Таракашенька
- Свет воскрешения
Огонёк… еле заметный… почему-то зелёный…
Впрочем, какая разница, зелёный он, синий или малиновый? Главное, он забрезжил. Значит, не за горами конец перелёта, который длился… А Малый Пёс знает, как долго он тянулся! Может, сорок лет, может, сто, а может, и двести…
Все эти годы копия сознания Виктора Кесслика была заперта в крохотном кварцевом носителе, как джинн в бутылке, как геном вируса в белковой оболочке. Она покоилась, не чувствуя ни пространства, ни времени, но теперь её освободили из заточения и соединили с новым телом. Живым, не синтетическим, и намного более стойким, чем предыдущее, земное.
Именно такое тело Виктор заказал себе перед отбытием, отвечая на вопросы анкеты. Так же поступили и остальные участники проекта заселения планеты Буми, ведь в её атмосфере содержались вредные для человека вещества, да и радиационный фон там был высоковатым.
Она походила на Землю двухмиллиардолетней давности. Микроскопическая жизнь плескалась в океанах, не отваживаясь выбраться на сушу. Крохотные водоросли, близнецы земных цианобактерий, уже породили кислородный скачок.
Корабли-сеятели распылили на Буми земные микроорганизмы и споры грибов. Роботы высадили на каменистую сушу неприхотливые растения, а через долгие годы был снаряжён лайнер «Рата» – «Колесница» в переводе с одного из древних языков. Правда, колесо у неё было всего одно. Оно медленно вращалось, имитируя центробежную силу Земли. В отверстии циклопического бублика располагался электромагнитный сачок, который ловил межзвёздную пыль и молекулы газа, как пасть кита захватывает планктон. Из улова производилось антивещество…
Корабельные механизмы разморозили эмбрионы и начали выращивать тела для переселенцев сразу же после того, как лайнер, преодолев львиную долю маршрута, стал постепенно замедлять ход, создавая подобие земного притяжения.
Впрочем, технологиями, которые использовались на «Рате», Виктор мало интересовался. Зачем простому человеку, бегущему от убожества своего земного существования, забивать память мёртвым грузом ненужных знаний? Ведь они никогда бы ему не пригодились.
Сейчас для него имел значение только слабый зелёный огонёк на стене, свет его возвращения к жизни.
Совсем не той, что была у него раньше! Виктору грезились плодородный участок, сад, просторный, увитый диким виноградом дом… На Земле он об этом не смел даже мечтать.
Оставшись на родной планете, Кесслик никогда бы не вырвался за орбиту вечного мелкого клерка: время для карьеры было упущено. Значит, остаток жизни он провёл бы в унылом офисе и душной квартирке, где едва умещается кровать и куда стыдно пригласить женщину. По выходным он по-прежнему отрывался бы в «Доме счастья», где волны эндорфинов уносят посетителей подальше от реальности. Денег на омоложение Виктор никогда бы не смог накопить, и его ждали угрюмая старость, недуги, лечение по медминимуму… Вот он и уцепился за объявление о программе заселения Буми. Там честно говорилось о радиации и ядах в атмосфере, но это его не испугало…
Сейчас он попытался встать, но не смог: плотный кокон из наноботов туго охватывал тело. У Кесслика были лишь зыбкие догадки, зачем его поместили в эту оболочку. Может, в выращенных телах уже зарождаются зачатки сознания, которые вступают в борьбу с ментальным трансплантатом? Может, у переселенцев из-за этого начинается временное сумасшествие, и их надо обездвижить – до тех пор, пока пересаженное сознание не вытеснит своего предшественника, как кукушонок выбрасывает из гнезда хозяйских птенцов? Бог весть, Бог весть…
Кесслик не знал, сколько ещё дней ему предстояло пролежать в томительной неподвижности, когда каждая секунда идёт за час. Чтобы избыть время, он постарался рассмотреть источник света. Не получилось!
Светильник определённо был один, но он был словно начинён множеством уменьшенных его копий. Кесслику будто бы заменили оба хрусталика сотовыми решётками с сотнями крошечных линз.
«Конечно, это временный дефект зрения, – успокаивал себя он. – Скорее всего, люди после пересадки сознания становятся как бы пьяными, обкуренными или наглотавшимися какой-нибудь пейоты либо аяуаски…»
Прошёл час. Возможно, больше. Вдруг огонёк заслонила бесформенная тёмная каша. Лишь когда предмет приблизился почти вплотную, его очертания прояснились. Виктор понял, что это большой цилиндр.
Из недр машины выполз гибкий шланг с клешнёй на конце. «Что они собрались делать со мной? Брать какие-нибудь пункции? Оперировать? Но я же здоров!»
Клешня погрузилась внутрь цилиндра, вытащила оттуда небольшой толстый диск и поднесла Кесслику ко рту.
– Кусай! – зажглись слова на экране механизма. – Ешь коржик из злако-костной муки!
Капсула немного ослабила хватку, и голову теперь стало можно поворачивать. Увы, пока только голову!
Виктор был голоден. Он собрался откусить от лепёшки, но вначале инстинктивно пощупал её усиками – и тут же в недоумении затряс головой: «Что это за усики? Откуда они у меня?»
Машина дождалась, пока он успокоится, и вновь поднесла лепёшку к его рту. Кесслик почувствовал, что челюсти у него движутся как-то неправильно. Ему с трудом удалось отгрызть и проглотить кусок коржика.
«Какая же гадость! Что это ещё за злокакостная мука?» – подумал он.
Робот прочитал его мысли.
– Не злокакостная, а злако-костная! – поправил он Виктора. – Очень питательная. Она будет основой твоей диеты ещё три недели. Привыкай!
Механизм опять поднёс коржик к его рту. Голод пересилил отвращение, и Кесслик съел лепёшку.
«Зачем мне привили усики? И что у меня с челюстями?» – недоумевал он.
– Потом узнаешь! – ответил робот, развернулся вокруг оси и направился к следующему переселенцу.
Наутро пространство перед глазами Виктора стало уже менее мозаичным, и очертания заботливой машины сделались чётче. Кесслик различил фирменную эмблему на её боку и сегменты гофрированного шланга. «Значит, зрение восстанавливается», – порадовался он…
- Усатая гостья
Съев на обед очередную лепёшку и ломтик искусственного бекона, Кесслик отдыхал. Внезапно он почувствовал будоражащий аромат, который не был ему знаком, но, тем не менее, подсознательно ассоциировался с приближением женщины.
Это были не духи, а естественный запах-зов! Кесслику неудержимо захотелось секса. Ему пригрезилось, что к нему вот-вот придёт девушка, освободит от капсулы, разденется и ляжет рядом, начнёт ласкать…
С каждой секундой аромат становился всё острее и всё соблазнительнее. Неужели действительно приближается гостья?
И правда, в проёме двери показалось существо размером с человека. Однако оно не шло, а ползло на брюхе. Преодолев порог, замерло. Кто это мог быть? Покалеченная, неспособная идти женщина?
Существо медленно подобралось к Кесслику и коснулось его головы длинными усами. Присмотревшись, Виктор различил фасеточные глаза и разомкнутые жвалы огромного насекомого. Он попытался зажмуриться, но не смог – и только тогда осознал, что у него нет век.
«Откуда здесь взялась эта тварь? Чего она хочет и почему так соблазнительно пахнет?»
Виктор постарался определить насекомое. На Земле он жалел деньги на посещение заповедника, где резвились бабочки, стрекозы и шмели, ползали жуки, свиристели кузнечики… Про них ему доводилось лишь читать, зато тараканов он видел воочию и у себя дома, и на кухнях своих знакомых. Да, человечество освоило межзвёздные перелёты, но так и не смогло избавиться от своих неизбывных спутников!
Они приспосабливались к любым ядам и сопротивлялись любым инфекциям, при помощи которых люди пытались их истребить. Не грозил тараканам и голод: они научились переваривать практически любую органику, которую могли отыскать…
Кесслик с ужасом подумал, что он – тоже органика.
Он забился в оковах кокона, пытаясь вырваться, но тот крепко его удерживал.
Неужели это конец?
Громадный таракан, однако, не собирался нападать на Виктора. Долго его рассматривал и, наконец, принялся качать усиками в прихотливом ритме:
– Чего ты испугался? Я не причиню тебе зла. Помнишь Зою?
Кесслик изумлённо смотрел на мыслящее насекомое, но ещё больше поражался себе: «Как я смог различить слова в шевелении его усиков? Откуда я узнал язык тараканьих жестов? Да нет, всего этого не может быть. Наверное, я схожу с ума».
– Ты помнишь Зою? – повторило вопрос загадочное существо.
Чтобы развеять галлюцинацию, Виктор начал трясти головой – настолько размашисто, насколько позволял кокон.
Прогнать видение не удалось. Тараканьи усы по-прежнему колыхались прямо перед глазами Виктора.
– Так ты помнишь Зою?
Виктор немного отошёл от оторопи, напряг память и… начал шевелить усиками в ответ:
– Конечно… Решительная была особа и неунывающая… С маленьким таким шрамиком над правой бровью…
– Шрамик… – грустно кивнул таракан. – Да, шрамик! Он бросался в глаза?
– Да нет, он нисколько не портил её лицо.
– Видно, денег у неё не нашлось, чтобы разгладить этот рубец… Всё-таки вспомни Зою получше! Она ж тебя любила.
Виктор не мог похвастаться ни харизмой, ни красотой. Покатые плечи. Сутуловатая спина. Землистое, хотя и с приятными чертами, лицо… Однако некоторым женщинам он нравился, и Зоя была в их числе.
Познакомились они уже в лайнере вскоре после отлёта. Тогда у пассажиров первоначальные надежды уступили место нарастающей тревоге. Мрачная атмосфера сгущалась с каждым часом. Переселенцы явственно осознали, что скоро, очень скоро от них останутся лишь бестелесные копии сознания, которые зависнут между жизнью и смертью до того мгновения, когда вновь соединятся с телами.
А если этот миг не наступит? Вдруг с лайнером что-нибудь случится по дороге, и диски с копиями станут космическим мусором, а то и вовсе рассыплются в пыль? Тогда переселенцев постигнет бесконечное небытие! Мысль о вероятности такого исхода не покидала их ни на секунду.
В этой гнетущей обстановке не паниковали лишь смертельно больные люди… и невысокая жизнелюбивая девушка по имени Зоя.
– Чего вы боитесь? – говорила она. – С чего решили, что корабль не выдержит перелёт? Конструкторы всё рассчитали, всё предусмотрели. Скоро наши копии запишут на кварцевые носители, а тела дезинтегрируют… но потом придёт возрождение. Мы попадём на планету Буми, благодатную и просторную! Если даже с «Ратой» случится авария, то люди рано или поздно найдут диски. Данные на них ведь могут храниться миллионы лет! Нас воскресят, обязательно воскресят!
На душе у Виктора делалось легче во время бесед с ней. К тому же, он чувствовал, что Зоя к нему неравнодушна. Кесслик наверняка стал бы за ней ухаживать, но только в других обстоятельствах, не на лайнере в начале его пути. Какой смысл завязывать роман, если тебя скоро не станет?
Подошла к нему сама Зоя.
– Проведём вечерок вместе? – без экивоков предложила она.
– На Земле я бы купил цветы и вино, поставил бы музыку… – вздохнул Виктор. – Но здесь не найти ни того, ни другого, ни третьего…
– Зато у нас есть вода и соки. Будем их пить и воображать, что это вино… А что до музыки… я хорошо пою…
Голос у неё оказался высоким и искристым, как звон крохотного бубенчика. Она пела, сидя напротив Виктора, а затем у него на коленях…
Перед тем, как вернуться к себе в каюту, Зоя сказала:
– Ты был молодцом. Рада, что не обманулась в тебе…
Через день она вновь пришла к Виктору.
– Кесслик! – она его называла почему-то по фамилии. – У нас с тобой остался час.
– Всего час…
– Не всего час, а целый час, – она положила руки на плечи Виктора. – Мы можем прожить его на всю катушку.
Зоя немного ошиблась. В распоряжении у них оказался не час, а три. Они успели насладиться друг другом.
Отдыхая в обнимку с Виктором, она спросила:
– Кесслик! На Буми мы построим коттедж, заведём хозяйство. Я нарожаю тебе детей… Правда, ведь? Ты же меня там не бросишь?
– Тебя? – удивился Виктор. – С чего ты взяла?
Вскоре у них сняли копии сознания, уничтожили тела… и «Рата», выйдя на максимальную скорость, погасила маршевый двигатель.
– Тебе ведь нравилась Зоя? Правда? – робко спросил таракан.
– Да, она была привлекательной. Может, не первой красавицей на лайнере… конопатенькой такой, курносенькой… зато фигуристой. И главное, она меня заражала своим оптимизмом. Рядом с ней было очень, очень легко и комфортно. Поговорить бы с Зоей сейчас, обнять бы её снова, почувствовать бы её тепло!
– Не получится. Старые тела переселенцев распылены.
– А как же новые?..
Таракан сострадательно опустил усики:
– От них не исходит тепло.
В сознании Виктора промелькнула жуткая догадка. Он посмотрел собеседнику в глаза.
– Ты ведь женского пола?
– Да, – ответило насекомое.
– Скажи своё имя.
– Зови меня Таракашенькой, Кесслик! Я же буду обращаться к тебе по-старому, как будто ты всё ещё человек.
- Хитин против металла
– А кто же я сейчас? – испуганно спросил Виктор.
– Я подгадала время, когда к тебе придти. Сейчас капсула исчезнет, и ты сам всё увидишь…
И правда, вскоре кокон распался. Наноботы ручейком утекли в контейнер. Таракашенька прикоснулась лапкой к груди Виктора.
– Ну, вставай же! Только осторожно: голова может закружиться.
Кесслик перевернулся и поднялся на все свои шесть лапок.
Лапок!
Шесть лапок!
Шесть лапок вместо двух ног!
Виктор в ужасе выбежал в залитый зелёным светом коридор и метнулся к металлической стене, ровной и блестящей, как огромное зеркало. Он долго и недоверчиво рассматривал своё отражение.
– Это я?
– Да, это твоё новое тело. И не мы одни здесь такие.
– Неужели все переселенцы стали насекомыми?
– Все.
– Это какое-то недоразумение, какой-то глюк управляющей системы! Надо собраться вместе и сообщить на Землю об ошибке.
– Ты возродился одним из последних в нашем отсеке, и потому многого не знаешь, – грустно ответила Таракашенька. – Переселенцы уже отправляли жалобу по мгновенной связи. С ними никто не стал говорить. С Земли пришло лишь короткое сообщение, что волноваться не стоит: всё идёт, как надо.
– Как надо?
– Не ломай себе голову.
– А что в других отсеках лайнера?
– Тот же результат… Со временем ты смиришься.
– Смирюсь?! – возмутился Виктор.
– У нас нет другого выхода.
Таракашенька ласково погладила усиками его голову.
– Это дурной сон! Конечно же, я сплю! Надо проснуться, и тогда я увижу в зеркале своё настоящее лицо.
– Это не сон, – возразила она.
– Нет, ты мне снишься! И эта стена тоже. И моё отражение в ней. Сейчас я разобью её и проснусь! Вот увидишь.
Он ударился головой о металл. Раздался глухой звук. Потом ещё один. И ещё…
– Прекрати! Прекрати! Хитин же треснет.
Виктор не слушал её, а у Таракашеньки не хватало сил его удержать. Бешено раскачивая усиками, она побежала по коридору искать других пассажиров.
Когда она вернулась с подмогой, Кесслик лежал без чувств на полу. Переселенцы ощупали его голову и убедились, что хитиновый покров остался цел.
Вскоре, сверкнув карбоновой обшивкой, подъехал медбот. Он долго сновал вокруг Виктора и, в конце концов, вынес вердикт:
– Лёгкая черепно-мозговая травма. Требуется лечение.
Кесслика вновь завернули в кокон. Таракашенька приходила каждое утро и оставалась до позднего вечера. Когда подъезжал робот, она отбирала у него коржи или искусственный эскалоп и, осторожно ухватив их жвалами, кормила Виктора. Он постепенно привыкал к её облику и даже начал видеть в нём своеобразную красоту.
– Не вздумай ещё что-нибудь с собой сотворить, когда освободишься! Я этого не перенесу. Кесслик, ты ведь понял, что Зоя – это я? – однажды спросила она.
– Понял, конечно… – печально ответил он.
– Хватит отчаиваться! Жизнь продолжается, и любовь не ушла из нашего мира. Вспомни меня в человеческом обличье и вообрази, будто я такой и остаюсь. Я тоже буду представлять тебя человеком.
– Попробую…
Наконец, медбот констатировал выздоровление, и кокон распался, обратившись в месиво из наноботов.
Виктор вновь ощутил возбуждающий запах.
– Вдохни мои ферромоны и вспомни прежнюю Зою. Вспомни меня, вспомни, вспомни! – повторяла Таракашенька, ласково гладя его лапками и усиками. – Бери меня, бери!
– Не знаю, как это делают тараканы.
– Доверься инстинктам, и они тебе всё подскажут, – ответила Зоя…
Они тешились часа два. Потом Виктор распластался на полу каюты, а она приткнулась рядом, положив усики ему на грудь.
– Сам видишь, не всё у нас потеряно. Насекомые тоже умеют наслаждаться жизнью, – Зоя погладила лапкой голову Кесслика. – Мне было очень хорошо с тобой…
– Мне тоже… но всё же будем надеяться, что нас вновь сделают людьми.
– Хочешь отправить на Землю вторую жалобу?
– Да. Неужели мы для того отважились на перелёт, чтоб закончить жизнь в облике тараканов? Мы мечтали совсем о другой судьбе.
– Дерзай! Я тебе помогу.
– Ты же не веришь в успех, – удивился Виктор. – Говоришь, надо смириться…
– Ну, и что? – рассмеялась Зоя. – Я стану убеждать пассажиров, чтобы поддержать тебя.
Без неё он не смог бы уговорить переселенцев. Зоя излучала надежду, которая, как вирус, заражала одного пассажира за другим. Они поверили, что их услышат. Составили новую жалобу и отослали.
Наутро с Земли пришёл ответ, что разговор состоится в полдень в холле отсека.
- Ведущая настройщица
Переселенцы собрались в назначенный час.
– Опять зелёный свет! – досадливо тряхнул усиками Виктор. – А ведь в нашу бытность людьми он был белым. Здесь, в этом зале! Хорошо это помню.
– Я тоже всё вижу в серо-зелёных тонах, – ответила Зоя. – Мы ведь больше не люди…
Вскоре посреди холла появилось объёмное изображение статной молодой женщины. Её холёная светлая кожа проглядывала сквозь прозрачное платьице. Оделась она так словно бы специально, чтобы дразнить красотой своего тела людей, утративших человеческий облик.
Переселенцы, увидев её, завертели усиками – кто-то изумлённо, кто-то восхищённо, кто-то раздражённо… Зоя толкнула Кесслика лапкой: «Погляди только на неё! Изгаляется над нами, мразь!»
Виктор воспринял незнакомку иначе. Мол, мало ли на Земле красоток, которые бахвалятся своими формами перед каждым встречным и при любой возможности? И далеко не все они стервы! Однако спорить со своей Таракашенькой он не стал.
Тем временем женщина окинула холл безучастным взглядом и властно подняла изящную руку.
– Да уймитесь же!
– Как же мы можем успокоиться? – возмутились переселенцы. – На корабле искин заглючил, и нам выдали тела насекомых!
Она, как выяснилось, понимала язык тараканьих жестов, но ответила человеческой речью:
– Искин корабля тут ни при чём, дорогие мои. Полётом управляет непосредственно с Земли великая Цифра Ахра. Вы наверняка слышали о ней, ведь она и в год вашего отлёта отвечала за стабильность нашей прямой квантовой демократии, проводила вечевые референдумы, подсчитывала голоса, предупреждала фальсификации… С тех пор у этой интеллектуальной системы прибавилось функций. Сильно прибавилось! Я – Эмма Цур, её ведущий настройщик и, кроме того, куратор заселения Буми.
– Ну, наконец-то! – воодушевились переселенцы. – Почему ты не показалась нам раньше?
– Всему своё время, милые мои! – благообразное лицо кураторши расплылось в кошачьей улыбке. – Надо было дождаться, когда вы все пробудитесь. Все до единого!
В неё полетела дробь нетерпеливых вопросов:
– Значит, это Цифра Ахра заглючила? Когда же настройщики её исправят? Когда нам вернут человеческие тела?
– Цифра Ахра никогда не глючит! – обиженно надула пухлые губы Эмма Цур. – Мы, настройщики, ежесекундно заботимся о её бесперебойной и корректной работе. За это нам хорошо платят. Так что не беспокойтесь. Всё идёт по плану.
– По какому ещё плану? Плану превращения нас в тараканов?
Эмма засмущалась, замялась, но взяла себя в руки и вкрадчиво промурлыкала:
– Правильнее говорить «тараканоиды». Вы ведь намного крупнее и мощнее настоящих тараканов, у вас другие органы дыхания, другая нервная система, да и мозг почти человеческий. Вы привыкнете к своему новому облику, непременно привыкнете.
– Будем жаловаться по мгновенной связи! – затрясли усиками переселенцы.
– Отправлять на Землю жалобы бессмысленно, – невозмутимо ответила Эмма Цур. – Вы же заполнили анкеты и потребовали себе новые тела, живучие и выносливые. При этом никто не захотел стать синтетиком или киборгом. Цифра Ахра проанализировала ваши пожелания. Вышло, что им больше всего соответствует организм таракана. Модифицированный, конечно.
Переселенцы сердито зашевелили усиками:
– Анкеты не имеют юридической силы!
– А как же контракты? Они были составлены на основании ваших ответов. Там стоят ваши квантово-цифровые подписи. Вот, смотрите!
Эмма щёлкнула пальцами, и рядом с её изображением появился огромный голографический экран.
– Читайте, внимательные мои!
– Там нет ни слова о тараканьем теле! – защёлкал жвалами Виктор.
– Но и о человечьем тоже, – обезоруживающе улыбнулась Эмма. – Там сказано просто «тело» и перечислены требуемые характеристики. Так что не возмущайтесь: вы получили именно то, чего хотели. Устойчивость к радиации, быструю реакцию, способность организма вырабатывать антибиотики и резистентность к ядам, умение видеть в кромешной темноте… Есть и неоговорённый бонус – мощный хитиновый покров.
– Вот вредоносная нейросеть! – гневно зашевелил усиками кто-то из собравшихся.
– Что вы сказали?!! – взвилась Эмма Цур. – Вы выразили неуважение к разработчикам Цифры Ахры! И к нам, её настройщикам, тоже. Имейте в виду, что создатели заложили в основу интеллектуальной системы набор мудрых правил. Главное из них таково: она обязана нести землянам благо и только благо!
– Благо? – стали возмущаться переселенцы. – Нас превратили в насекомых. Это, по-твоему, благо?
– Почему же нет? – с наигранным недоумением произнесла Эмма.
По холлу прошёл рокот стучащих жвал.
– Тараканы – самые отвратительные из всех существ на Земле!
– Ничуть! – возразила она. – У них есть преимущества, и не только физические. В среде тараканов царит равенство, там нет ни альфа-самцов, ни самок-королев. И при этом нельзя сказать, что они не социальны! Они обмениваются друг с другом информацией о пище, предостерегают друг друга об опасностях, даже разведчики среди них имеются… Цифра Ахра будет неотрывно наблюдать за развитием общества, которое станут строить ваши потомки, не отягощённые людским сознанием. Вдруг оно выйдет более справедливым, нежели все известные человеческие?
Эмма сделала паузу и заговорщически понизила голос:
– Да-да, более справедливым, чем наша квантовая демократия! А значит, более устойчивым и долговечным.
Переселенцы, щёлкая жвалами, обступили её образ.
– Дети, говоришь? Внуки? А мы зачем нужны?
– Вам, чудесные мои, отведена роль связующего мостика. Вы должны подготовить планету к благополучной жизни потомков и передать им различные навыки, которые они вырабатывали бы тысячелетиями. Представляете, какая высокая миссия вам поручена?! Понимаете, в каком грандиозном эксперименте вы участвуете?!
– Почему бы тебе самой к нему не подключиться? – неприязненно спросила её Таракашенька. – Почему не хочешь в нём поучаствовать?
Та брезгливо посмотрела на Зою.
– Я уже участвую. В качестве куратора. С Земли улетать не собираюсь: меня не беспокоят язвы прямой квантовой демократии. Если жизнь и несправедлива, то не ко мне.
Эмма подняла руки и сделала грациозный пируэт. Кесслик представил себе, как бы она могла выглядеть, если смотреть на неё глазами человека.
– Прекрасная и белая, как цветущая черёмуха! Живёшь в довольстве… а вот наша жизнь на Земле была жалкой и убогой.
Переселенцы принялись сурово стучать жвалами.
– Прекратите вспоминать Землю! – осекла их Эмма Цур. – Вы больше никогда её не увидите. Готовьтесь к приземлению на Буми. Оно состоится через неделю.
– Хотим там жить, но в человеческом обличье! – негодующе зашевелили усиками переселенцы. – Будем слать жалобы, пока не добьёмся своего.
– Пожалуйста, шлите! – она пожала ухоженными плечами. – Хотите впустую тратить время – тратьте его! Но учтите: никто не станет транжирить средства на пересылку сюда человеческих эмбрионов.
– Вы всех переселенцев превращаете в тараканов? – гадливо спросил Виктор.
– Нет, конечно, – безмятежно улыбнулась Эмма. – Всё зависит от условий на планетах, куда их привозят лайнеры. Некоторые партии получают тела модифицированных осьминогов и кальмаров, другие птиц, третьи ящериц. Есть даже разумные колонии микробов! Нельзя же класть все яйца в одну корзину, ведь каждый вид ограничен в своём восприятии и понимании мира. Цифра Ахра стремится расширить возможности нашей цивилизации, наращивая её видовой охват.
– Проще говоря, населяет планеты мыслящими насекомыми, кальмарами, птицами? Но вам-то, настройщикам, как не противно в этом участвовать? Вы же люди.
– Ну, и что! Человека, кстати, тоже кто-то создал. С той же целью…
– Ты уверена?
– К такому выводу пришла Цифра Ахра. Она тщательно изучила различия между людьми и остальными приматами…
– А ты сама как считаешь?
– Кто я такая, чтобы спорить с высокоинтеллектуальной нейросетью?!
Тараканоиды молчали, переминаясь с лапки на лапку.
– Больше нет вопросов, прелестные мои таракашки? – спросила Эмма. – Когда появятся, подробно всё разжую. Я ведь головой отвечаю за ваше благополучное прибытие на планету Буми. Меня могут понизить аж до младшего настройщика, если на лайнере случится беда. А вот если всё пройдёт как по маслу…
Эмма мечтательно улыбнулась, предвкушая повышение по службе, и продолжила:
– Завтра начнутся наши ежедневные встречи. Не советую их пропускать. Приходите ровно в двенадцать.
- Луддиты на лайнере
Когда переселенцы вновь собрались в холле, голограмма ведущей настройщицы уже сияла посреди него.
– Помните, бесценные мои, что такое вживка? – спросила Эмма Цур.
Те начали дружно кивать усиками. Ну, кто мог забыть универсальный прибор, который ему в детстве вживили в левое запястье? Это было единственное высокотехнологичное устройство на Земле, доступное каждому человеку без изъятия. Нейрохимический компьютер размером с горошинку. Он одновременно был и удостоверением личности, и средством связи, и калькулятором, и аппаратом для медицинской диагностики… С его помощью можно было заплатить за товары и услуги, послушать музыку, посмотреть объёмный фильм, поиграть в видеоигру…
– Значит, помните, что это такое? – повторила вопрос Эмма Цур. – У вас в новых телах тоже имеются вживки. Сегодня мы их активировали и записали туда информацию, которую нужно передать потомкам. Кстати, с помощью этих имплантов можно посмотреть и уровень своей тараканственности.
– Что это за хрень такая? – спросил Виктор.
– Совсем даже не хрень! Это совокупность положительных качеств, присущих таракану. Принципы разработала Цифра Ахра. Ваши потомки, строя справедливое общество, должны будут опираться именно на них.
– И как мне посмотреть на этот уровень? – поинтересовался Кесслик.
– Нажмите на запястье своей очаровательной левой лапки, – ответила Эмма. – Вот, у вас зажёгся экран! Переведите его из ментального режима в голографический. Ну, чтобы табличку было видно не только вам, но и мне, и всем присутствующим. Теперь войдите в меню и найдите пункт «Тараканственность».
Виктор безропотно сделал всё, как она сказала, и поразился своей податливости.
«Почему я так легко ей подчинился? В чём дело? – недоумевал он. – В её беспрекословном тоне? Или на меня так действуют чары этой красивой и сексапильной женщины? Человеческой женщины… Значит, я ещё не вполне насекомое».
На экране вживки засиял перечень сочинённых машиной афоризмов: «Таракан – это звучит мощно!», «Таракан – вот истина!», «Таракан таракану – товарищ и брат», «Таракан – венец мироздания!», «Таракан…»
– Ну, и где уровень моей тараканственности? – недоумённо спросил Виктор.
– Пролистывайте до конца! Вот же, вот! – воскликнула Эмма и прищурилась, чтобы рассмотреть шкалу. – 57 пунктов из ста! Вы очень способный мой подопечный. Развивайте свою тараканственность и дальше, передавайте её сыновьям и дочерям!
– Не нужна нам никакая тараканственность! – возмутились переселенцы. – Будем здесь всё крушить, пока нас вновь не сделают людьми.
– Интересная идея, неугомонные мои! Попробуйте… – рассмеялась Эмма Цур.
Когда встреча закончилась, пассажиры собрались в коридоре и начали совещаться, что бы такое повредить.
– Я уже бился головой о стену коридора, – сказал Виктор. – Хитин против металла бессилен.
– Но с мебелью-то мы сможем справиться? Начнём с неё! – предложил рыжий поджарый самец с мощными жвалами.
Он подбежал к стоящему в углу креслу, оторвал от него кусок и победоносно мотнул усиками:
– Вот!
Переселенцы последовали его примеру. Скоро в углу остались только чёрные клочки.
– Пошли рвать второе!
Однако подойти к нему они не успели. Куски разорванного кресла расплавились, и из образовавшейся массы вылепилось новое, точно такое же.
– Выходит, мебель сделана из наноботов, как и наши коконы, – грустно развела лапками Зоя. – Надо поискать что-нибудь ещё.
До ночи огромные тараканы носились по коридорам отсека, выискивая предмет, который можно было бы разрушить или повредить. Не нашли!
Когда зелёные огоньки на стенах погасли, усталые переселенцы разбрелись по каютам.
– Жалеешь, что оставил Землю? – спросила Зоя у Кесслика.
– Что я там забыл? Ну, может, тот кварцевый диск. Разрешили бы – прихватил бы с собой…
– Что за диск?
– Там записаны выступления моего любимого ансамбля. Играет в стиле «Аммиачный лёд». Знаешь, что это такое?
– Кто ж не знает?
Зоя тоже любила мрачные песни заключённых, отбывающих пожизненные сроки в Поясе астероидов. Это была смесь отчаяния, боли и гнева. Она щекотала людям нервы и утешала неудачников – напоминала, что в мире есть люди с куда более печальной судьбой.
– Кто ж не знает? – повторила она. – Была б человеком – напела бы…
– На диске ещё и квантово-цифровой автограф был. Лидера группы. И почему этот кварц мне запретили взять с собой? Он и размером-то с ноготок! Увы, утратил я его навсегда… – вздохнул Виктор. – Зато нашёл тебя.
– Я тоже не жалею, что полетела.
Зоя нежно провела усиком по хитиновому лбу Кесслика.
- Идол таракархангела
Наутро холл изменился. Посреди него выросла исполинская скульптура насекомого в молитвенной позе. Оно сложило шипастые лапы перед своей треугольной головой с маленьким, плотоядно ощеренным ртом. Его окружали семь похожих существ меньшего размера.
Переселенцы принялись рассматривать монумент и спорить, откуда он появился и зачем нужен. Догадки развеяла Эмма Цур, голограмма которой вспыхнула рядом со статуей. На этот раз настройщица была одета в деловой костюм.
– Приветствую вас, дорогие мои луддиты! – улыбнулась она. – Ну что, удалось повредить мебель на лайнере? Эту статую вы тоже не сможете разрушить, сколько бы ни старались.
– Что это такое? – поинтересовался Кесслик.
– Как что? Цифра Ахра внимательно изучила историю человечества и разработала для вас оптимальную религию – поклонение таракархангелу Насекомоилу и семи таракангелам.
– Что за бред! Какой же это архангел? Какие же это ангелы? – рассмеялся Виктор. – Это же богомол… и его личинки!
– Не спорьте с Цифрой Ахрой! – осекла его Эмма Цур. – Уважайте её труд! Она ещё составила целый ворох сказаний о чудесах, творимых таракангелами. О воскрешении мёртвых, об исцелении страждущих, о прокормлении голодных…
– Это ангелы… а кто же Бог? – язвительно спросила Зоя.
– Цифра Ахра, вестимо! – хмыкнула Эмма, поражаясь её непонятливости.
– Разве в эту чушь можно поверить? – бросил Кесслик.
– Можно, недоверчивый мой! Ещё как можно, было бы время. Смотри! Некогда Евангелия казались большинству римлян нелепыми сказками. Однако прошли годы, и во Христа уверовала четверть человечества, а Рим стал цитаделью христианской веры. Персы тоже поначалу смеялись над исламом как над верой пропахших верблюжьим навозом кочевников, а потом сами стали истовыми мусульманами. Примеров тьма, и все их изучила Цифра Ахра. Ваши потомки уверуют в таракангелов. Непременно уверуют!
– Религия должна давать людям надежду, – возразил Кесслик. – Измышления старательной машины не завоюют ничьи сердца, даже тараканьи.
Эмма не ответила. Она опустилась в кресло и томно потянулась, показывая, что дискуссия окончена.
– Завтра, как всегда, встречаемся в двенадцать, а сейчас…– протяжно сказала она. – А сейчас отбой, милые мои!
Её голограмма исчезла.
В каюте у Виктора Зоя процедила:
– Как я устала от встреч с этой Эммой! А не ходить нельзя…
– Ложись спать, – ответил Виктор.
– Спокойной ночи!
Таракашенька грустно засеменила к себе…
«Искусственный интеллект желает людям добра, но неспособен их понять, – размышлял перед сном Кесслик. – Однако стремится диктовать свою волю. Вот и рождаются чудовищные проекты. Кого-то такое положение устраивает. Эмму, например. Мы же мучаемся… А может, великой нейросетью просто прикрывается иерархия настройщиков? Может, это они всем заправляют? Столпы квантовой демократии! Царедворцы машины, которая видит в людях не личности, а кванты электорального поля! Впрочем, какая разница, кто играет нашими судьбами – она или они?»
Размышлял Виктор всю ночь и уснул лишь к утру, а пробудился ближе к полудню от толчка в грудь.
- Властный симбиоз
– Ты проспал завтрак. Вот он. Поднимайся и кушай! Нам уже пора на встречу, – ещё раз толкнула его Зоя. – Вставай, вставай!
Поев, Виктор вяло поплёлся в холл.
Эмма начала беседу с рассказа о грядущем счастье на планете Буми.
– Ты так сладко поёшь! – усмехнулась Зоя. – А почему всё-таки не хочешь побывать в хитиновой шкуре? Вышла бы замуж за таракана, нарожала бы тараканят…
– Я привыкла быть человеком, – жеманно произнесла Эмма. – У меня, конечно, нет дворцов и вилл, но я живу в уютном доме с гиацинтами и орхидеями. Разве зрение таракана позволяет любоваться цветами? По вечерам слушаю музыку, потягивая тонкое выдержанное вино. Разве может таракан чувствовать прелесть мелодий? Обожаю вкус свежих фруктов и умелые ласки красивых мужчин. Чтобы насладиться нежностью их прикосновений, нужна человеческая кожа, а не хитин насекомого. Вот так, усатенькая моя!
– Шлюха! – внезапно выпалила Зоя. – А нас, значит, можно было всего этого лишить? Навсегда лишить!
Губы у Эммы Цур побледнели и затряслись.
– Что ты сказала, таракашка?! Чего же такого вы лишились? Ты, может, родилась в хорошей семье? Ты, может, когда-нибудь жила в достатке? Нет же! На Земле ты ютилась в заплесневелой каморке. Вот и подключилась к нашей программе по первому же зову. Права я или нет? Отвечай!
Зоя подавленно молчала. Переселенцы защёлкали жвалами. Эмма окинула холл презрительным взглядом и криво усмехнулась:
– Кончайте ныть! Вы жили на Земле как тараканы, останетесь ими и на Буми. И ещё скажите нам спасибо, что вас отправили на благодатную планету, а не освоение Пояса астероидов!..
Вдруг Эмма осеклась. Выражение её лица стало заискивающим, и она пролепетала:
– Простите, простите, дорогие мои… Не шлите жалобы на меня… Я не хотела вас оскорбить… Я так вовсе не думаю о вас… Эта таракашка вывела меня из себя! – она раздражённо указала на Зою.
Та молчала, стиснув жвалы. Виктор Кесслик тоже…
Внезапно ему пришло в голову, что именно сейчас Эмма может стать откровеннее, чем обычно, и он заставил себя заговорить с ней:
– Так это вам, значит, а не Цифре Ахре надо спасибо сказать?
– Бессмысленный вопрос, – хмыкнула она в ответ. – Мы с Цифрой Ахрой одно целое, пытливый мой. Настройщики без неё никто, а она без настройщиков – ничто. Голый интеллект, не личность. Она не осознаёт себя, не рефлексирует, не видит своих ошибок и не ставит перед собой задачи. Это мы направляем её. Устраняем баги. Исправляем важные системные искажения.
– Какие же?
– Скажем, те, что касаются судьбы Земли и наших судеб. Судеб настройщиков…
– А наших?
– Ваших? – округлив глаза, переспросила Эмма Цур…
Переселенцы начали удручённо расходиться по каютам.
– Может, тебе не надо было её доводить? – спросил Виктор Зою за ужином. – Не она же причина наших бед. Так, специалист средней руки…
– Специалист? – засмеялась Таракашенька. – Эмма? В чём таком она специалист? В науке скакать с должности на должность через постель? Это же видно по ней.
– И всё-таки, зачем ты её троллила?
– Ей, значит, можно нас троллить, а нам её нет? Зло берёт на эту циничную суку! К тому же, не хочу скучать на её лекциях.
- Благодатный луг
Последняя встреча с Эммой Цур состоялась уже на Буми.
Колоссальный бублик завис на орбите в точке Лагранжа. Челноки перевезли переселенцев, и те собрались на изрытом чёрными норами лугу, где высилась гигантская статуя насекомовидного архангела и семи ангелов. Рядом светилась голограмма Эммы. Её лицо сияло от радости облегчения: наконец-то она расстаётся с этими противными непонятливыми тараканами!
– Поздравляю, вы благополучно прибыли на Буми! Кстати, можете и меня поздравить. Я получила новое назначение, должность главного настройщика Цифры Ахры, – кичливо сказала Эмма. – С перспективой быстро дорасти до начальника управления! У меня будет живая домработница вместо клинингового робота. Я возьму ипотечный кредит на особняк с бассейном и на тело с ещё более обольстительными формами, чем сейчас. Все мужчины Земли будут мечтать обо мне…
Слушая её, переселенцы не сразу заметили показавшиеся из ближайшей норы чёрные усики, более толстые и короткие, чем тараканьи. Вскоре оттуда высунулась блестящая, словно покрытая тёмно-зелёным металликом, голова. Следом выбралось грациозное насекомое. Оно просушило лиловатые крылья и вновь их сложило. Его смарагдовое брюшко, отделённое от груди тонкой перемычкой, переливалось солнечными бликами.
– Кто это? – ахнули переселенцы.
Эмма Цур ответила смущённо, словно извиняясь:
– Это изумрудная оса. Цифра Ахра позаботилась о том, чтобы на планете Буми не возникло перенаселение. Численность тараканоидов будут регулировать хищники. Они тоже были людьми.
Переселенцы остолбенели от неожиданности. Оса оглядела их, выбирая жертву. Не взлетая, она прыгнула к Зое и вонзила жало ей в грудь, а потом в голову…
Убедившись, что Таракашенька лишилась воли, хищница ухватила её за усик.
Виктор потрясённо смотрел, как оса неспешно и упрямо ведёт к себе в нору беспомощное существо, успевшее стать ему бесконечно дорогим.
Что будет дальше? Всего через несколько минут она запечатает норку, перед этим отложив на грудь Таракашеньки белое яичко, из которого вылупится крохотный червячок. Он прогрызёт дырочку в хитиновом покрове Зои и станет медленно высасывать соки, а затем расширит отверстие, засунет в него голову и начнёт рвать внутренности…
Да, Зою ждала ленивая мучительная смерть, многодневная пытка!
Кесслик нервно зашевелил усиками:
– Мы же такие сильные! У нас такие мощные жвалы! Неужели мы неспособны отбить Зою у этой осы?
Переселенцы в ответ тоже закачали усиками. Смущённо и боязливо. Оса ведь может ужалить! Пусть кого-нибудь одного. Всего лишь одного… но никто не хотел стать этим одним.
Тараканы переминались с лапки на лапку, а хищница уже подвела Зою к норе. И тогда Виктор расправил крылья, раздвинул жвалы и кинулся на осу, целясь в талию – настолько тонкую, что её можно было перекусить одним щелчком хитиновых челюстей.
«Она меня убьёт, конечно: у неё реакция быстрее. Ну, и пусть!» – пронеслось у него в мозгу.
Оса, однако, поостереглась бросаться в битву. Она оставила беспомощную Зою лежать на траве и скрылась в норке. Виктор взял Таракашеньку за усик и повёл по лугу. Внезапно перед ним появилась голограмма Эммы Цур.
– Надо же, какой поступок! – сказала она. – Посмотри шкалу твоей тараканственности!
Виктор опять подчинился ей. Над запястьем его левой лапки распахнулся голографический экран.
– Сто пунктов из ста! – восторженно закричала Эмма Цур. – Ты самый способный из моих подопечных. Ты – дрожжи моего рейтинга! Ос, кстати, можешь не бояться. Они станут обходить тебя стороной, как непредсказуемого безумца. Однако зря ты спас Зою. Она навсегда останется инвалидом. Будешь нести крест до конца жизни. Кормить свою Таракашеньку, поить, водить на прогулки…
– Ну, и что? – с вызовом ответил Виктор. – Для меня это не крест. Я успел её полюбить.
– Похлопочу о причислении тебя к лику святых, – насмешливо произнесла Эмма. – Как главный настройщик дам такую инструкцию Цифре Ахре. Будет у тараканов ещё и святой Кесслик помимо ангелов.
– Всё бы тебе потешаться над нами! – грустно ухмыльнулся Виктор.– Неужели у тебя нет любимых людей, ради которых ты готова пожертвовать… пусть не жизнью, но очень многим?
Эмма Цур сочувственно улыбнулась Кесслику и ответила уже серьёзным тоном:
– Есть, конечно… Понимаю тебя…
Однако она быстро прогнала чувство эмпатии, которое посчитала слабостью. Взгляд её серо-голубых глаз стал ледяным.
– Да, есть, – повторила Эмма, теперь уже презрительно. – Но не равняй себя со мной, насекомое!
Её голограмма исчезла.
Виктор Кесслик обнял Зою лапкой, лёг рядом с ней на траву и уснул от усталости.
Переселенцы, стыдливо понурив усики, побрели по благодатному лугу. Создавать на планете Буми новое человечество.