Непредвиденные обстоятельства
Хорошо, когда с тобой товарищи,
Всю вселенную проехать и пройти,
Звёзды встретятся с Землёю расцветающей
И на Марсе будут яблони цвести.
Евгений Долматовский.
Пролог
Это случилось в день Великой Июньской революции. Десятилетие отмечали по всей Сенегамбии, с размахом. А отмечать было что! Каждый год был ознаменован каким-либо выдающимся достижением. Кроме последнего, десятого.
Десятилетний Ноэль шёл по выставке и рассматривал экспонаты. Конечно, жаль, что родная Сенегамбия стала последней страной, в которой рабочие совершили социалистическую революцию и которая вошла в Земную Ойкумену. Но ведь должен же кто-то быть и последним... К тому же вон какие достижения у страны за последние десять лет! Мощные венчуры для обнаружения и безопасного устранения раковых клеток, мозгоимитаторы с импульсными пенодавами, линзовый магнитогенератор… линейный картограф, сделанный специально для съёмок из космоса, наконец!
Только за последний год достижений не было. Ну да ладно, полгода впереди, ещё не вечер.
Увлёкшись рассматриванием разнообразных деталей катнели, Ноэль чуть не пропустил шоу дронов. Мельком посмотрев на прозрачную стену, заметил он подготовку к зрелищу и метнулся к выходу.
Мощные быстрые самолёты взлетали, падали и опять взлетали, крутились в небе, выстраиваясь в различные символические фигуры. Вот Земля, разрывающая цепи. Вот человек с волевым заботливым лицом накладывает бинты на Землю, на те места, где были цепи. Вот дроны сложили спираль, символизирующую развитие. Заиграл гимн Земной Ойкумены. Спираль замерла, затем двинулась, и... исчезла! Гимн оборвался на полуслове.
"Что это? – подумал Ноэль. – Неужели нашли, как переходить в другой мир? да, да, – понеслась его фантазия, – и скрывали всё это, чтобы сейчас нам сюрприз сделать"! И он зааплодировал, радостно улыбаясь. Глядя на него, стали аплодировать и другие. "Наверное, этот мальчик в родстве с разработчиками программы представлений, и что-то знает" – думали они.
А между тем разработчики не могли понять, что же произошло. На самом деле, столь неожиданное исчезновение целой флотилии дронов не входило в их планы, никто не мог даже предположить, что с ними случилось.
Через пять часов нервного ожидания, готового сорваться в панику, космическая телерадиостанция Земли поймала сигнал с одной из межпланетных станций, работающей в районе Плутона. Руководитель её сообщал, что близ Плутона внезапно появились какие-то непонятные объекты. Их удалось заснять, и предположительно это – корабли инопланетян. На загоревшемся экране вырисовались снимки... тех самых пропавших дронов!
Но это Ноэль узнал уже в родной деревне, куда вернулся на следующий день после праздника. Все обсуждали происшествие, и Ноэль, на правах очевидца, всюду встревал.
– Это фокус нам там показали, – говорил он. – Дроны петлю спирали описали, и скрылись в другом измерении. Но потом что-то с ними случилось в другом измерении, и они прыгнули аж к Плутону. Мы же не знаем, как там...
– Так ведь сказано было, что неизвестно, что там произошло, – робко отвечал сын председателя.
Но фантазию Ноэля уже было не остановить:
– Как дроны могли оказаться в одно мгновение в районе Плутона? Ведь радиолуч идёт туда пять часов, а быстрее радиолуча ничего в этом мире нет. Значит, они перешли в другое измерение, где наши законы просто не действуют!
– Не знаю.
– Да что ты можешь знать, – покровительственно ответил Ноэль, – ты, который, кроме спортивных новостей, ничего не читал!
…Конечно, лучше было бы спросить об этом у учителя физики. Но он уехал в отпуск, купив туристическую путёвку на Марс. И Ноэль продолжал фантазировать на тему что могло произойти в другом мире. То он думал, что дроны там исчезли бесследно, а то, что заметили космонавты на станции – некое отражение, голограмма. Эта версия продержалась в его голове недолго – до того момента, как он узнал, что два дрона из пятнадцати исчезнувших были обнаружены на самом Плутоне, и один – замечен в области Эджворта-Купера. Потом, прочитав в "Занимательной космологии" версию, что у атомов есть память, он придумал, что дроны, попав в другое измерение, распались на атомы, а потом собрались снова, попав в наш мир. Эта версия, конечно же, была описана им – в самых пафосных, восторженных выражениях – и отправлена в Интернет.
А дроны, найденные на Плутоне и в области Эджворта-Купера, доставили на Землю, исследовали, не нашли в них никаких изменений. Оживили замороженных микробов – те тоже были вполне себе жизнеспособны. Стали ставить эксперименты, запуская дроны по одному, закрутиться по спирали. На скорости примерно четыреста метров в секунду дроны исчезали, и потом благополучно оказывались в разных точках Солнечной системы. Очень скоро выяснилось, что место обнаружения дронов зависело только и исключительно от угла спирали, а расстояние – от формы дрона. Чем меньше в нём было углов – тем больше он мог пролететь в "парамире" (как с лёгкой руки одного из исследователей было названо место исчезновения дронов). Идеальной фигурой дрона в этом отношении был абсолютный шар – он мог пролететь там до двенадцати с половиной световых дней, и самым замечательным было то, что время пребывания там не менялось – всё те же три терцины! Это позволило выдвинуть версию, что в парамире другие законы физики и время течёт как-то по-другому. А космические дроны неформально, а потом и официально, назвали "космошарами".
Самые совершенные видеокамеры – и обычные, и инфракрасные, и ультрафиолетовые, и на икс-лучах – которые запускали в парамир, ничего не показывали – только абсолютно чёрное пространство.
Конечно, фантазёры и мечтатели стали говорить и о дальних космических путешествиях через парамир. За пару терцин преодолеть расстояние, которое солнечный луч преодолевает за двенадцать с половиной дней! Уже высчитывали, за сколько долетит космический корабль, работающий на этом принципе, до Проксимы Центавра, Звезды Барнарда, Луман шестнадцать, Вольф пятьсот тридцать девять или даже Сириуса.
Когда дошло до испытаний в парамире многоклеточных живых организмов, развернулась целая дискуссия, кого отправлять. Одни говорили, что начать надо с собак, потом, если у собак будет всё нормально, отправить обезьян, другие – что с животными опыты проводить нельзя. Последние предлагали отправить в парамир преступника.
Ноэль присоединился к первым. "Мне совсем не жалко никого из преступников, – писал он. – Наоборот, я бы голосовал за смертную казнь для некоторых из них. Но отправлять такое в парамир для исследований – не слишком ли много чести для человекообразных гадостей? Пусть лучше эта честь будет у тех человекообразных, которые её заслужили!"
Но победили сторонники запуска в парамир людей, ставших на скользкую дорожку. Отобрали четырёх самых здоровых. Вернувшихся тщательно обследовали лучшие врачи, и никаких отклонений не обнаружили. Так продолжалось шесть раз, пока не стало понятно, что отправлять в путешествия через парамир можно всех, кроме тех, у кого нарушения нервной и кровеносной системы.
Ноэль, окончив на "отлично" деревенскую школу, не раздумывал долго, куда ему поступать. Конечно, он хотел стать космическим дроноводом! Этой профессии обучали пока только в Ленинграде, и Ноэль отправился туда.
1. Возвращение "Звёздной сказки"
Ноэль Тиам стоял в коридоре вуза и ждал последнего экзамена. Чтобы не волноваться, он повторял задания и ответы на них, вспоминал предварительное тестирование и сравнивал задания в тестах и на билетах. Нет, в тестах задания были намного проще – и в первом, и во втором вариантах. Он вспомнил, как сдал на "отлично" первый вариант, и попросил у экзаменатора второй – из интереса. Как он сел решать и этот тест, и Хулиа спросила: "Зачем ты пересдавал?" Откуда она, кстати? Кажется, из Европы...
Нет, нельзя ему отвлекаться. Что там, в тринадцатом билете? Ах да, "как рассчитать угол спирали"... И Ноэль повторял формулы, воображая линии – вот эта, чёрная – спираль разгона, а красная – спираль вхождения...
Вдруг в коридор вбежала Хулиа. Экзамен она уже сдала, и сразу отправилась в общежитие. Длинная чёрная коса упала на спину, из неё торчали заколки, пряди волос, выбившиеся из косы, падали на лицо – такой Хулиа никогда не позволяла себе не просто явиться куда-либо, но даже высунуть нос из комнаты в общежитии. "Что-то случилось?" – немой вопрос читался на всех обращённых к ней лицах, пока Хулиа переводила дыхание. А она, восторженно переводя взгляд с лица на лицо, выпалила:
– Товарищи... Вы слышали? "Звёздная сказка" вернулась!
Тут же все оглянулись на неё. Ноэль хотел возмутиться – что ты лжёшь, приближение заметили бы, и говорили бы о нём в новостях, но тут же вспомнил, что во время экзаменов он новости не слушает. А Хулиа продолжала всё так же восторженно сыпать словами:
– Перехватили его космонавты, и повели к Земле. Сели на Байконуре... Нет, вы представляете – он улетел девяносто один год назад? Ещё нэп у нас в Европе был, ещё термоядерные электростанции не везде атомные вытеснили, а о анамезонных и нейтронных ещё только фантасты и писали! Ещё моя прабабушка в детский сад ходила...
– Да погоди ты, – нетерпеливо проговорил Михаил, – принёс он что-нибудь?
– Да, да, – всё так же радостно захлёбываясь словами, – почти пропела Хулиа. – Оказывается, вокруг Ригеля Центауруса Центавра вертятся три планеты. "Звёздная сказка" их все сфотографировала. И знаете, там одна из планет, самая отдалённая – с зеленью! Вот здорово, да? Там жизнь! Вы понимаете, товарищи? Жизнь, и даже, может быть, разумная!
Как раз, когда Хулиа заканчивала свою речь, Ноэлю пришлось идти на экзамен. Он уверенным движением взял билет и сразу сел перед экзаменатором.
– Подготовиться не хотите? – спросил экзаменатор.
– Нет, я сразу отвечу. Итак, первый вопрос. Раскрутить космошар можно только находясь в самом его центре, так, чтобы центр тяжести пилота был точно в центре тяжести шара, иначе будет нарушена точность угла спирали. Центр тяжести дроновода должен быть зафиксирован в центре шара жёстким лекмантом. Второй вопрос. Отношение угловой скорости к линейной для вхождения в парамир должно составлять один к полутора. При этом линейная скорость должна быть триста девяносто шесть целых восемьдесят восемь сотых метров в секунду, а угловая – шестьсот радиан в секунду. Третий вопрос, – Ноэль посмотрел на билет. – Рычаг скорости находится на левом краю приборной доски. Его нельзя переключать резко, иначе может заклинить. Аварийная кнопка на рычаге предназначена для случая, если автоматика даст сбой. Четвёртый вопрос. Космошар за один прыжок пролетает в парамире расстояние, равное триста двадцать три миллиарда семьсот семьдесят пять миллионов триста шестьдесят тысяч километров. Альфа Центавра находится на расстоянии сорока триллионов километров от Земли, значит, до неё придётся лететь… – он задумчиво посмотрел на потолок.
– Это к делу уже не относится, – прервал Ноэля экзаменатор. – Ставлю "отлично".
– Ах, да. Извините, это я забылся. Вы же в курсе про "Звёздную сказку"?
– Я не просто в курсе, я принимал участие в разработке исследовательской программы. Она предусматривает отправку к Альфе Центавра восьми пилотируемых космошаров.
– Как, уже программу разрабатывают?
– Её уже разработали. Сегодня утром утвердили. Скоро объявят о наборе участников, на испытания. Можете и вы записаться – помощником пилота решили сделать нашего выпускника.
Обычно Ноэль, сдав последний экзамен, чувствовал такую усталость, что всё было безразлично – хотелось заснуть и не просыпаться. Двое-трое суток он отлёживался, слушая аудиокниги или смотря фильмы – что-нибудь лёгкое, комедийное, для отдыха, чтобы привести мозги в порядок. Сразу после сессии начинались месячные каникулы, так что этого никто не замечал.
Но теперь Ноэль, придя в общежитие, сразу включил новости на фостанпе. Вбил тег "Звёздная сказка", поставил режим видеоозвучки и лёг.
– Автоматический космический корабль "Звёздная сказка", отправленный девяносто один год назад к самой близкой к Солнечной системе звёздной системе Альфа Центавра", благополучно вернулся, – послышалось из динамиков. – Он вёл видеосъёмку на всём протяжении своего путешествия. Подробно изучив принесённую кораблём информацию, Совет космических путешествий решил отправить к Альфе Центавра космошар с тремя исследователями – астрофизиком, планетологом и биологом, врачом, пилотом и помощником пилота.
Далее последовала фотография одного из спутников Альфы Центавра, названного Виридией. Всё та же дикторша говорила, только интонация была уже другой – более пафосной, более восторженной:
– Одна из планет системы Альфа Центавра, четвёртая и самая последняя, обладает атмосферой голубовато-зеленоватого цвета. Возможно, она состоит из азота и кислорода, как земная. Но главное - не в этом! Главное в том, что там, под слоем атмосферы, просматриваются зелёные пятна. Вероятнее всего, это скопления растений. Косвенным доказательством этому служит ещё то, что на видео зелёные пятна иногда меняют оттенок - по ним как бы проходят волны ряби зеленовато-жёлтого и зеленовато-серого цвета – похоже на ветры в наших лесах.
Ноэль вспомнил, о чём говорил экзаменующий его профессор. "Вот ведь олух", выругался он на себя и нашёл сайт Совета космических путешествий". Программа была уже утверждена, участники назначены... Пилот, астрофизик, космолог, биолог, врач, планетолог... Все, кроме одного – помощника пилота. В качестве его решили назначить победителя интеллектуальных соревнований из недавних выпускников космошароводческого института. В конце было написано: о времени начала записи сообщим дополнительно.
"Успел", - подумал Ноэль.
2. Притча про пса в стае волков
В парк-музее было, как всегда, людно. Ноэль сидел на скамейке под двумя дубами с лучшим другом Михаилом, таким же выпускником космошароводческого ВУЗа. Прямая дорожка напротив них загибалась неподалёку. С другой стороны аллеи росли заботливо подстриженные клёны и берёзы, на одной из которых, прямо напротив Михаила, красовался скворечник. Под всеми деревьями, кустами и скамейками то и дело шныряли парковые зайцы и кошки, на деревьях – то и дело высовывались из веток беличьи морды.
– Да, и ещё, – сказал Михаил, – может быть, отдохнём денёк? На Кубу полетим, в санаторий Росты, или на Тайвань? Чем в комнате сидеть за фильмами...
– Какой "отдохнём", мне на завтра назначили.
– Ты что, уже записался? – удивлённо посмотрел на него Михаил. – Когда ты успел?
– Утром, как только объявили о записи. – Ноэль посмотрел на Михаила не менее удивлённо. – Что ты думаешь, многие мечтают первыми оказаться у Виридии…
– Так набор же пока только на испытания, – ответил Михаил, – и количество участников – неограниченно...
– Вот, пройду испытания, потом – в санаторий. Если не пройду – можно будет и подзадержаться там...
– Ну ты даёшь, – Михаил восторженно посмотрел на друга. – Всегда таким был, сколько я тебя знаю...
– Знаешь эту притчу, про пса в стае волков?
– Нет, – растерянно ответил Михаил. – А что это за притча?
– Ну слушай. Одичал однажды пёс и примкнул к стае волков. Волки его сначала за своего не считали. А он и на охоте всегда был первым, и от охотников стаю уводил. Когда ему казалось, что остальные члены стаи бегут медленнее, чем он, пёс цапал их. И вот однажды он, при очередной перебежке, цапнул матёрого, заслуженного волка. Тот спросил его: «Зачем ты всё время так себя ведёшь? Почему жить не даёшь ни себе, ни другим?» Пёс ответил: "Вам хорошо, можете лапой не пошевельнуть — вы всё равно волки. А мне постоянно приходится доказывать, что я не хуже других»
– Не понял, – помрачнел Михаил. – У нас же полно негров, пигмей один даже есть, и все для нас свои, будущие космошароводы...
– Я не о том, – спокойно ответил Ноэль. – Тот же самый пигмей – из Анголы, эта страна присоединилась к Земной Ойкумене ещё восемьдесят два года назад. А Сенегамбия, из которой родом я, стала на социалистический путь всего двадцать пять лет назад, самой последней.
– Да, – понимающе сказал Михаил. – А я записываться не буду. Дальний космос меня не манит, и в ближнем дел полно... Да и в ближнем космосе я только год для стажа работать буду, а потом – в КБ Кузьмина... Со школы идею одну лелею...
Тут у Ноэля прозвучал сигнал на часах, он вскочил и бросив: "Ну пока, мне пора!" бросился в сторону выхода.
Пока Ноэль бежал по роликовой дорожке в космоцентр, он думал, какую же идею хочет предложить друг? В самом деле, что ещё можно туда предложить? И главное, зачем? Разбег уменьшить – невозможно, там всё уже доказано. Длину пробега в парамире увеличить? Тоже невозможно - доказано уже, что она зависит только и исключительно от формы корабля и что идеальной формой является шар. Отливают эти шары в космосе, в условиях полной невесомости, так что получаются они идеальными до молекулы. Космошары – верх совершенства, такое улучшать – только портить. "И зачем оно ещё существует, это КБ Кузьмина?" – думал он.
Как же удивился и огорчился Ноэль, увидев, что на испытания пришло всего шестьдесят девять человек! И это при трёхстах выпускниках! "Неужели все остальные не хотят туда, к Виридии? Неужели они хотят, как Михаил, работать только для стажа? Так в КБ Кузьмина и места всем не хватит... Или настолько не уверены в своих силах? Как печально это..."
Очень легко, не напрягаясь, отвечал Ноэль на вопросы. Теоретическую часть испытаний он прошёл, как и две трети участников. Большинство проваливших её не могли справиться с вычислением числа "прыжков" в парамир и обратно, которые следовало сделать на пути от Земли до Виридии. Остальные не ответили на вопросы "Что надо сделать в случае отклонения от курса?", "Откуда должен падать свет на космошар при разгоне, чтобы было можно вычислить наиболее верный угол захода в парамир?", "С чем связана зависимость длины пути в парамире от формы космошара?", "Как узнать, где находится космошар относительно нашего Солнца и относительно Альфы Центавра?", "Как вычислить оптимальное количество витков спирали?" Один из отвечающих, проваливший экзамен на этом вопросе, сердито сказал: "Это называется – "Собаку съел, а хвостом подавился!"
Остальные задания решили все. Теперь надо было показать свои знания на практике – отвести космошар с пассажиром дальше, чем за три космоскачка, и вернуться. В качестве пассажиров выступали опытные космошароводы, получившие инструкции – фиксировать все нарушения, но вмешиваться только в крайнем случае.
С Ноэлем был космошаровод из Кореи, Ким Сон Ук. Ноэль немного знал историю этой части Земной Ойкумены. Знал, что на части этой страны социализм был задолго до того, как Землю накрыла Вторая волна социалистических революций – остатком от Первой волны. "Если я хоть что-то сделаю не так – будет на мне до конца жизни висеть ярлык "сенегамбийца", – напряжённо думал Ноэль. "Обязательно надо сделать всё, как положено, и даже лучше, иначе позор до конца жизни!"
Ноэль надел лекмант. Космошар взлетел, и тут водитель увидел, что "пассажир" не пристегнулся к креслу! "Что это такое, – подумал Ноэль, но тут же сообразил: – Он же играет роль пассажира!"
– Пристегнитесь к креслу двумя ремнями крест-накрест, – вежливо сказал Ноэль.
Сон Ук одобрительно улыбнулся и повиновался. Ноэль закрепил его руки, ноги и голову мягкими ремешками и примагнитил лекмант в центре космошара.
Вход в парамир и выход из него остался для Ноэля таким же незаметным, как и на практических занятиях. Просто была рядом Земля – и нет её. "Никогда не пытайтесь ничего увидеть или услышать – время нахождения в парамире намного меньше, чем успевает заметить что-либо человеческий глаз или человеческое ухо", – вспомнил Ноэль поучения преподавателей. Ходили слухи, что те, кто приглядывался или прислушивался, находясь в парамире, сходили с ума, но преподаватели называли это городскими легендами.
Так же прошёл Ноэль и второй космоскачок, а перед возвращением отстегнулся сам, отстегнул пассажира-куратора и они вместе поплавали в невесомости. Потом пристегнул своего спутника, прикрепился в центре и разогнал космошар по спирали. До земной орбиты допрыгал без происшествий.
Замечаний от кураторов не было только у семи участников проекта, и в том числе у Ноэля. Их оставили проходить отбор дальше. Надо было написать за день сочинение-размышление на тему "Путешествие к Виридии: что там делать в непредвиденных случаях". Его должны были оценить члены жюри. Кто наберёт наибольшее количество баллов - тот и победит
Ноэль расписал, как он видит полёт к Виридии, какие там могут быть ситуации – от всепроникающих, не встречавшихся ещё человеку лучей до встречи с агрессивными, не прошедшими ещё полностью капиталистическую стадию развития инопланетянами. В конце он добавил: "Непредвиденных обстоятельств может быть очень много, сказать обо всех невозможно, на то они и непредвиденные. Если бы всё можно было предугадать - мы бы отправили не людей, а роботов, запрограммированных на все обстоятельства. А так - живые мозги нужны, не механические".
Отправив сочинение, Ноэль почувствовал ужасную усталость. Захотелось посмотреть какой-либо фильм. "Уж теперь-то я могу себе позволить" – подумал он и включил фанстоп. Вбил тег "научно-фантастические фильмы". На первое место вышел советский фильм "Мечте навстречу". Ноэль щёлкнул его.
На другой день Ноэль, с утра пораньше заглянул на сайт Космоцентра. Увидел, что он получил одинаковое количество баллов с неким Яном Невимом, и подумал: "Значит, придётся какой-то ещё дополнительный тур проходить. Интересно, что они на этот раз придумают?"
Ниже уже было написано условие дополнительного тура: "Мы хотели предоставить победителю конкурса право назвать космошар. Но раз уж так получилось, пусть победителем станет тот, чей вариант названия будет признан лучшим!"
Ноэль вспомнил слова песни из вчерашнего фильма и подумал: ""Марсианская яблоня" – чем не название?" Стал читать дальше: "Соискатели – Ноэль Тиам и Ян Невим будут приглашены в институт, и у них спросят, какое они название хотят дать космошару. Чьё название больше понравится жюри, тот и победит".
Ноэль вспомнил электронку Яна, и хотел отправить ему ссылку на эту новость. Но, открыв свою электронку, он увидел в ней письмо Яна, в котором тот поздравил его, написал о новом условии и посоветовал: "Придумай название заранее. Я уже придумал, а ты?"
"Я тоже придумал, – ответил Ноэль. – Спасибо!"
Ян и Ноэль встретились в холле института. Вместе прошли они к кабинету, где заседало жюри, вместе поднялись на подмосток.
– Невим Ян, – вызвал председатель жюри.
– "Аш-294" – предложил Ян
"И что, при чём тут космические перелёты? – подумал Ноэль, вспомнив фильм ""Нейтрон". – Там же всё действие на Земле происходит". Но только он успел так подумать, как услышал свои фамилию и имя.
– "Марсианская яблоня"! – выпалил Ноэль.
Победило предложение Ноэля, с минимальным перевесом. "Интересно, они специально так жюри подбирают, чтобы нечётное количество членов было? Похоже, что так", – подумал Ноэль, выходя из института.
3. Путь к Виридии
Через семь дней Ноэль, как следует отдохнувший в санатории Росты, прилетел на Байконур. Предстояло познакомиться с главным пилотом и остальными участниками. Главным пилотом назначили Василиона Фасулаки, первого пилота космошара, слетавшего за четыре космоскачка от Земли. "Да, – написал Василион в статье сразу после назначения, – до возвращения "Звёздной сказки" никто из нас не знал, что придётся лететь на расстояние, в тридцать раз больше этого. Никто не мог вообразить, что там есть планета, да к тому же, с жизнью. Но, раз так получилось – не отступать же нам?"
Врачом предстояло быть Майе Нойман, планетологом – Кайле Смит, астрофизиком – Ли Вэньмину, биологом – Фан Минь Суан. Кроме врача, Ноэль знал их всех – нет, не лично, а по публикациям. Но и о Майе Нойман тоже слышал однажды – на лекции о космическом здравоохранении, где говорили о ней, как о враче, исследовавшей и систематизировавшей типы организмов, которым нельзя проходить через парамир.
Космошар стоял на космодроме, и манил к себе взгляды всех, кто проходил мимо. Даже те, кто работал постоянно рядом с ним, нет-нет, да и оглядывались на это чудо. Шар диаметром в шестнадцать метров стоял на вершине треугольной пирамиды из сужающихся кверху труб. Ровная зеркальная поверхность блестела, отражая яркий солнечный свет.
В космошаре открылась дверца, и Ноэль со спутниками вошёл внутрь. Заревели двигатели, и шар взлетел, выпустив мощную струю газов. Василион прикрепился в центре, остальные – в своих нишах. Ноэль положил пальцы на дополнительный пульт. Шар сделал несколько витков и ушёл в парамир.
Так повторилось два раза. Ноэль, отстёгиваясь, спросил у отвязывающегося Василиона:
– Товарищ Фасулаки, а вы писали, что летели без перерывов все четыре космоскачка. Может быть, и нам так сделать? Всё-таки, сто двадцать прыжков впереди...
– Нет, – ответил Василион. – Там я был один, и отвечал только за себя. Здесь я отвечаю за всех, и ты тоже, и мы все отвечаем друг за друга. На себе я эксперимент провести мог, на вас – нет.
– Так все же согласны! – запальчиво воскликнула Суан. – И на вас четырёхкратное пребывание в парамире без длительных перерывов не подействовало.
– Дело не в том, согласны все или нет, – терпеливо ответил Василион. – Дело в том, что никто не имеет права подвергать опасности других людей. Даже если эти другие все согласны. А я этот эксперимент провёл только один раз, и то, что на меня в первый раз не подействовало – ни о чём не говорит.
Ноэлю пришлось подчиниться. "Вот стану сам водить космодроны, – подумал он, – тогда буду на пять-шесть прыжков подряд лететь, без перерыва. А там и на десять! Да что там десять - уверен, что и все сто двадцать три космопрыжка, необходимые для того, чтобы добраться до Альфы Центавра, можно пролететь без перерывов!"
После каждой пары прыжков надо было осматриваться – не сбились ли они с курса? Так-то угол спирали был выверен и запрограммирован ещё на Земле, но мало ли какой технический сбой мог случиться с автоматами? И чем дальше отходил космошар от Солнечной системы, тем чаще приходилось осматриваться – мало ли как повлияет полное отсутствие гравитации?
На седьмом прыжке все увидели, что расположение звёзд не такое, как должно быть по плану. "Сбились, – сразу подумал Ноэль. – Надо выравнивать курс", – и стал вспоминать учебники.
– Вэньмин, определяйте координаты, – мягко сказал Василион.
– Я чего-то не понял, – растерянно ответил Вэньмин, сосредоточенно смотря в компьютер. – Это же точка ро тридцать шесть кси пятьдесят восемь лямбда сто двадцать от центра Галактики! Курс тот же самый, только... – он осмотрел всех растерянным взглядом. – Неужели мы прыгнули дальше?
– Да, дальше. На полтора стандарта! – ответил Ноэль, – только почему? Надо проверить, не летает ли здесь каких-нибудь частиц...
– Товарищ Тиам, – сказал несколько отстранённо Василион, – а может быть, наоборот?
– Что? Вы хотите сказать, что... – Ноэль остановился, и уставился на спутника.
– Здесь пустота, звёзды очень далеко, – спокойно ответил Василион. Значит, логично предположить, что повлияло именно отсутствие каких-либо частиц? Например, гравитонов?
– Как вы можете так спокойно об этом говорить?! – восторженно, блестя голубыми глазами, сказала Кайла. – Это же... Мы же на пороге великого открытия!
– Эх, товарищ Смит, поживёте в космосе с моё - и не такие открытия спокойно будете воспринимать! – весело ответил Василион. – Ну, нам пора уже входить в очередной раз...
– Как это – "пора"? – веско сказала Майя. – Обследоваться всем надо. Все по очереди – в мой кабинет! Кто знает, как повлияло на ваши организмы столь долгое пребывание в парамире?
– Ах да, совсем забыл, – ответил Василион.
Ноэль, как самый молодой, первым прошёл обследование. Когда выяснилось, что никаких нарушений в его организме нет, он пошутил:
– Я так и знал! На какое число ноль ни умножай – всё равно ноль выходит.
– К сожалению, биология не всегда подчиняется математике, – ответила Майя. – А биология человека - особенно.
Космошар привычно закрутился, привычно вошёл в парамир. Вышел из парамира и остановился.
– Гамма двести, ню шесть, каппа пятьдесят, – отчитался Вэньмин, посмотрев в монитор. – Значит, это, – он призадумался, почертив пальцем у себя на ладони – космошар ушёл от предыдущей точки на одну целую, семьдесят три сотые стандарта!
И опять пришлось проходить обследования. Опять никаких нарушений выявлено не было.
– Боюсь, до прибытия к Виридии мы все от кровопотерь помрём, – пошутила Суан, когда Майя брала у неё кровь.
– Не шутите так, – укоризненно ответила Майя. – Вот уж от вас я меньше всего этого ожидала.
– Чего "этого?" – лукаво улыбнувшись, спросила Суан.
– Шуток над необходимостью проводить обследования, – наставительно ответила Майя. – Вы же биолог, как-никак...
Следующий прыжок через парамир покрыл три с половиной стандартных прыжка. Ещё один – восемь, далее – четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать. Время пребывания в парамире не увеличивалось, составляло всё те же самые три терцины.
– Ладно, добрались до середины пути, – сказал Василион. – Нужен перерыв на обед!
Поедая паёк из тюбика, Ноэль глубоко задумался. Почему космошар, отлетев от Солнца на достаточное расстояние, стал прыгать дальше? Если действительно, из-за очень слабой гравитации – то скоро полёт должен замедлиться: масса системы Альфа Центавра примерно вдвое больше массы Солнечной системы, значит, и путь пробега в парамире уменьшаться должен более резко. Если они не сбились с пути... что, конечно, исключено, Вэньмин своё дело знает.
После еды обязательно было пожевать резинку. Ноэль этого не любил, в детстве он опасался, что жевание жвачек поставит человека на один уровень с коровой, не понимал Кайлу, постоянно жующую сладкие жвачки, но раз надо – значит, надо. Выбросив жвачку, он сел на своё место.
Следующий прыжок составил пятнадцать стандартных. "Ну, приближаемся, значит", – подумал Ноэль, протягивая Майе руку для забора крови. И сам удивился, насколько буднично подумал.
"Верно всё, это гравитация не даёт разогнаться космошарам в парамире, – подумал Ноэль, когда Вэньмин объявил очередные координаты космошара. Приближение сильно замедлилось - теперь уже космоскачок составлял тринадцать стандартных. "Эх, Михаил, тебя бы на моё место!" – подумал Ноээль, вспомнив, как загадочно улыбнулся друг, сказав про КБ Кузьмина.
Последний прыжок к системе Альфа Центавра составлял две трети от стандартного. Дальше летели по прямой, на наибольшей скорости космошара - одной пятой от световой.
4. Виридия
В телескоп на первый взгляд Виридия оказалась действительно похожей на Землю. Светло-зелёная, с большими тёмно-зелёными, жёлто-зелёными, жёлтыми и желтовато-коричневатыми пятнами... Казалось, это зеленоватая от водорослей вода и материки - с тёмно-зелёными лесами, жёлто-зелёными степями, жёлто-коричневыми пустынями и горами. Только самые тёмные "леса" на планете находились не на экваторе и не в умеренных зонах, как на Земле, а на полюсах, там, где на Земле царят белые ледяные пустыни.
Радиоволн вокруг планеты не было, из чего путешественники сделали вывод, что её обитатели если и дошли до разумной жизни, то до технического уровня развития не дошли. Тем интереснее было посмотреть на жизнь планеты изнутри.
– Интересно... – заворожённо сказал Ноэль, рассматривая планету. – Почему у них нет льда на полюсах? И даже наоборот, похоже, что на них жизнь чувствует себя лучше. Может такое быть, Кайла?
– Может, – Кайла пожала широкими плечами. – Но очень редко. На молодых планетах бывает так, что обогрев идёт не столько от звезды, сколько от недр самой планеты. Но жизни на таких планетах мешает развиваться вулканическая активность. Здесь что-то действующих вулканов не заметно, – и Кайла опять прильнула к телескопу.
Наконец на "Марсианскую яблоню" вернулись три дрона, отправленные за пробами воздуха, воды и грунта, а также за более близкой видеосъёмкой поверхности планеты. Пока загружался монитор, Ноэль сгорал от нетерпения, отчаянно завидуя Кайле и Суан, уединившимся в своих лабораториях для анализа проб. Наконец, по монитору поползли пятна самых разных оттенков зелёного, коричневого и жёлтого цвета. Как раз в это время из кабинета вышли погрустневшие Суан и Кайла и потихоньку, позади всех присоединились к смотрящим видео.
Никаких признаков искусственных строений – даже самых примитивных – видно не было. Не было на планете и деревьев, кустов, трав. Даже на мхи зелёные пятна были не похожи - скорее, на гигантские сплошные листья, и то – линий, похожих на прожилки, было очень мало. Не наблюдалось и ничего похожего на животных и даже следов их деятельности не было видно. Не было и жидкости, похожей на воду, скорее, это было что-то, похожее на бром.
– Кажется, жизни на планете нет, – разочарованно проговорил Василион.
– Вам не кажется, – сурово произнесла Суан. У Кайлы по щекам текли слёзы.
– Погодите вы, мы же ещё не высаживались! – выпалил Ноэль. – Может быть, жизнь здесь на другой основе? А животные, может быть, испугались наших дронов, разбежались и попрятались!
– Нет, – ответила Суан, смотря Ноэлю прямо в глаза, – органических остатков в почве нет никаких. Воды тоже нет – из жидкостей только бром. А атмосфера – вот, смотрите, – она показала лист с инфографикой, из которой следовало, что атмосфера Виридии состоит из азота, гелия, брома, сероводорода и оксидов серы. В таких условиях жизнь крайне маловероятна.
– "Крайне маловероятна" не значит "исключена" – всё так же запальчиво ответил Ноэль. – Мы ещё не высаживались.
Пока Ноэль готовил свой скафандр, он усиленно думал. Конечно, все понимали, что зелёный цвет необязательно обозначает жизнь. Но все надежды были именно на неё! И как же тяжело было разочаровываться в этих надеждах! "Ну хорошо, допустим, зелень - не обязательный атрибут жизни, может быть, если жизнь на основе брома – то и хлорофилл не нужен. Может быть, аналогичное вещество – жёлтое или коричневое? А мы, думая, будто всё должно походить на нас, направили дроны, прежде всего, к зелёным пятнам... И когда прекратится наш землецентризм"...
Путешественники вышли на Виридию. Все они, и даже Василион, лелеяли надежду, что их странствие было не напрасно, и на планете окажется жизнь. Пусть не разумная, пусть примитивная, пусть даже мёртвая – как свидетельство о жизни в прошлом… Они собирали образцы минералов, проверяя их на следы органических веществ, бурили скважины, забирая образцы грунта со дна на корабль, забирали в пробирки бром со взвесью. Всё было напрасно. Никаких следов жизни не наблюдалось.
Но вот Кайла, взглянув на очередной кристалл, изввлечённый роботом из недр планеты, радостно закричала "Ура!" Все сбежались к ней, посмотрели с вновь обретённой надеждой на кристалл – чёрный, с коричневыми прожилками...
– Нет, ребята, это не жизнь, – сказала Кайла, обводя всех блестящими от нервного возбуждения глазами. – Это... это кое-что получше! Это – бикалтенит!
Василион и Майя радостно заулыбались. Ну и что, что жизни не нашли? Виридия что, одна такая, что ли? Они будут искать планетты и дальше, и в том числе с помощью бикалтенита. А то, что они обнаружили влияние на длину прыжка в парамире отсутствия гравитации? Такое открытие – только так будут использовать все, кому не лень.
– Такая удача только одной планете раз в жизни выпадает! – сказал Василион, радостно улыбнувшись и подмигнув приунывшим Ноэлю, Веньмину и Суан. – Сколько наши учёные бились, пытаясь синтезировать бикалтенит? А тут - вон его сколько, в естественной среде!
– Обязательно надо будет прислать геологов, чтобы разведали запасы! – решительно воскликнула Майя. – Кстати, осторожно, Кайла, не держите его в руке так долго. У вас от возбуждения температура повышена, током ударит!
– Не беспокойтесь, товарищ Нойман, перчатки прорезинены! – ответила Кайла, но всё же положила кристалл на столик.
А Ноэль, Вэньмин и Суан отошли, не в силах видеть это всё. Радость по такому поводу казалась им предательством миссии, с которой их отправили сюда.
– Я недавно, перед полётом, читал, что бикалтенит синтезировать невозможно, потому что он не может синтезироваться там, где есть жизнь, – сказал Вэньмин, глядя на Суан, изо всех сил крепящуюся, чтобы не заплакать.
– Да, – сквозь слёзы ответила Суан, с отвращением глядя на веселящихся Майю, Василиона и Кайлу. – Нет здесь жизни и не было никогда.
Между тем, роботы привезли ещё двадцать восемь образцов бикалтенита из разных регионов Виридии. Всем стало ясно, что здесь есть залежи этого ценнейшего минерала. Ясно стало и то, что им больше здесь делать нечего. Надо было возвращаться на Землю. Там все знания, которые они добыли, примут к сведению и используют.
5. Возвращение
На пути домой Василион, Майя и Кайла продолжали радоваться. Это же насколько поднимет энергетику Земли такая находка?! А Ноэль, Суан и Вэньмин воспринимали эту радость, как кощунство. Да, умом они все понимали, что бикалтенит нужен, что он подтолкнёт развитие экономики, что с его помощью осуществится, наконец, синтез искусственных белков, жиров и углеводов, что позволит, наконец, всем перейти на искусственную пищу. А антигравитоны вырабатывать? Тоже ведь энергодефицит мешает! Но принять радость товарищей по поводу провала их миссии они не могли.
После седьмого прыжка, Кайла не выдержала искушения. Умывшись ледяной водой, она тронула бикалтенит голой рукой. Тут же всё её тело пронзила жуткая боль, особенно в левой части головы. Она отдёрнула руку и упала, с трудом сдерживая крик.
Вэньмин, проходя мимо и услышав шум от падения, вошёл в кабинет планетолога. Увидев Кайлу лежащей, он с беспокойством спросил:
– Товарищ Смит, что с вами?
– Споткнулась, просто споткнулась... – она показала на протянутый по полу шнур.
– А почему вы такая бледная?! Врача надо позвать! – и Вэньмин, не слушая возражений, выбежал из кабинета.
Майя, обследовав Кайлу, поняла, что та трогала бикалтенит голой рукой.
– Кайла, вы иногда ведёте себя, как младшеклассница какая-то! – укоризненно сказала Майя.
– Так я знаю, что бикалтенит при нуле градусов электричество не вырабатывает – ответила Кайла. – Я же руки охладила до нуля как раз! А в кабинете температура – минус десять!
– Не вырабатывает он электричество только при нуле градусов по Кельвину, а не по Цельсию, – сказал Вэньмин. – При абсолютном нуле то есть.
Кайла покраснела как рак. Из-за неё, из-за её глупости вся команда не может вовремя войти в парамир! Сколько же должно пройти времени, пока она восстановится? День? Два?
Ноэль, узнав, что сделала Кайла, испытал противоречивые чувства. С одной стороны, ему крайне неприятна была радость по поводу бикалтенита. Кайлу, которая ликовала больше всех, он ощущал даже предательницей их миссии. С другой - она член их команды, которому стало больно. С третьей – после провала миссии Ноэль хотел продержаться в космосе как можно дольше, на Землю вернуться как можно позже. В самом деле, как он посмотрит в глаза Хулии, которая так восторженно кричала: "Там жизнь!"? И Кайла задержала космошар…
Конечно, это желание было неосознанным. Более того, если бы ему кто-то сказал о нём – он бы возмутился. И как знать, может быть, и возненавидел бы Кайлу лютой ненавистью.
Когда космошар приблизился к Солнечной системе почти вплотную, Василион послал радиограмму: "Возникли непредвиденные обстоятельства. Из-за них долетели до Виридии раньше положенного. На Виридии нашли бикалтенит".
Худшие опасения Ноэля подтвердились – встречать его пришли Михаил и Хулиа. Оба ещё не знали телеграммы Василиона и не могли понять, почему путешественники выходят из кошммошара такими разными – главный пилот, врач и планетолог радостные, довольные, а помощник пилота, биолог и астрофизик – как в воду опущенные?
К Василиону подбежала журналистка:
– С вами говорит представитель Интернет-газеты "Космические новости", – отрекомендовалась она. – Скажите, вы нашли на Виридии жизнь?
– Сначала старинный анекдот, если вы не возражаете, – ответил Василион. – Было у крестьянки-беднячки всего одно платье. Износилось, покрылось пятнами, заплатками... Посылает она мужа в город – купить ей новое платье. Денег у мужа на платье не хватило, он купил гусыню. Ну жена ждёт его, смотрит в окно. Видит - идёт муж. Кричит ему: "Платье купил?" Он отвечает: «Купил только гуску». А ей слышится – "Купил, только узкое". Ну она со словами – "Пусть будет узкое" кинула своё старое платье в огонь. Вот так же и мы – нашли, только бикалтенит.
А Ноэль с Михаилом и Хулией отошли в сторону и пошли в парк. Ноэль рассказывал про путешествие на Виридию. Друзья восхищённо смотрели на него. А он затягивал разговор, описывал космопрыжки... Наконец, он набрался смелости и сказал
– А жизни на Виридии нет. Мы нашли бикалтенит. Вэньмин говорит, что там, где есть жизнь, его синтез невозможен.
И Ноэль отвернулся, чтобы друзья не видели слёзы в его глазах.
Михаил понял друга и перевёл разговор:
– Да... А я так мечтал, что предложу в КБ Кузьмина метод отливки по-настоящему идеального шара! Теперь вижу – не в ту степь думал!
– А что за метод? – спросил Ноэль, чтобы отвлечься от грустных мыслей
– Формировать космошары в космосе, как теперь. Но при этом обдувать их антигравитонами… Погоди-погоди!!! – Михаил воодушевился, его карие глаза посветлели, загорелись огоньком. – Говоришь, там, где гравитация слабее – прыжки в парамире длиннее, да?
– Да, по нашим наблюдениям получается, что так.
– Так может быть, надо окружить космошар облаком антигравитонов?
– Да, наверное, – с восхищением глядя на друга, ответил Ноэль. "Вот ведь человек – сразу понял! Впрочем, он же об этих антигравитонах думал всё это время"... – И как это сделать?
– Пока не знаю, – ответил Михаил. – Думать надо.