Из праха Титанов

 

Шакти, облокотившись о бортик криокапсулы, наблюдала, как жизнь возвращается в тело Чэня. Капитан с трудом разлепил смёрзшиеся ресницы, чёрные глаза заметались из стороны в сторону. Шакти успокаивающе похлопала ладонью по стенке криокапсулы.

— Доброе утро, капитан.

Побелевшие губы Чэня дрогнули. Ворочая непослушным языком, капитан проговорил:

— Эф-ти-эл?..

— Нет, — грустно улыбнулась Шакти. — Похоже, за три тысячи лет на Земле так и не изобрели сверхсветовой двигатель. Но есть новости поинтереснее.

Заиндевевшие брови Чэня сдвинулись вверх, он молча уставился на Шакти.

— Кажется, это конечная.

Шакти немного подождала, пока капитан осмыслит её слова, и продолжила:

— В этой системе нет Вех.

Чэнь нахмурился.

— А ещё? — голос капитана звучал сипло и прерывисто.

— На первой планете сканеры обнаружили руины.

Глаза Чэня расширились. Он ухватился ладонями за стенки капсулы и резко поднялся. Застыв на секунду, он перегнулся через борт, и его долго и мучительно вырвало белым криогелем. Вытерев трясущейся ладонью губы, Чэнь прохрипел:

— Элис!..

— Слушаю, капитан Синчэнь, — из динамиков системы оповещения раздался мелодичный голос главной системы корабля.

— Поднимай первого помощника, научного офицера… и десантную команду.

 

Первый врач “Гензеля” Шакти Сингх прислонилась к белой пластиковой стене кают-компании. Она разглядывала молодые лица десантников. За три тысячи лет пути десантную команду поднимали из криосна только два раза, на самых первых остановках, и сейчас они выглядели лишь немногим старше, чем в день старта. И Шакти, и Чэнь бодрствовали в каждой из семи предыдущих систем. Виски капитана посеребрила седина, а лоб Шакти испещрили морщины. Четырнадцать лет бодрствования в десятках световых лет от Солнца, надежды и энтузиазм, сменяющиеся разочарованием и усталостью — тошнотворно одинаковые тусклые древние звёзды и безжизненные пыльные планеты в обитаемой зоне, монолиты Вех на дальних орбитах и никаких следов жизни. Согласно протоколу, первого помощника Веру Тоскову и научного офицера Грега Корбана тоже поднимали каждый раз, но едва становилось понятно, что ничего нового в системе не найти, Вера и Грег ложились обратно в криокапсулы. Исследование системы завершалось в полуавтономном режиме, капсулы с докладом отправлялись к Солнцу. Сканеры считывали с зарядовых состояний Вех координаты следующей системы, бодрствующие члены экипажа погружались в криосон. “Гензель” гасил вращение, отключая искусственную гравитацию, и ионные двигатели разгоняли корабль до семи процентов скорости света. А потом — сотни лет полёта в автономном режиме, торможение в следующей системе, ротационные двигатели опять раскручивали обитаемое кольцо “Гензеля”, создавая искусственную гравитацию, и снова мучительное пробуждение от криосна…

Кофе помогал согреться. Не физически — тела экипажа давно нагрелись до нормальной температуры, тепло было, скорее, психологическим. Аромат кофе заполнял кают-компанию, толстые керамические кружки уютно грели ладони, словно и не было этих сорока пяти световых лет до Земли.

— Наконец-то меня разбудили не напрасно, — Грег Корбан довольно ухмылялся. Он ссутулился за столом, одной рукой сжимая кружку, а другой листая в пэде данные со сканеров. — Есть, с чем поработать. Что бы мы ни нашли здесь, это затмит любое открытие сделанное на Земле. Если на Земле, конечно, ещё делают открытия…

— Главное — не терять голову, — Вера Тоскова перекатывалась с пятки на носок, перекладывая кружку из руки в руку. — Не расслабляться.

— Я расслаблюсь, когда снова потрогаю траву, — сказала Шакти. — Настоящую, которая растёт из настоящей земли, а не в агро-отсеке. Серьёзно, я не шучу! Всё, о чём я мечтаю — чтобы капитан и Грег сделали здесь своё великое открытие. Тогда мы ляжем в капсулы и проснёмся на орбите Земли.

— Ага, мы приземлимся, ты сбежишь по трапу, рухнешь на колени и примешься трогать траву. — Грег захихикал и продолжил: — Если на Земле, конечно, ещё растёт трава…

Грег Корбан считал, что шутки про то, что ещё существует на Земле, а что уже исчезло, не устаревают и за тысячи лет. Правда, над его шутками никто не смеялся. Десантники, кажется, ещё не успели прочувствовать, какое расстояние и время отделяет их от дома. Шакти, напротив, прочувствовала это слишком сильно, ну а Вера, кажется, не смеялась вообще.

— Капитан на палубе! — очень серьёзно скомандовала Вера.

Десатники вскочили, благоговейно вытянувшись по стойке смирно. Шакти поставила чашку на стол и выпрямилась. Грег облокотился о стол и слегка приподнял зад из кресла, продолжая смотреть в пэд.

— Вольно, — Чэнь прошёл через кают-компанию к дальнему концу стола, развернулся, и заложил руки за спину. — Доброе утро, дамы и господа. Текущая обстановка: мы добрались до восьмой системы. И это первый раз, когда, на периметре системы нет монолитов.

Чэнь энергично зашагал по кают-компании.

— На первой планете сканеры обнаружили структуры. Нечто огромных размеров и, очевидно, искусственного происхождения. Элис спустила дронов. Вот то, что они сняли.

Над столом кают-компании вспыхнула голографическая панорама. Блеклое старое солнце, льющее тусклый свет сквозь белёсую пыль. Серая равнина, похожая на марсианскую, только за вычетом всего красного. Сглаженные временем скалы, и посреди распахнувшейся меж скал равнины — арки и амфитеатры, обелиски и площади, конструкции, размеры которых на голограмме оставались неопределимыми.

— Кварц, ангидрит и галит, — капитан остановился и сложил руки на груди. — Атмосфера меньше пяти миллибар. Планета, мёртвая уже сотни миллионов, если не миллиарды лет. Мы видели это уже не раз. Чего мы не видели…

Чэнь ткнул пальцем в руины и развёл руками.

— Оно тоже мёртвое. Мертвее не бывает. Но это первый раз, когда мы обнаружили очевидные следы Титанов на поверхности планеты. Так что мы высаживаемся. Я поведу десант.

— Капитан Синчэнь, — Вера Тоскова протестующе вытянулась. — Насколько разумно…

— Я поведу десант, — твёрдо повторил Чэнь.

Шакти усмехнулась. Вряд ли кто-то смог бы переубедить Чэня Синчэня, главного героя Солнечной системы — героя трёхтысячелетней давности, не забыла уточнить у себя в голове Шакти. Чэнь заслужил беспрекословное право подчинения ещё на Марсе, во время катастрофы на космодроме Тарсис. Обрушившаяся балка размозжила лейтенанту Синчэню стекло гермошлема, но за пятнадцать секунд до потери сознания Чэнь успел перезапустить отказавшую аварийную систему. А потом лейтенант Синчэнь двадцать семь секунд лежал лицом в красной марсианской пыли, пока над ним не развернулся аварийный гермокупол, и на безжизненное тело не спланировал медбот. Именно тогда, вернее, через шесть минут в лазарете космодрома, Шакти впервые увидела Чэня и спасла ему жизнь. После этого инцидента Чэнь Синчэнь, прыгнув через три ступени косной космофлотской иерархии, стал капитаном, а Шакти Сингх — штатным врачом всех его экспедиций. Включая экспедицию Чэня к одному из обнаруженных за орбитой Плутона монолитов.

— Именно наша с доктором Сингх экспедиция, — Чэнь слегка кивнул в сторону Шакти, — обнаружила кристаллический монолит, данные с которого удалось расшифровать. Я говорю это не потому, что хочу перед вами похвастаться. Вы и так знаете, чего мы добились, иначе вы вряд ли записались бы в эту миссию. Я говорю это, чтобы напомнить, что мы оказались здесь не случайно. Три тысячи лет назад мы взошли на великий путь, ведущий к глубочайшей из тайн. И теперь мы оказались у его конца… или, может быть, у начала.

 

Над мерцающей оранжевыми и зелёными огоньками приборной панелью мостика “Гензеля” висели семь голограмм. Две крупные — трансляции с камеры на шлеме Чэня и с одного из дронов, парившего над экспедицией, и пять поменьше — картинки со шлемов десантников, а ещё панорама со второго дрона, кружившего на большей высоте. Экспедиция пробиралась среди огромных серых глыб, запорошенных белой минеральной пылью. Ботинки десантников поднимали тускло мерцающие в блеклом свете облачка, из-за низкой гравитации медленно оседавшие в предельно разреженной атмосфере. Шакти, Вера и Грег напряженно всматривались в голограммы.

— Окей, вот тут Титаны вполне могли обитать, — сказал Грег. — Подходящие масштабы. Построить Вехи могла и мелочь какая-нибудь, вошки там или тихоходки, дай только время. Но строить что-то таких размеров на планете с плюс-минус нормальной гравитацией…

— А Вольф тебя не убедил? — поинтересовалась Шакти. Грег лишь повёл плечом, всматриваясь в голоэкран.

В системе Вольф 1069, на шестой остановке “Гензеля”, обнаружились единственные за весь маршрут очевидные следы Титанов — не считая, конечно, Вех на дальних орбитах каждой системы. На пыльной безжизненной планете у тусклой старой звезды сканеры Элис засекли неоднородности действительно титанических размеров. Разобраться в том, что за структуры погребены под слоями пород, могла бы масштабная археологическая экспедиция, но никак не компактный экипаж “Гензеля”. Так что Чэнь не стал поднимать из криосна ни десантников, ни учёных, и велел Элис построить маршрут до следующих координат, считанных с зарядовых состояний в структуре Вех.

— Это оно?

Чэнь и десантники остановились на краю огромной круглой площади. В центре возвышался обелиск — полуторакилометровая белоснежная игла. Такая гигантская, такая холодная и такая чужая, подумала Шакти и поёжилась от смутного тревожного ощущения, словно ледяная иголка кольнула ей в сердце.

— Да, — ответил Грег. — Сканеры обнаружили кристаллическую структуру, аналогичную структуре Вех. Такой же монолит. Только никаких зарядовых состояний считать не удалось.

Чэнь молча двинулся к обелиску. Голограммы с камер десантников четырежды показали затылок его шлема с цифрой восемь — счастливым числом капитана Синчэня.

— Одновременно впечатляет и фрустрирует, — пробормотал Грег. — Три тысячи лет  только для того, чтобы прилететь на планету-некрополь…

— Некрополь предполагает останки, — заметила Вера. — Здесь никаких осмысленных останков сканеры не нашли. Только пыль.

— Отставить пессимизм, — голос Чэня прервал шум статики, несколько слов пропало. — …именно в восьмой системе… — снова статика, — …счастливое число…

— Капитан, вас плохо слышно, помехи, — Вера нахмурилась и взглянула на панель датчиков. — Вспышек на звезде не было, других источников помех…

Динамики взорвались какофонией хрипов и скрежетов, голограммы залило чёрным.

— Чёрт! — Вера вскочила с места. — Элис, что со связью?

— Я фиксирую мощный электромагнитный импульс. Нет связи с дронами, нет связи с десантом.

— Источник импульса?

— Триангулирую… Источник импульса — монолит. Импульс частотно-модулированный, вероятность искусственного происхождения девяносто восемь процентов.

Шум статики оборвался так же резко, как и начался. Шесть голограмм снова появились над приборной панелью. Трансляция с нижнего дрона осталась чёрным пятном. На одной из работавших голограмм белело выцветшее небо, остальные трансляции с шлемов показывали распростёршегося в пыли десантника. Его плечо и часть груди были придавлены грудой металла.

— Капитан, что случилось? — напряжённо спросила Вера.

— Дрон упал на Белфорта. Он без сознания. Мы возвращаемся на корабль. Готовьте медблок.

 

Элис остановила вращение “Гензеля”, и на время стыковки десантного модуля на корабле воцарилась невесомость. Закончив проверку готовности медблока, Шакти на голоэкране наблюдала, как капитан и десантники вплывают в стыковочный шлюз. Элис сразу же начала раскручивать корабль снова, привычный вес успокаивающе придавил Шакти к полу.

Тридцать томительных секунд — обязательные деконтаминационные процедуры, чтобы не занести на корабль с пылью на ботинках смертоносную инопланетную инфекцию, даром, что руины выглядели абсолютно безжизненными. Вспыхнул зелёный сигнал, десантники сняли шлемы и сбросили гермокостюмы. Шакти отметила, что лицо капитана было бледным, видимо, от напряжения.

— Шакти, медблок готов?

— Да, капитан, автоносилки за дверью стыковочного шлюза.

— Лурье, Волков, вы с Белфортом в медблок. Квабе, со мной на мостик.

— Капитан, подождите, — Шакти, нахмурившись, увеличила на голограмме лицо Чэня. — Что у вас вокруг глаз?

— Вокруг глаз? — Чэнь поднёс руку к глазам. — Не понимаю. В чём дело, Шакти?

— И вокруг губ, и около ноздрей… Посмотрите сами, — Шакти вывела картинку на голоэкран в шлюзе.

Лицо капитана частично покрывала сверкающая серебристая плёнка, особенно яркая вокруг глаз, носа и рта, и едва заметная на лбу и щеках.

— Наверное, что-то со шлемом. Мы можем разобраться с этим позже? — голос Чэня звенел от напряжения.

— Капитан, мы пока не знаем, что это! — Вера нахмурилась. — Элис, введи карантинный протокол.

— Карантинный протокол активирован. Десантная группа, проследуйте в медблок.

— На хрен карантинный протокол! — Чэнь стукнул кулаком по переборке. — Элис, отмена команды.

— Голосовая сигнатура не распознана.

— Какого… Элис, отмена команды!

— Голосовая сигнатура не распознана.

— Капитан, — мягко сказала Вера, — пожалуйста, пройдите в медблок.

 

Белфорт лежал на столе в карантинном изоляторе медблока, опутанный проводами и трубками. Медбот стабилизировал его состояние, но внутренние повреждения оказались слишком серьёзными, чтобы приводить десантника в сознание. На втором столе лежал капитан Синчэнь, над ним неторопливо ползали неинвазивные сканеры. Чэнь был полностью обнажён, и в ярком белом свете медблока вся кожа его жилистого тела неярко мерцала. Лицо капитана почти полностью покрывала серебристая корка, удивительным образом одновременно очевидно твёрдая и не стесняющая мимику. Трое десантников угрюмо сидели на скамейке у стенки.

— Я чувствую себя абсолютно здоровым, — голос Чэня звучал резко и звонко. — Более здоровым, чем до десанта. Мои ментальные и физические параметры в полном порядке.

Шакти, поджав губы, смотрела на данные сканирования на голоэкране — в рамках карантинного протокола первый врач переместилась из медблока в лабораторию. В целях безопасности у лаборатории был отдельный выход в кольцевой коридор “Гензеля”. Вера и Грег отправились на мостик, Шакти находилась в постоянном дистанционном контакте с ними.

— Капитан, вы, очевидно, чем-то инфицированы. Неужели вам ни капли не страшно? — в голосе Грега звучало любопытство.

Чэнь рассмеялся:

— Чего я точно не испытываю, так это страха. Я бы скорее описал своё состояние как эйфорию. Приятный озноб. Подумать только — мы обнаружили место, где зародилось зерно жизни…

— Зерно жизни? — удивлённо спросил Грег. — Что за странная идея?

— Странная? — Чэнь на мгновение замялся, но потом продолжил с прежним энтузиазмом: — Не вижу ничего странного. Разумеется, зерно жизни зародилось здесь! Отсюда зерно распространилось по Галактике, оставляя на своём пути… Вехи? Интересный выбор названия. Вехи, да, нам нравится!

— Нам? — переспросила Шакти. — Кому — вам, капитан?

— Доктор Шакти, готовы данные сканирования, — вмешалась Элис. — Озвучить?

— Давай.

— Бактериальных, вирусных, грибковых, паразитарных или прионных инфекций не выявлено…

— Видите? — Чэнь резко, словно спущенная пружина, поднялся на столе и принялся срывать с себя датчики. — Мы в полном порядке.

— В тканях капитана Чэня наблюдаются быстро распространяющиеся кристаллические структуры.

— В каких органах? — спросила Шакти.

— На данный момент — практически во всех.

— Включая головной мозг?

— Да, наиболее сильно затронуты амигдала и гиппокамп.

— Лимбическая система, — пробормотал Грег. — Капитан, ничего удивительного, что вы не испытываете страха.

Чэнь лёгким движением соскочил со стола, его серебристая кожа ярко сверкнула.

— Страх — это атавизм, — звонко произнёс он. — Хватит волноваться за меня. Я никогда не чувствовал себя лучше. — Чэнь бросил взгляд на лежащего без сознания Белфорта. — Давайте сосредоточим усилия на тех, кому действительно нужна помощь.

Капитан наклонился над Белфортом и широко раскрыл рот. Его зубы походили на два ряда бриллиантов. Чэнь резко выдохнул, из его лёгких вырвалось серебристое облачко, окутавшее Белфорта.

— Какого хрена… Капитан, что вы делаете? — с тревогой спросила Шакти.

— Что я делаю? — Чэнь на мгновение застыл, по его лицу пробежала тень. — Мы передаём зерно жизни.

— Доктор Сингх, — вмешалась Элис, — я фиксирую новый источник электромагнитного излучения. Частотно-модулированный сигнал, схожий с сигналом монолита на поверхности.

— Где источник?

— В медблоке.

— Точнее, Элис.

— Уточняю данные… Источник сигнала — капитан Синчэнь.

— Капитан, — Грег говорил медленно и отчётливо, — с вами происходят совершенно необъяснимые изменения. Мы не сталкивались ни с чем подобным. Вы отдаёте себе в этом отчёт?

— Ничего необъяснимого, — Чэнь резко пожал плечами. — Зерно жизни пробудилось. Мы пробудились. Мы заканчиваем слияние с… с капитаном Чэнем.

Десантник Квабе вскочил на ноги, схватил со стола тяжелый металлический кейс с хирургическими инструментами и чёрной молнией метнулся через медблок к Чэню. Кейс описал в воздухе полукруг, острым углом врезался в висок Чэня и отскочил, словно от титановой брони, вырвался из пальцев Квабе и с лязгом упал на пол медблока. От удара голова Чэня лишь слегка дрогнула, сверкающая поверхность осталось такой же гладкой, без единой царапинки. Квабе ошеломлённо замер. Чэнь неуловимым движением сомкнул пальцы вокруг запястий десатника, резко дёрнул и сразу же выпустил. Квабе неестественно высоко взвизгнул, уставившись на страшные открытые переломы и на кисти своих рук, безвольно повисшие на лоскутах мягких тканей.

— Что за хрень… — выдохнула Шакти.

Квабе, теряя сознание, осел на пол. Волков и Лурье напряженно замерли. Чэнь опустился на одно колено, подсунул руки под огромное тело десантника, легко поднял его и положил на стол, после чего снова широко раскрыл рот и выдохнул ещё одно серебристое облачко.

— Капитан, — голос Веры в системе связи звучал собранно и спокойно, — что вы сделали с Квабе?

— Мы запустили исцеление.

— Вы сломали ему руки! — вмешалась Шакти.

— Любой акт агрессии должен получить симметричный ответ. Как это у вас?... Да, око за око.

— Доктор, послушайте, — Шакти заметила, что Грег, находившийся на мостике с Верой, перешёл на закрытый канал, — я думаю, сейчас в медблоке нет нашего капитана.

— Что вы имеете в виду?

— Я сам пока не вполне понимаю. Но то, с чем мы общаемся, точно не капитан Синчэнь. Возможно, мы имеем дело с некой неорганической формой жизни.

— О Вишну! — Шакти перешла обратно на открытый канал. — Капитан, вы слышите меня?

— Капитан… — Чэнь на мгновение умолк, — капитан Синчэнь стал нашей частью. Мы полностью интегрировали аппараты мышления и коммуникации, память и сознание капитана Синчэня. Да, мы слышим вас.

— Включите медбота для Квабе, он нуждается в медицинской помощи.

— В этом нет необходимости. Он получил Зерно и скоро будет в полном порядке.

Волков вскочил и бросился к двери медблока. Он забарабанил по металлу, выкрикивая:

— Выпустите меня отсюда! Слышите, выпустите! Это самое долбанутое дерьмо, что я слышал в своей жизни! Откройте грёбанную дверь!..

— Волков, не теряйте голову, — сдержанно ответила Вера. — Карантинный протокол остаётся в силе. Как минимум до тех пор, пока мы не разберёмся, с чем мы имеем дело.

Волков ещё пару раз ударил по двери, а потом опустился на пол рядом с ней.

— Капитан… или кто бы вы ни были, — сказал Грег. — Ответьте, что вы такое?

— Мы — жизнь.

— Я правильно понимаю, — голос Шакти дрогнул, — сейчас мы говорим с чёртовыми кристаллами?

— Да, мы имеем кристаллическую структуру.

— Какая же вы на хрен жизнь?

— Вам свойственно смешивать понятия, — Чэнь холодно улыбнулся. — Вы ошибочно считаете органику жизнью. На самом деле, органика — неполноценный короткоживущий суррогат, ненадёжный субстрат, который мы способны наделить настоящей жизнью.

— Как вы это делаете? — спросил Грег.

— Мы несём Зерно. От планеты к планете, от звезды к звезде. Мы дарим настоящую жизнь примитивной органике.

— Выпустите меня… — простонал Волков.

— Чего ты разнылся-то, — неожиданно звонко произнёс Квабе. — Смотри, эта хрень реально работает.

Он сел на столе и вытянул перед собой руки. Переломы исчезли, кисти поблёскивали, словно на них были надеты сверкающие перчатки.

— Кристаллы ускоряют регенерацию, — Грег снова перешёл на закрытый канал. — Вернее, они замещают ткани, сохраняя форму носителя, но приобретая новые свойства. Судя по данным Элис, они извлекают элементы из органических соединений и перестраивают их в новую структуру. Это, я прямо скажу, абсолютно невиданная хрень. У этих структур кристаллическая решётка напоминает структуру монолитов Вех, но на порядок сложнее. Я думаю, перестройка затрагивает и ткани мозга. Квабе перестал чувствовать страх, так же, как ранее перестал капитан. Вероятно, Квабе тоже скоро… как они сказали? Интегрируют. Что ещё мы знаем, доктор Сингх?

Шакти попробовала собраться с мыслями.

— Они передаются по воздуху, — сказала она. — Эта серебристая пыль, которую выдыхал капитан… Думаю, это очень мелкие и лёгкие кристаллы. Они могут перемещаться с воздушными потоками.

— Значит, Лурье и Волков тоже заражены. И чем дальше, тем быстрее распространяется инфекция. Грёбаная хрень… Ладно, хорошо, что у изолятора замкнутый контур вентиляции. Элис, какие есть способы избавиться от кристаллов?

— Нагрев до температуры плавления, интенсивное ионизирующее излучение, воздействие на резонансных частотах…

— А что-то, что не убьёт наших товарищей? — спросила Вера.

— Есть ли варианты, которые не повредят носителю? — уточнил Грег.

— Исходя из имеющихся у меня данных, таких вариантов нет.

 

В изоляторе медблока Волков и Лурье с опасливым любопытством рассматривали серебристые руки Квабе. В их взглядах было всё больше интереса и всё меньше страха.

— Кайф, да? — раздался вдруг голос Белфорта. Он сел на столе и принялся снимать датчики и выдирать катетеры из серебристо мерцающей кожи.

Чэнь скользящим движением скользнул к Белфорту и положил ему ладони на плечи. На несколько секунд Чэнь и Белфорт замерли.

— Фиксирую частотно-модулированный сигнал, — доложила Элис.

Чэнь опустил руки и повернулся к одной из камер наблюдения. Глядя прямо в объектив, он сказал:

— Мы готовы. Выпустите нас.

— Очень интересно, — в голосе Грега звучало какое-то детское любопытство. — Готовы к чему? И зачем нам вас выпускать?

— Чтобы мы сделали вас лучше и сильнее. Именно для этого мы существуем. Мы двигаемся сквозь космос и помогаем органике стать лучше и сильнее.

— Как здорово наконец-то встретить тех, кто точно знает причину своего существования, — в паре сотен метров от лаборатории, на мостике, Грег наверняка ухмыльнулся, Шакти словно увидела его иронично искривлённые губы. — Только я хотел бы сначала задать несколько вопросов. Например, такой — где же эта органика, которую вы сделали лучше и сильнее? Это восьмая система на нашем пути, и мы ни разу не встретили даже следов жизни. Не считая Вольфа.

— Мы ответим на ваши вопросы, потом вы выпустите нас, — Чэнь безмятежно уставился в камеру. — Жизнь конечна. Мы делали органику прочнее, но она переставала размножаться. Со временем связи ослабевали, и жизнь обращалась в прах. Чтобы поддерживать жизнь, нам нужно нести Зерно дальше.

Чэнь стоял абсолютно неподвижно, глядя в камеру сияющими глазами. За его плечами так же неподвижно стояли Белфорт и Квабе, чуть поодаль расположились Волков и Лурье. Они внимательно и спокойно слушали.

— Грег, — Шакти перешла на закрытый канал. — Кажется, Белфорт и Квабе уже в том же состоянии, что и капитан. Волков и Лурье тоже скоро завершат — как оно назвало это… слияние?

— Да, — ответил Грег. — И у нас нет ни малейшей идеи, как остановить или хотя бы замедлить процесс.

— Что это вообще такое? — спросила Вера. — С чем мы имеем дело?

— Я бы сказал, что это паразит, — ответил Грег. — Неорганическая паразитическая форма жизни. Возможно, искусственная. Немного напоминает страшилки про серую слизь, только более избирательную, опасную лишь для органики. — Грег перешёл на открытый канал. — Честно говоря, пока что для меня всё выглядит так: вы движетесь по Галактике, инфицируете и уничтожаете органическую жизнь. У вас есть доступ к памяти капитана Чэня, так что вы должны знать, что на нашем пути мы не встретили жизни. Только пустые пыльные планеты в обитаемой зоне старых звёзд. Если на этих планетах раньше и была жизнь, то к настоящему моменту они мертвы уже миллиарды лет.

Чэнь спокойно кивнул и сказал:

— Конечно, они мертвы. Но там, где мы встретили и улучшили органику, жизнь продержалась гораздо дольше, чем если бы мы предоставили её саму себе. Органике свойственно после определённого момента развития уничтожать жизнь на своих планетах. Это происходит очень быстро, в ваших единицах — за тысячи лет. Так что нам нужно поспешить, чтобы спасти жизнь на вашей планете, если, конечно, ещё не поздно.

— То есть вы уже встречали разумную жизнь? — спросила Вера.

— Здесь, в колыбели, мы сосуществовали с разумной органикой. Вы называете их Титанами. После того, как мы улучшили Титанов, они построили нам автоматические корабли. Дальше на пути нашего Зерна мы лишь единожды встретили органику, уже достаточно развитую, чтобы построить новый транспорт для Зерна, и при этом ещё не уничтожившую себя.

— Вольф, — догадалась Шакти. — Вы встретили их на Вольфе?

— Да, так вы называете эту систему.

— Когда вы отправились в путь? — спросил Грег.

— Пользуясь вашими единицами — больше четырёх миллиардов лет назад.

Они двигались от звезды к звезде, подумала Шакти, инфицируя и порабощая органическую жизнь, которая переставала размножаться и существовала в кристаллической форме — сколько, миллионы лет? Десятки, может быть даже сотни миллионов лет без развития, в кристаллическом плену. И рано или поздно кристаллы рассыпались в прах, оставляя мёртвые пыльные планеты у старых звёзд…

— Марс, — сказала Шакти. — Вы добрались до Марса.

— Точно! — воскликнул Грег. — Четыре миллиарда лет назад, пока Земля была ещё совершенно непригодна для жизни. Марс, ноахский период. Вода, плотная атмосфера… Там была жизнь, да?

— Да, там была безмозглая органика, — ответил Чэнь.

— И ты, твоё Зерно осталось там? — спросил Шакти. — А ваши корабли полетели дальше? Тебя оставили с безмозглой органикой, ты поглотил её, а потом медленно угасал и распадался, пока не превратился в пыль, смешанную с красным марсианским песком. И потом…

— Тарсис, — Шакти услышала, как Грег щёлкнул пальцами. — Во время аварии на Тарсисе, когда шлем капитана Синчэня разбился… Чэнь упал в марсианскую пыль, в его раны попали кристаллы. Старые, мёртвые кристаллы, с почти угасшими зарядовыми состояниями. Но их хватило, чтобы активировать Веху.

— Подождите, — сказала Вера, — то есть именно из-за кристаллов экспедиции капитана Синчэня удалось расшифровать данные, считанные с Вехи?

— Да, — ответил Чэнь. — Потому что капитан Синчэнь был избран нести угасшее Зерно обратно в колыбель, чтобы снова возродить в нём жизнь. На этот случай мы и оставляли Вехи, так, чтобы угасшее Зерно могло вернуться в колыбель. Мы ответили на все ваши вопросы, теперь вы выпустите нас.

Шакти хмыкнула и покачала головой — самоуверенность кристаллического паразита была пугающе обескураживающей.

— Ещё один, последний вопрос, — сказал Грег. — Вы сказали что-то про путь вашего зерна. Их было много, этих Зерён?

— Да, отсюда, из колыбели, мы отправили множество Зёрен.

Вот и ответ на парадокс Ферми, подумала Шакти. Где разумная внеземная жизнь? Где все? Они рассыпались в пыль. Их уничтожил кристаллический паразит, медленно и неотвратимо расползавшийся из этой системы. Докуда он успел добраться? Мы летели всего три тысячи лет, а у него было больше четырёх миллиардов…

— Первый помощник Вера Тоскова, — голос Чэня металлически лязгнул. — Я приказываю вам открыть дверь изолятора медблока.

— Не делайте этого, — сказала Шакти по закрытому каналу. — Там нет капитана, там только кристаллическое дерьмо.

— Я согласен с доктором Сингх, — голос Грега был спокойным и серьёзным.

— Капитан Синчэнь, — Вера сделала паузу, подбирая слова. — Я оставляю в силе карантинный протокол. Ради вашего блага и ради блага десантной команды. Мы найдём способ освободить вас от… от этих кристаллов. Дайте нам немного времени.

Чэнь молча обвёл взглядом изолятор, скользнул к двери и без замаха ударил кулаком в смотровое окошко. Трёхслойное бронированное стекло выдержало удар. Чэнь на секунду замер, а потом принялся методично, с равными интервалами бить по стеклу — левой рукой, правой, левой, правой… Шакти завороженно смотрела на нечеловечески экономные движения его сверкающего тела. После десятка ударов по первому слою стекла побежала трещина, ещё через несколько секунд стекло осыпалось градом осколков. Чэнь продолжил наносить удары, уже по второму слою.

— Капитан Синчэнь! — в голосе Веры зазвучал металл. — Как командующий офицер корабля я приказываю вам…

Второй слой разлетелся, Чэнь же без малейшей паузы продолжил бить по последнему, третьему слою.

— Вы нарушаете карантинный протокол, — Шакти услышала, как Вера сглотнула. — Это ни к чему не приведёт. Вы не сможете покинуть изолятор, замок заблокирован.

Третий слой бронированного стекла рассыпался под ударами Чэня. Неестественно изогнувшись, капитан просунул голову в смотровое окошко. На голоэкране, показывавшем основное помещение медблока, Шакти увидела, как Чэнь опустил подбородок между двумя острыми осколками. Они должны были разрезать кожу на его шее, но вместо этого отломились, не оставив ни малейшей царапины. Чэнь ещё немного вытянулся, повернул голову и выдохнул серебристое облачко на панель замка, после чего вытянул голову из смотрового окошка и выпрямился.

— А это ещё на кой хрен? — пробормотала Шакти.

Чэнь лёгким стремительным движением шагнул к камере наблюдения, привстал на цыпочки и снова выдохнул. Несколько секунд ничего не происходило, а потом по голоэкрану пробежала серая паутина помех. Изображение пару раз моргнуло и погасло.

— Элис, что с камерой изолятора? — спросила Вера.

— Контроль над камерой потерян.

— Почему?

— Исходя из имеющихся данных, контуры системы видеонаблюдения поражены инородной кристаллической структурой.

Словно подтверждая слова бортовой системы “Гензеля”, голоэкраны начали один за другим гаснуть.

— Дверь! — воскликнула Шакти. — Элис, что с дверью изолятора?

— Контроль над замком двери изолятора медблока потерян. С вероятностью девяносто пять процентов замок двери будет открыт в течение пятидесяти секунд.

Они вырвались, подумала Шакти. Её кожу словно облило жидким азотом. Сейчас они откроют дверь изолятора, и окажутся в медблоке, а потом…

— Вентиляция, — голос Грега звучал резко и напряженно. — Система вентиляции основного помещения медблока не изолирована от основной сети. Элис, они уже открыли дверь?

— К сожалению, я не могу ответить. Потерян контроль над замком двери изолятора медблока и над камерами наблюдения, для ответа недостаточно данных.

— Вера, нам нужно отключить там вентиляцию!

— Элис, отключи вентиляцию в медблоке.

— Контроль над системами вентиляции потерян.

Шакти рывком вскочила из кресла, всплеск адреналина иголками пробежал по телу. Эти чёртовы кристаллы опережают нас, подумала она. Мы больше не можем управлять вентиляцией, и мельчайшая кристаллическая пыль, проклятые споры этого паразита — уже сейчас они с воздушными потоками разносятся по кораблю, захватывая контроль над его системами.

— Элис, что с замками шлюза медблока?

— На данный момент оба замка закрыты. Внутренняя дверь шлюза испытывает периодическое механическое воздействие с импульсом силы около пяти тысяч ньютонов на секунду.

Хвала Вишну, что замки дверей медблока открываются только изнутри, и только с помощью голосовой сигнатуры, подумала Шакти. Бронированное стекло и металл задержат кристаллическое дерьмо, пока я…

— Элис, построй карту воздушных потоков в вентиляционной системе. Оценивай в реальном времени, где могла оказаться кристаллическая пыль. Считай источником медблок. Выводи карту на мой пэд, отмечай потенциально зараженные зоны красным.

На голоэкране пэда вспыхнула трёхмерная схема кольца “Гензеля”. Изолятор и медблок светились ярко-красным, находившиеся по обе стороны от него технические помещение были розовыми — кристаллическая пыль уже могла распространиться туда. На очереди были санитарный блок и лаборатория.

Шакти бросилась к двери и выскочила в кольцевой коридор. Изолированная система вентиляции коридора должна была обеспечить ей безопасность, до тех пор, пока Чэнь и десантники, вернее, захвативший их паразит не вскроет шлюз медблока. До этого оставалась пара минут.

— Грег, Вера, — Шакти быстро зашагала по коридору. — Я иду в стыковочный шлюз, за гермокостюмом. Встретимся там.

— Мы с Грегом остаёмся на мостике, — ответила Вера.

— Зачем? — удивился Грег. — Нам нужны гермокостюмы, нам нужно защитить себя от кристаллов…

— Нам нужно защитить мостик от того, что захватило капитана. Элис, заблокируй замки дверей мостика.

На схеме корабля санитарный блок и лаборатория стали розовыми. Дальше в одну сторону следовали жилые модули, в другую — кают-компания, мостик, крио-отсек… Шакти побежала.

— Вера, это полная хрень! — крикнул Грег. — Ты видела, на что способны кристаллы!

— Я — командующий офицер “Гензеля”, — голос Веры звучал резко. — Я остаюсь на мостике. И ты тоже остаёшься здесь, это приказ.

Пробегая мимо кают-компании, Шакти бросила взгляд на экран пэда. Розовый цвет залил жилые модули.

— Элис, открой замки мостика! — приказал Грег.

— Замки мостика заблокированы приказом командующего офицера.

— Чёрт, чёрт, чёрт… Вера, по-хорошему прошу, открой двери!

— Мы остаёмся на мостике, это при…

Грег сдавленно ухнул, голос Веры оборвался.

— Грег, что там у вас происходит? — Шакти остановилась у дверей мостика. — Ответь, Грег!

— Элис, открой двери мостика, — напряженно звенящим голосом произнёс Грег.

— Замки мостика заблокированы…

— Открой грёбанные двери!

— Элис, — спросила Шакти, — что сейчас произошло на мостике?

— Контроль над камерами наблюдения потерян. Исходя из анализа записи звука… — Элис на мгновение замолкла. — С вероятностью девяносто пять процентов первый помощник Тоскова получила несовместимую с жизнью травму в результате удара массивным предметом в височную область. С вероятностью восемьдесят процентов предметом являлся огнетушитель. Передаю командование по цепочке. Научный офицер Грег Корбан, примите командование кораблём.

— Слава богу, — Грег с облегчением вздохнул и звонким голосом сказал: — Элис, открой двери мостика.

— Голосовая сигнатура не распознана.

— Ах, вот как… — спокойно протянул Грег, из его голоса исчезли тревога и смятение. — Что ж, тогда меня выпустит доктор Сингх. Шакти, прикажи Элис…

— Элис, отключи коммуникатор научного офицера Корбана, — задыхаясь, выговорила Шакти.

— Коммуникатор отключён. Доктор Шакти Сингх, примите командование кораблём, — невозмутимо произнесла Элис.

“Прощай, Грег” — подумала Шакти и выдохнула:

— Принимаю.

— Доктор Сингх, я потеряла контроль над вторым замком шлюза.

Значит, кристаллы уже в кольцевом коридоре. Они несутся наноскопическими снежинками по воздушным потокам, чтобы зацепиться за кожу, осесть на слизистых, прорасти в органах… Шакти из последних сил рванулась вперёд. В считанные секунды она преодолела последние десятки метров, отделявшие её от стыковочного шлюза.

— Элис, — прохрипела Шакти, привалившись к толстой стальной гермодвери, — пропусти меня.

Металл двери скользнул вверх, и Шакти, задыхаясь, ввалилась в стыковочный шлюз. Дверь бесшумно закрылась за её спиной. Шакти взглянула на пэд. Экран сиял бессмысленной яркой заставкой. Шакти ткнула пальцем в экран, ещё и ещё раз. Ничего, всё та же заставка.

— Элис, — Шакти перевела дух. — Что с моим пэдом?

— Я потеряла контроль над беспроводными системами коммуникации. Мы можем общаться только через систему акустического оповещения.

— Доложи статус. Что ты ещё контролируешь?

— Я контролирую менее пятнадцати процентов систем, — Шакти показалось, что голос Элис звучит виновато. — Основные вычислители, часть хранилищ данных, часть дверей и люков, системы крио-отсека, система центробежной гравитации, система маневровых двигателей, динамики акустического оповещения, микрофоны, освещение… Поправка, освещение не контролирую.

В подтверждение слов Элис свет в шлюзе мигнул и погас. Выругавшись, Шакти наощупь двинулась вдоль стены.

— Системы вибродиагностики и антивибрации, кофе-машины, очистка воды… Поправка, очистку воды…

— Реакторный блок? — перебила Шакти.

— Не контролирую. Продолжать обзор?

Шакти не ответила, потому что, наконец, наткнулась на то, что искала — стенд с гермокостюмами. Торопясь и путаясь в штанинах, она влезла в первый попавшийся костюм. Застегнув защёлку шлема, Шакти два раза быстро сжала кулак, запуская системы костюма. По гермостеклу пробежали призрачные буквы и цифры первичной диагностики, в шлем начал поступать кислород из баллона. Шакти перевела дух, включила фонарь и оглядела своё убежище. Самый герметичный отсек корабля, гермокостюм с кислородом из баллона — теперь она в безопасности, чёртовы кристаллы не смогут добраться до неё.

— Элис, — в памяти Шакти засела какая-то заноза. Что-то не давало ей покоя. — Какие акустические системы ты контролируешь?

— Динамики оповещения и микрофоны.

— Нет, было что-то ещё… Что-то с вибрациями…

— Системы вибродиагностики…

—... и антивибрации, точно. Что они из себя представляют?

— Датчики и резонансные пьезоизлучатели, которые улавливают и гасят паразитные вибрации корпуса.

— Паразитные вибрации... Ты можешь интегрировать датчики и излучатели с микрофонами и динамиками?

— Да.

— Сделай это. У тебя остались данные по кристаллической структуре этого дерьма?

— Доступ к данным по кристаллической структуре дерьма отсутствует.

— И хрен с ними. Нам нужен ультразвуковой импульс, пакет… скажем, от ноль пять до пяти мегагерц. И сразу измеряй отклики от него, микрофонами и датчиками. Надо найти резонансные частоты этого дерьма, и потом бить импульсами, пока они не разрушатся. Как камни в почках. Ты сможешь это сделать?

— Да, — Элис сделала небольшую паузу. — Я должна предупредить, что воздействие ультразвука такой частоты на человека может привести к кавитации в сосудах и лёгких, микроразрывам и локальному нагреву тканей, с высокой долей вероятности — к летальному исходу. Продолжить?

— Мне тоже достанется?

— Да. За счёт передачи через металл корпуса корабля и через воздушную среду вы также подвергнетесь воздействию импульсов. Это окажет необратимое воздействие на ткани вашего организма. Продолжить?

Шакти замешкалась. Пожертвовать собой ради спасения от кристаллического дерьма человечества и, возможно, других разумных рас — первейшее дело, если следовать этическому кодексу космофлота. Но следовать ему в сорока пяти световых годах от Земли, в клаустрофобически тесном воздушном шлюзе “Гензеля”, едва избежав смерти, или чего-то хуже смерти…

— Элис, —Шакти вдруг осенило. — Сбрось десантный модуль и открой стыковочный люк.

— Я должна предупредить, что десантный модуль будет потерян. Также должна предупредить, что из-за разницы давлений…

Шакти хлопнула ладонями по переборке и топнула ногами, активируя магнитные держатели.

— Сбрось модуль. Выпусти воздух из стыковочного шлюза. Отключи центробежную гравитацию. Потом я отцеплюсь. И после этого запускай ультразвуковые импульсы, пока отклик не станет нулевым. Пока эта дрянь не рассыплется в прах. Потом включи гравитацию и пусти воздух в шлюз. Выполняй.

Поток устремившегося к открытому люку воздуха рванул Шакти, но магниты удержали её на месте. Повернувшись, Шакти увидела сквозь люк испещрённое звёздами черное небо и проплывающий в проёме сегмент грязно-белого диска планеты. Вращение начало замедляться, Шакти почувствовала, как её ноги всё слабее давят на пол. Маневровые двигатели “Гензеля” остановили вращательное движение, центробежная гравитация исчезла.

Шакти напрягла предплечья и голени, отключая магнитные держатели. Поджав колени и сложив руки на груди, она зависла в невесомости, не касаясь стен и пола, чтобы высокочастотный ультразвук не добрался до неё через металл корпуса, от которого Шакти отделял вакуум.

Слыша только звук собственного дыхания, зависнув в паре метров от незримой и, пожалуй, лишь психологической границы, отделявшей её от ледяной чёрно-белой пустоты, Шакти потеряла счёт времени. Что, если её задумка не сработала? Что, если Элис впустую генерирует ультразвуковые импульсы, не в силах уловить резонансы, с помощью которых можно разрушить кристаллы? Тогда она, в соответствии с командой, будет делать это до тех пор, пока у неё не получится. А не получится у неё никогда. Узнать статус и прервать команду тоже не выйдет, ведь беспроводная коммуникация уже не работает, а звук в вакууме не распространяется — точно так же, как и ультразвук.

Может быть, стоит прикоснуться к переборке и спросить Элис, что происходит? Но если в этот момент Элис запустит импульс ультразвука, то Шакти испытает — что там говорила Элис, кавитации? Нагрев? Микроразрывы?

А вдруг импульсы разрушили что-нибудь в контурах Элис? Или эта дрянь уже захватила остальные системы Элис, и никакого ультразвука там нет? Тогда, наверное, лучше просто оттолкнуться от переборки, медленно выплыть из люка и долго-долго падать к бледному лику этой проклятой планеты, где даже нет шанса сгореть в плотных слоях атмосферы. Просто упасть метеоритом на покрытую белёсой пылью равнину. Или, если толчка не хватит, зависнуть на орбите невдалеке от “Гензеля”, наблюдать, как он разворачивается и стартует к Земле и, если судьба будет милосердной, сгореть в пламени ионных двигателей…

Тяжесть необходимого решения навалилась на плечи Шакти, а спустя пару мгновений Шакти поняла, что это была тяжесть возвращающейся искусственной гравитации. Внешний люк шлюза закрылся, пятки Шакти упёрлись в пол, а из вентиляционной системы со свистом ворвался воздух. Над головой Шакти вспыхнули лампы.

— Программа выполнена, — прозвучал мелодичный голос Элис. — Кристаллические формы жизни на борту корабля разрушены ультразвуковым воздействием. Возвращаю контроль над системами.

Сработало! Шакти с облегчением выдохнула.

— Хорошо, Элис, — Шакти отстегнула застёжку шлема и принялась разоблачаться. — Открой внутреннюю дверь стыковочного шлюза.

— Голосовая сигнатура не распознана, — холодно ответила Элис.

Шакти замерла.

— Элис, это Шакти Сингх, — голос Шакти прозвучал ясно и звонко. — Впусти меня.

— Голосовая сигнатура не распознана, — повторила Элис.

По телу Шакти пробежала волна озноба. Это было, как ни странно, даже приятно. Шакти опустила глаза на гермошлем, который держала в руках. На затылке шлема она увидела ярко-красную цифру восемь — счастливое число Чэня Синчэня. Шакти была в гермокостюме капитана, в том самом, в котором он спускался на поверхность. Осознание вспыхнуло в голове Шакти и электрическим разрядом пробежало по всему телу: мельчайшие кристаллы пыли, которые выдыхал капитан, осели и остались на стекле шлема, а потом попали на слизистые и в лёгкие Шакти, когда она надела шлем Чэня.

Шакти перевернула шлем. В зеркальном стекле отражалось её необычно белое лицо. На губах и вокруг глаз и ноздрей мерцали серебряные искорки. Шакти с интересом отметила, что не ощущает ни страха, ни тревоги. Напротив, она чувствовала себя как никогда собранной и уверенной в себе.

Шакти внимательно осмотрела превратившийся в ловушку стыковочный шлюз. На первый взгляд, выбраться было невозможно, но на стороне Шакти было время — очень много времени. Воздух и еда ей больше не понадобятся, мускулы уже наливались новой нечеловеческой силой, а кожу затягивала плёнка сверкающей кристаллической брони, становившейся прочнее с каждой секундой. Шакти охватило восхитительное чувство спокойствия и уверенности. Он твёрдо знала, что найдёт способ выбраться из шлюза, дотянуться до систем корабля и подчинить их себе, чтобы отправиться в долгий путь на Землю.