Предназначение

 

Как только дверь его крохотного кубрика с шипением скользнула в сторону, Лукас понял — всё кончено. Осознание пришло мгновенно: достаточно было увидеть лицо Игоря, чуть покрасневшее от едва сдерживаемой ярости. Уже через секунду сильный удар в грудь швырнул его на стеллаж с утварью.

Хлипкие пластиковые крепления, рассчитанные на фиксацию небольших контейнеров, не выдержали, и сдавленный вскрик Лукаса утонул в грохоте сыплющейся на пол посуды.

Тесное пространство кубрика не оставляло простора для манёвра, но Лукас и так почти не пытался уклоняться, как, впрочем, и бить в ответ. Лишь базовый инстинкт самосохранения заставил его поднять руки, чтобы хоть как-то защитить голову от сыплющихся на неё ударов. Игорь воспользовался этим как возможностью коротко и сильно ударить его в живот.

Он продолжал бить его ногами, даже когда Лукас вывалился из кубрика на металлический пол коридора.

— Хорош уже, Игорь. Капитану он всё ещё нужен для допроса.

В голосе Джека, до этого молча наблюдавшего за избиением, не было ни грамма сочувствия — лишь констатация факта.

Уже подготовившийся к новому пинку Игорь нехотя остановился.

— Вставай, — коротко и хрипло скомандовал он Лукасу.

Лукас упёр дрожащие ладони в пол и попытался подняться, но в его правом колене что-то отчётливо хрустнуло, и с болезненным стоном он повалился обратно.

— Если он не сможет идти, — прокомментировал падение Джек, — тебе придётся тащить его на себе.

Игорь склонился над Лукасом и, ухватив его за воротник комбинезона, грубым рывком потянул наверх.

— Вставай, ублюдок! Я не стану гробить свою спину ради такого куска дерьма. Скорее прикончу тебя прямо здесь, несмотря на последствия.

Лукас знал, что это не пустая угроза и лучше бы ему подняться, но холод металлического пола, мурашками растекавшийся под тканью комбинезона, слегка успокаивал боль в его измученном теле и создавал странную иллюзию мягкости и комфорта. Однако, глядя на тень нависающего над ним Игоря, он предпринял новую попытку подняться. Лукас не был готов умереть. Не сейчас.

Он ожидал, что его поведут на капитанский мостик, но Игорь развернул его в противоположную сторону и заставил идти, подгоняя толчками в спину. И хотя Джек упомянул допрос, Лукас испытал некоторое облегчение, когда они миновали воздушные шлюзы, расположенные в корме корабля. Он бы не удивился, если бы его путешествие закончилось здесь. Путешествие, однако — по крайней мере эта его часть, — закончилось в машинном отделении, куда его грубо втолкнул Игорь.

В норме двигательный отсек корабля подобного класса был под завязку напичкан оборудованием, оставляя лишь узкие проходы для техников, но в случае с «Хромым Боцманом» ситуация выглядела по-другому.

Обычным двигателем для малого грузового судна, которым «Боцман» числился в сопроводительной документации, являлся ионный движок. Относительно дешёвый и медленный, он нуждался в тонне сопутствующего оборудования, необходимого для работы и обслуживания. Но этот некогда стоявший здесь технологически отсталый мусор теперь заменяла пара энергоэффективных, компактных и чудовищно дорогих двигателей ядерного холодного синтеза.

Несмотря на то, что модернизация корабля сделала помещение машинного отделения относительно просторным, Лукас ещё никогда не видел его настолько многолюдным. Помимо него самого, Игоря и Джека, здесь сейчас находились ещё три человека, что в целом составляло почти полный экипаж «Хромого Боцмана». За исключением лишь Капитана.

В комнате не было никакой мебели — ни единого стула, — так что Игорь провёл Лукаса к свободному месту в углу и отпустил, оттолкнув к стене. Лукас планировал остаться стоять, как и все остальные, но стремительно разгорающаяся боль в колене заставила его медленно опуститься на пол. Каждый из присутствующих смотрел на него без тени участия или сочувствия.

Пожалуй, единственным человеком, кто не смотрел на Лукаса с откровенной враждебностью, была маленькая хрупкая девушка с короткой причёской, одетая в рабочий комбинезон. Мия, биолог по образованию и пилот по призванию, как и остальные, смотрела на него без всякой эмпатии, однако в её взгляде отчётливо светилась заинтересованность, какую мог бы проявить лепидоптеролог, поймавший невиданную им ранее бабочку. Поймав его взгляд, Мия нахмурилась, и Лукас поспешно отвернулся, хотя девушка не была причиной, по которой он смотрел в её сторону.

Позади неё находился сорокадюймовый монитор, на котором не было ничего, кроме нескольких строчек текста, заканчивавшихся красным сообщением об ошибке. Скорее всего, именно оно и являлось причиной того, что Лукас оказался здесь. Впрочем, это не было причиной для самого Лукаса.

Хотя он и пропустил момент появления Капитана в отсеке, Лукас осознал его присутствие по тому, как расслабленные позы членов экипажа вдруг сменились почти армейской выправкой, а приглушённые сопения и покашливания прекратились, сделав слышимым едва различимый шум вентиляции.

Капитан стоял у входа и разглядывал Лукаса так, словно намеревался размазать его по стене одним лишь взглядом.

— Почему он избит? — Голос Капитана звучал ровно, а взгляд его всё так же был устремлён на Лукаса, будто сказанное являлось не вопросом, а лишь произнесённой вслух мыслью.

— Так это минимум, что он мог получить, сломав наш корабль! — с готовностью выпалил Игорь.

— Наш корабль?

Капитан наконец повернулся и посмотрел на Игоря, который тут же зябко поёжился и торопливо отвёл взгляд.

— Ты, наверное, хотел сказать: мой корабль? И неужели ты и впрямь считаешь себя вправе наказывать кого-либо за то, что он сломал что-то моё?

Не дожидаясь ответа, он развернулся к Игорю спиной и в несколько размашистых быстрых шагов подошёл к Лукасу. Капитан опустился перед ним на корточки и рукой показал в сторону монитора.

— Ты это сделал?

Голос Капитана прозвучал почти спокойно, но Лукас понимал, что это всего лишь тонкая ширма, отделявшая его от капитанской ярости.

— Да.

Лицо Капитана дёрнулось, и Лукас внутренне сжался, ожидая удара. Однако, его не последовало. Капитан выпрямился и повернулся к Арону, худощавому азиату, выполнявшему на корабле роль инженера.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы снова запустить двигатели? — и, коротко кивнув в сторону Лукаса, добавил: — Без его помощи?

— Двигатели в порядке, дело в контроллере тяги. Его прошивка…

Арон запнулся о взгляд Капитана и замолчал. Когда он заговорил снова, прежняя уверенность в его голосе исчезла, уступив место сбивчивому бормотанию.

— От шести до десяти часов. Мне понадобится часа четыре, чтобы найти код, который он вставил в прошивку. И затем…

— А с его помощью? — перебил инженера Капитан.

— Около двух часов.

В голосе Арона прозвучало сомнение, вероятно, вызванное не столько оценкой необходимого времени, сколько самой идеей сотрудничества Лукаса.

Капитан снова присел перед Лукасом, положив руки на колени и сцепив пальцы.

— Поможешь вернуть к жизни двигатели, Лукас?

— Нет.

Ответ Лукаса был простым и прямолинейным, как диагностированный рак. Едва заметный мышечный спазм прокатился по лицу Капитана.

— Слушай, Лукас, — Капитан медленно и чётко проговаривал каждое слово. — Ты же понимаешь, что в случае отказа сотрудничать ты мне больше не нужен. А раз так, то и нет причины держать тебя на моём корабле. Что, в свою очередь, означает: у меня нет другого выбора, кроме как выбросить тебя через шлюз. Как мусор, которым ты, по сути, и являешься. Понимает это твой больной, вывернутый мозг?

— Понимает.

Уголок рта Капитана дёрнулся, словно он собирался что-то сказать, но вместо этого молча буравил взглядом Лукаса, внося свою лепту в и без того растущее напряжение. Спустя полминуты он поднялся на ноги и, хотя продолжал смотреть на Лукаса, было очевидно, что его мысли теперь заняты чем-то другим.

— Мне так не кажется. Вряд ли человек, находящийся в здравом уме, настолько спокойно воспринял бы новость о собственной скорой гибели, — и, повернувшись к Мии, поинтересовался: — Он под веществами? Может, позаимствовал что-нибудь из медицинского отсека?

Тихой и мягкой, почти кошачьей походкой, Мия подошла к Лукасу и, наклонившись, пристально посмотрела ему в глаза.

— Не похоже. К тому же в медблок у него нет доступа. Не говоря уже про шкафчик с сильнодействующими препаратами.

— В машинное отделение у него тоже не должно было быть доступа. Как это случилось, Арон?

Инженер пожал плечами.

— Теоретически ему не обязательно было здесь находиться, прошивку можно залить и удалённо.

— Но ты мне сказал, что поправить это можно только отсюда.

— Поправить — да. После обновления прошивки API недоступно. Мне пришлось подключаться кабелем, чтобы считать коды ошибок.

Капитан кивнул и с ещё более помрачневшим лицом повернулся к Лукасу.

— Не желаешь ли рассказать нам, кто дал тебе доступ к служебной сети?

Не дождавшись ответа, он улыбнулся, но эта улыбка, слегка растянувшая плотно сжатые губы Капитана, не обещала Лукасу ничего хорошего.

— Конечно, нет. Зачем бы ты это сделал?

Капитан снова переключил своё внимание на Арона.

— Если эта хрень не работает, почему я до сих пор вижу активность двигателей на своём терминале?

Арон замялся, словно его попросили объяснить основы квантовой физики пятилетнему ребёнку.

— Невозможно просто сломать прошивку. Если залить нерабочую, встроенный код просто откатит её к предыдущей версии. Судя по всему, он загрузил пустышку с таким же программным интерфейсом. То есть на запросы сервер отвечает, но данные в ответе никакого отношения к реальности не имеют.

— Он же не мог принести эту пустышку с собой или загрузить её с корабля? — вопрос Капитана прозвучал скорее как утверждение.

— Нет, но и большой необходимости в этом не было. Кода там немного… если без реальной реализации. Он мог создать прошивку и здесь, на рабочем ноуте.

Капитана, казалось, подобный ответ не удовлетворил, но спорить или задавать дополнительные вопросы он не стал. С минуту он размышлял, глядя как будто сквозь Лукаса, но потом снова сфокусировал на нём взгляд.

— Не знаю, что сейчас происходит в твоей отбитой башке, но твоё поведение твою жизнь легче не сделает. Я бы даже сказал — оно её завершит, и очень быстро. Даже если чисто технически это сделаю я. Зачем ты остановил двигатели, Лукас? Мы все отлично знаем, что на помощь тебе никто не придёт: корабль был в режиме радиомолчания с момента выхода из порта, а значит, отследить его местонахождение невозможно. Грузовик эта двенадцатичасовая задержка тоже не спасёт. После того как Арон запустит двигатели, у нас всё ещё останется больше суток, чтобы его нагнать. В чём смысл, Лукас? В чём смысл твоего грёбаного тупого поступка?

Лукас молчал, даже несмотря на то, что почти физически ощущал агрессию, расходившуюся волнами от Капитана. Кто-то должен был разрядить обстановку, пока не стало слишком поздно, но этим кем-то оказался не Лукас и не Капитан.

— Завидую твоему терпению.

Высокий широкоплечий парень, казалось, состоявший из одних лишь мышц, плотно сбитых друг с другом, задумчиво потёр выдающуюся вперёд угловатую челюсть. Громилу звали Роберт, и от остальных членов экипажа его отличало то, что в команде он выполнял одну-единственную функцию. Капитан привлекал его лишь в том случае, когда кому-то надо было сделать больно. И не в том аккуратном, деликатном стиле, в котором кто-то до сих пор сделал больно Лукасу.

— Если бы я был так близко к этому говнюку, как ты, — пояснил Роберт, — давно бы впечатал кулак в его лицо. И не думаю, что обошёлся бы одним ударом.

— Честно говоря, — признал Капитан, — есть во мне такое желание. Я просто не уверен, что смогу остановиться, если начну.

Роберт одобрительно хмыкнул.

— Ок, — как бы подводя итог, резюмировал Капитан. — Шлюз так шлюз. Можно было бы, конечно, отдать тебя Роберту на пару часов, но мне почему-то кажется, что даже пытки тебя не убедят, правда ведь?

— Я бы не хотел, чтобы меня пытали, — Лукас вдруг ответил на этот, казалось бы, риторический вопрос.

Не ожидавший получить хоть какую-то реакцию, Капитан не нашёл подходящих слов для остроты и лишь пожал плечами.

— От твоего желания, Лукас, уже ничего не зависит. Роберт, Джек, будьте так любезны, проводите нашего бывшего коллегу до шлюза.

Однако прежде, чем названные двое сделали хоть шаг, на их пути неожиданно встала Мия.

— Погодите-ка секунду, — торопливо проговорила девушка. — Тут что-то не так.

— Помимо очевидного, ты имеешь в виду? — недовольно поморщившись, уточнил Капитан.

— Да. Он не просто не напуган — у него вообще нет никаких эмоций.

— Может, он устал? — предположил Игорь. — Когда мы его сюда тащили, эмоций в нём было предостаточно.

— Я тоже так думала, — кивнула Мия. — Но теперь понимаю, что это были не эмоции, а всего лишь механическая реакция на боль. Посмотрите на его колено — оно дрожит от мышечного напряжения. Он должен испытывать сильную боль прямо сейчас, но выглядит так… словно его это вообще не заботит.

Капитан посмотрел на колено Лукаса так, словно собирался как следует пнуть его, чтобы проверить наблюдение Мии.

— И что это значит? — поинтересовался он у биолога.

— Не уверена. Но есть одна идея.

Мия подошла вплотную к Лукасу и опустилась перед ним на одно колено. Из глубокого нагрудного кармана она вытащила запаянный пластиковый пакет с одноразовым шприцом, в комплекте с которым находилась длинная, примерно с ладонь, игла. Мия порвала пакет зубами и, вытащив иглу, убрала остальное обратно в карман.

Лукас отлично понимал, что последует дальше, и инстинктивно вжался спиной в стену, пытаясь уйти от острого куска металла. С холодным спокойствием профессионального хирурга, препарирующего лягушку перед группой студентов-медиков, Мия воткнула иглу в грудь Лукаса, чуть пониже ключицы. Игнорируя его рефлекторное подёргивание, она продолжала давить на иглу, пока её пальцы не коснулись груди Лукаса. Через несколько секунд с тыльной стороны иглы лениво вытекла густая голубая капля.

— Андроид, — прокомментировала Мия почти с отвращением.

По комнате прокатилась приглушённая волна смешанных реакций: клацанье зубов, слабый присвист и изумлённое цоканье. Мия вытащила иглу и тщательно протёрла её о комбинезон Лукаса.

— Это что, стандартный тест на андроидность? — брезгливо поинтересовался у неё Капитан.

Мия пожала плечами, убирая иглу в пластиковый пакет.

— Альтернативой могло бы стать МРТ или комплексный анализ крови, так что это был самый быстрый способ проверить.

Капитан вновь опустился перед Лукасом на корточки. Теперь в его глазах было даже больше враждебности, чем прежде.

— Не хочешь рассказать нам, Лукас, что многомиллионная государственная собственность делает на моём корабле?

Несмотря на ледяной взгляд Капитана, Лукас вдруг почувствовал необычное тепло, разливающееся у него в груди.

— Ты же сказала, что эта штука чувствует боль, — не дождавшись ответа от Лукаса, Капитан обратился к Мии. — Может, всё-таки есть смысл попытаться вытрясти из него правду?

— Не думаю, — Мия отрицательно покачала головой. — В смысле… чисто технически его можно пытать, как и обычного человека, но андроиды неспособны сопоставить физическую боль с необходимостью что-то сделать.

— Это как? — В голосе Капитана звучало откровенное недоверие.

— Сложно объяснить, но я попытаюсь. У андроидов нет того уровня абстрактного мышления, который есть у нас. Искусственный разум — вещь, конечно, гораздо более продвинутая, чем нейронные сети, например, но и у него есть масса ограничений. Так что, если воткнуть в его ногу нож, он вытащит его даже не для того, чтобы избежать боли, а скорее, чтобы свести повреждение к минимуму и не отвлекаться от основной задачи. Но если ты будешь угрожать ему тем же ножом, требуя от него каких-то действий, он эти действия выполнять не будет, потому что это не его функция.

Капитан молча смотрел на Мию.

— Функция, — повторила Мия, словно это могло добавить какой-то смысл к сказанному.

Видя, что понимания на лице Капитана не прибавляется, она тихо вздохнула.

— Ок, никогда не думала, что кто-то может знать об андроидах меньше меня. У каждого из них есть функция. Смысл их существования, если хочешь. Что-то, что зашито в ДНК. Хотя функция не сводится к выполнению какого-то одного действия, как у древних роботов, она всё-таки довольно лимитирована.

— Но он ведёт себя как обычный человек. Он может разговаривать.

Мия едва заметно улыбнулась.

— Людям свойственно переоценивать важность языка. Это всего лишь система сигналов, генерируемая нашим мозгом для выражения наших же потребностей.

— Одним людям это удаётся лучше, чем другим.

— Конечно, — легко согласилась Мия. — Богатый словарный запас и чувство грамматики дают преимущество в коммуникации, но мозг даже самого сильного оратора ничем не отличается от мозга немого. В любом случае учёные пытались сделать андроидов более универсальными, но у них не вышло. Вроде бы какие-то ограничения на ёмкость контроллера.

— Контроллера?

— Мозга андроида.

Хотя Лукас слышал каждое слово, он не следил за разговором. Слова, фразы и интонации — всё это было для него лишь фоновым шумом. Куда реальнее ощущалось пульсирующее тепло в проколотой груди. На грани сознания Лукаса, потревоженной струной, звенела мысль, что в норме это тепло означает что-то плохое, неправильное, но в данный момент, напротив, всё находилось на своих местах. Лукас не понимал это ощущение.

Очередным всплеском фонового шума опять зазвучал чей-то голос, но в этот раз он вырвал Лукаса из его медитативного состояния. Тот даже не сразу понял почему, но причина оказалась проста: сказанное адресовалось ему.

— Какая у тебя функция, протеиновый мешок? — Капитан повторил свой оставшийся без ответа вопрос.

В голове Лукаса эти слова отозвались лёгкой болью. Он мог бы ответить, но вариантов ответа существовало множество, и каждый новый едва заметно менял смысл предыдущего. Лукас не имел права ввести Капитана в заблуждение, поэтому предпочёл не отвечать.

— Ты работаешь на полицию? — Капитан чувствовал, что допрос превращается в рутину, и, спрашивая о чём-то андроида, уже не надеялся на ответ.

— Да.

Лукас удивился ответу ничуть не меньше Капитана. Он произнёс это слово настолько быстро и неосознанно, что даже сам не успел осмыслить сказанное.

— Ну что ж, — протянул Капитан. — Уже что-то. Почему ты на моём корабле?

Гримасу, промелькнувшую на лице Лукаса, Капитан принял за нежелание отвечать, но тот лишь пытался справиться с новым эпизодом головной боли.

— Думаю, тебе стоит более чётко формулировать вопросы, — вмешалась Мия. — Говорить менее абстрактно.

— Неужели я говорю абстрактно? — В голосе Капитана сквозил откровенный сарказм. — Я всего лишь хочу понять, зачем высокотехнологичный выродок пробрался на мой корабль. Не думаю, что у него есть масса вариантов для ответа.

Капитан замолчал, выжидающе глядя на Мию, но, помимо того, что она была неглупой девушкой, она ещё и знала Капитана достаточно давно, чтобы воздержаться от комментариев.

— А мы можем продать эту… этого… это?

Раздавшийся хриплый голос принадлежал невысокому, неуклюже сложенному мужчине за пятьдесят — с сальной растрёпанной сединой, одетому в изрядно поношенную куртку.

Лукас не знал его настоящего имени; все члены экипажа называли его Джокером. Не потому, что он любил смешно пошутить, а скорее из-за его пристрастия к покеру. А заодно из-за Джека, который не раз говорил, что «его игра больше напоминает шутку, чем стратегию».

Какой-то определённой роли на корабле у Джокера не было: при необходимости он мог подменить почти любого. Делал несложный ремонт в отсутствие Арона, мог наложить шину на сломанную руку, если Мия была занята или недоступна. При необходимости он также охотно выполнял задачи Роберта.

— Продать? Лукаса, ты имеешь в виду? Серьёзно?

Мия и правда смотрела на Джокера с искренним удивлением.

— Раз андроиды стоят так дорого, — пояснил Джокер без тени смущения, — я предположил, что мы могли бы на этом заработать.

— Не существует чёрного рынка андроидов, Джокер, — пояснила Мия. — К тому же за торговлю государственной собственностью можно угодить под смертную казнь.

— Как и за пиратство, — равнодушно пожал плечами Джокер.

— Да кто бы купил этот биомусор? — хмыкнул Роберт. — Он бесполезен.

— Кое-кто мог бы с тобой не согласиться, — возразил Капитан. — Кто-то, кто отправил его на мой корабль, наверняка считал по-другому. Как ты думаешь, Лукас, бесполезен ли ты?

— Нет.

И снова Лукас сказал это прежде, чем успел обдумать свой ответ. В этот раз, однако, он обошёлся без самоанализа: тепло в груди продолжало нарастать и теперь уже больше напоминало жар.

— Да неужели? — если Капитан и попытался сказать это в саркастическом тоне, то его полностью перекрыла звучавшая в голосе злость. — Так и в чём твоя польза, ублюдок? Может, планируешь привести нас прямиком к правосудию?

Жар в груди уже полыхал, и Лукасу понадобилось серьёзное усилие, чтобы сосредоточиться на разговоре.

— Да, планирую.

По комнате пронеслась волна коротких, сдавленных смешков. Капитан, возможно, остался единственным, кто даже не улыбнулся.

— Интересно, — в его голосе не было ни грамма заинтересованности. — Может, расскажешь, как ты собираешься это сделать? Стряхнёшь с себя эту свою нездоровую бледность и переломаешь нам кости голыми руками? Или просто замучаешь нас до смерти лекциями о вреде пиратства?

Ни одна из этих опций Лукасу не подходила, и он промолчал. Его зрение затуманилось: черты лица Капитана превратились в расплывчатую маску, и он уже с трудом читал на нём эмоции. Лукаса это не беспокоило — вокруг него не было ничего важного, на чём стоило бы сфокусировать взгляд.

— Что с его глазами? — вопрос Капитана застал Мию врасплох.

Она снова подошла к Лукасу, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Понятия не имею… Никогда не видела ничего подобного. Один из его зрачков окрасился в бирюзовый. Такого не бывает… даже с андроидами.

Лукас почувствовал головокружение и рефлекторно наклонил голову. Мия недовольно нахмурилась и взяла его за подбородок, чтобы поднять голову обратно, но тут же резко отдёрнула руку.

— Да что за… У него чудовищный жар, он буквально горит!.. И что у него на шее?

Мия оттянула воротник комбинезона Лукаса вниз.

— Похоже на татуировку. Но вряд ли — я почти уверена, что этого пятна раньше не было.

— Наверняка не было, — вставил Джек. — Я бы заметил.

Недоверия заявление Джека ни у кого не вызвало — возможно, потому что единственным свободным от татуировок участком кожи являлось его лицо.

— Для пятна эта метка выглядит слишком осмысленно, — Капитан наклонился ниже, пытаясь рассмотреть рисунок. — Выглядит как две простые буквы «П» подряд. Эй, Лукас, что это значит? Кличка твоей бывшей подружки?

Вопрос не прозвучал так, словно на самом деле был адресован ему. К тому же все силы Лукаса сейчас были направлены на борьбу с жаром и тошнотой, и он снова не ответил.

— Я тебя спрашиваю, кусок овечьего дерьма! — теперь Капитан почти кричал. — Что означает «ПП» на твоей шее, висельник?!

Теперь Капитан полностью привлёк внимание Лукаса. Неожиданно он почувствовал, что именно этот вопрос поставит точку в происходящем, и облегчение волной прокатилось по его телу, органично смешавшись с лихорадкой.

— «ПП» означает «Превентивное правосудие». Это название новой государственной программы.

— Какой государственной программы? О чём ты, чёрт возьми, нам тут толкуешь?

У Лукаса мелькнула мысль, что вопрос, возможно, задан слишком поздно. Люди вокруг него превратились в размытые силуэты, колыхавшиеся подобно горячему воздуху над костром. Но зрение было не единственным — и далеко не самым важным — из того, над чем он уже с трудом мог сосредоточиться. Мысли перемешивались и тонули в огне, давно заполнившем не только грудную клетку, но и разлившемся по всему телу.

Однако внезапно возникшая потребность выговориться оказалась сильнее его нежелания думать, двигаться или даже жить. Не без труда открыв пересохший рот и едва шевельнув распухшим языком, он начал произносить слова — и сам удивился, насколько легко и чисто зазвучала его речь. Словно кто-то включил заранее подготовленную запись.

— С учётом постоянно растущего количества случаев космического пиратства, а также низкого рейтинга раскрываемости подобных преступлений властями Планетарного Содружества был принят ряд значимых решений. С учётом неизбежности спланированного правонарушения сбор доказательств противоправной деятельности считать необязательным. Привлечение членов организованной преступной ячейки к формальному суду считать необязательным. Присутствие авторизованного представителя власти на этапах планирования и подготовки преступного акта считать обязательным. В случае приведения спланированного акта пиратства в исполнение авторизованный представитель власти наделяется полномочиями, необходимыми для предотвращения совершения преступления, вплоть до физического уничтожения преступной ячейки, а также их транспортных средств и иного имущества.

Помещение машинного отделения заполнилось вскриками протеста, возмущения и ярости. Но преобладающей эмоцией оказался страх. Шум нарастал, и Капитан нетерпеливо взмахнул рукой, остановив волну недовольства, как дирижёр заставляет замолчать оркестр.

— Это чушь собачья, — он почти выплюнул эти слова в лицо Лукаса. — Такой закон привёл бы к изменению Конституции. Незамеченным это остаться не могло.

— Третий параграф пятьдесят четвёртой статьи позволяет изменить Конституцию без предварительного уведомления, если существует угроза национальной безопасности.

Напряжённое молчание плотным слоем скопилось под потолком и тяжело опустилось на плечи присутствующих.

— Ты хреново выглядишь, Лукас, — сообщил Капитан. — Как ты собираешься… что там в твоём гавканье было? Физическое уничтожение кого-то там?

— Взрывное устройство, — с готовностью пояснил Лукас.

— Ты бы никогда даже пистон не смог бы пронести на корабль. Какая, к чёрту, бомба?..

Что-то среднее между глубоким вздохом и стоном со стороны Мии оборвало его тираду. Капитан нетерпеливо обернулся.

— Он и есть бомба. Химическая бомба, — изумление в голосе Мии внезапно сменилось страхом, щедро приправленным отрицанием. — И я запустила этот процесс…

— Ты же понимаешь, он не мог всё это спланировать. Ни единого шанса. Мы могли бы избить его до полусмерти, допросить на мостике или в трюме, а то и попросту выбросить в шлюз…

Лукас мог бы объяснить. Он мог бы рассказать Капитану и членам экипажа, что Мия не запустила химическую реакцию проколом иглы — это сделал ещё Игорь, актом откровенной агрессии в кубрике Лукаса. Новый экспериментальный контроллер, отвечавший за нейропсихологические функции андроида, определил ситуацию как ключевой момент расследования и выбросил активатор в кровеносную систему. Однако сознательная функция Лукаса была завершена: он больше не считал необходимым отвечать на вопросы.

— Зачем ты остановил двигатели, Лукас? Почему ты просто не взорвал себя в столовой, почему…

— Думаю, я знаю, — голос Арона прозвучал сдавленно и глухо. — Химическая бомба не способна нанести серьёзный урон кораблю… и кто-то из экипажа мог бы выжить. Ему нужно было активировать бомбу здесь, чтобы спровоцировать детонацию ядерного топлива.

— Ты же шутишь, да? — Капитан на глазах терял остатки контроля над эмоциями. — Какая, нахрен, детонация уранового топлива? Ты его с керосином смешал, что ли?!

— Это не топливо как таковое, — почему-то Арон пытался оправдаться даже в такой ситуации. — Дело в системе охлаждения. Взрыв её наверняка серьёзно перегрузит реактор, и затем…

— Достаточно! — рявкнул Капитан. — У нас нет на это времени. Джек, Джокер, Роберт, тащите его к шлюзу.

Мир вокруг Лукаса медленно угасал. Он едва почувствовал, как чьи-то сильные пальцы сомкнулись на его запястьях и оторвали тело от пола. Свет крутанулся перед глазами, и раскалённая агония прокатилась из желудка вверх по пищеводу, выплеснувшись фонтаном наружу. Крики боли и ужаса ударили по ушам почти одновременно с запахом палёного мяса, окатившим ноздри.

— Чёртов ублюдок! Хватайте его за ноги! Да не за щиколотки — за обувь! Не прикасайтесь к открытой коже!

Мир крутанулся снова, и Лукас ощутил, как его голова безвольно повисла на ослабевшей шее. Стремительно тускнеющий свет светодиодных ламп медленно проплывал перед его всё ещё открытыми, но уже неподвижными глазами. Ещё недавно почти невыносимая боль исчезла вместе с лихорадочным жаром и тошнотой.

Теперь он чувствовал лишь маленькое раскалённое солнце, вспыхнувшее в груди и разгоравшееся со скоростью фейерверка. Ещё до того, как его тело покинуло машинный отсек, это солнце превратилось в сверхновую.