиях, где начинали устранять ту самую 30-процентную разницу, их показывали, рассказывали об устройстве и принципе работы. Но одно дело держать в руках пустую тару, и совсем другое – заряженный источник жизни. Взяв белый цилиндр (люминофор при досевании наносить не было смысла), словно младенца, Игорь двинулся к выходу. Перед тем как открыть двери, Рудольф прицепил к его спине два страховочных троса. Одного, конечно, было достаточно, ни разу ещё не подводил, но лучше лишний раз перестраховаться – золотое правило с незапамятных времён. Больше в отсеке высадки никого не было.

Эти минуты, когда медленно разъехались наружные двери, гигантским лепестком опустился трап-аппарель, а он сделал первые шаги, погрузившись в горячую атмосферу совсем не дружественной планеты, Игорь не забудет никогда. Сколько бы ни прошло времени, сколько бы экспедиций ему ещё ни предстояло пройти. Как и первый проход по туннелю, первый выход на планету в качестве сеятеля, пусть и не на её твердь, которой тут ещё толком и нет, из памяти не вытравить.

Медленно, он подошёл к самому краю площадки. До поверхности, было совсем чуть-чуть, но отличить её под слоем газов невозможно. Вытянув руки с цилиндром вперёд, Игорь разжал пальцы, и «семя» скрылось в газовом мареве. Показалось, что через мгновение послышался глухой звук, с которым цилиндр ударился о поверхность. Но он прекрасно осознавал, что это самовнушение, за шумом вокруг, от которого его милостиво спасали фильтры шлема, ничего расслышать было невозможно. Не спеша, теперь уже полноценный сеятель вернулся в отсек.

– Работа сделана, – в голосе Рудольфа слышалась удовлетворённость. – Можно отчаливать.

Когда они вернулись к ребятам, со всех сторон посыпались поздравления. Конечно, частью команды его считали и раньше, тем более, учитывая, что опыта проходов по туннелям у него было ничуть не меньше, чем у значительной части сеятелей. Но всё равно отношение стало каким-то другим, теплее.

Впрочем, ему сейчас было не до поздравлений и признаний. Он, молча, сидел, смотря куда-то мимо всех. Раз за разом в голове прокручивались те несколько минут, что он держал в руках источник жизни будущей планеты – простой белый цилиндр длиной с локоть…

 

…простой белый цилиндр длиной с локоть, даже чуть меньше, лежал в полосе прибоя. Не узнать его Игорь просто не мог. На нём не было крышки, она полностью слетает, когда срабатывает термомеханический замок, поэтому он и выглядел короче. Но это совершенно точно была оболочка «семени».

Как он мог оказаться здесь? По правилам безопасности… глобальной безопасности, всё, что связано с работой сеятелей, да вообще и все биологические эксперименты, происходит за пределами Земли. Родная планета – это заповедник, в котором всё должно протекать естественно, как было на протяжении миллиардов лет. Опять же, все контейнеры на строгом учёте. Даже те прототипы, что служили их учебными пособиями.

Когда отбрасываешь все невозможные варианты, порой, удивляешься тому, что остаётся в итоге. У Игоря этим итогом стала одна только мысль: «Никто до конца так и не понял, как работают туннели»…