Записки Любопытной Варвары

 

Наконец Префектура сообщила мне адрес пенитенциарной школы, куда после месяца размышлений власть решилась-таки перевести меня из элитной Гимназии. «Так тебе и надо, выскочка, воображала, всезнайка, верхоглядка!» – шипели вслед бывшие  одноклассницы, по сути – одноклеточные водоросли.  Все перемены между уроками они, сбившись в комок биомассы, обсуждали парней в нашем классе и новый покрой праздничных халатов. Ну, и попутно – меня. Якобы им назло я взяла да переспала с Длинным Фелькой, пределом их мечтаний и целью их жалких интрижек. Ничего такого в действительности не было, сплетню распустил сам Фелька, выдавая желаемое за действительное, а доказывать обратное было бы контрпродуктивно. Просто настучала Фельке по куполу; он месяц ходил с синяком под глазом, на котором красиво переливались оттенки фиолетового и оранжевого, но это осталось между нами. К сожалению, кончилось дело тем, что, вопреки школьной этике недоносительства, об этом виртуальном (или завиральном?) событии доложили директрисе, а та, опасаясь обвинения в попустительстве и гнева высокородных родителей (ха-ха, вот уж где мораль не ночевала!), пустила эту сплетню дальше, вплоть до Префектуры. Последовал вердикт: за нарушение новоиспечённого Закона о целомудрии и за совращение несовершеннолетнего (этот-то долговязый тип сам уже пол школы совратил) исключить Барбару Малахофф из Гимназии (и это несмотря на первое место по успеваемости!) Ну, и в довершение всего я разбила нос одной своей очень глупой однокласснице, которая решила напоследок прокричать неведомо где отрытую дразнилку: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали!» Речь определённо шла не обо мне, но любопытной я действительно  была, и поэтому стишок показался мне обидным. Ну, и далее, как постановил Хаммурапи,  до-потопный царь, кажется, Ватикана: «В око – за око, в нос – за нос». Обиды я не спускаю.

Чтобы добраться до школы для изгоев, пришлось пересечь практически весь город. По дороге в последний, возможно, раз полюбовалась его центром. (А то говорят, что в этом исправительном заведении воспитуемых держат в клетках. Возможно ли такое?) Находился город в глубокой лощине между гор, которые ползли вверх до неба слева и справа от меня. Его рассекала надвое дорога, бегущая к нам откуда-то с гор и поднимающаяся обратно в горы. Все склоны были застроены разноцветными домиками, а над ними громоздился дворец Префекта, два флигеля которого обнимали холм. Дворец всегда сиял огнями, оттуда часто доносилась духовая музыка, а временами – барабанный бой: все важные события в городе происходили именно там. А на склоне горы напротив распластался другой многоярусный дворец – для почётных граждан, которыми приближенные к власти становились по достижении сорокапятилетия. После  торжественных проводов их больше никто не видел. Равно как и менее достойных граждан, которые, попрощавшись со своими потомками, уходили тихо, без  барабанного боя, но не в этот дворец, а куда-то ещё. Таков был социальный договор в нашей вселенной; все были готовы к тому, что  настанет срок, когда надо будет покинуть Рай и где-то на его Изнанке обратиться к трудам праведным по обеспечению райской жизни следующему поколению.

В центре города возвышался храм Вседержителя – золотой шар, вся поверхность которого была инкрустирована таинственными символами. Там были: колесо с восемью спицами, шестиугольная звезда, кресты различных конфигураций, рыба, полумесяц, лотос, иньиянь, спираль, трезубец, крылатый диск… Сквозь шар до самого неба прорастало огромное дерево, сплетённое из светящихся трубок, которое внутри шара распадалось внизу на толстые корни, уходящие куда-то вниз, под пол и под землю. По трубкам постоянно циркулировали жидкости: они постоянно меняли цвет, направление, скорость, насыщенность… Жрец при храме объяснял, что Вседержитель так думает. Кроме ствола дерева в храме не было ничего, но  каждый, кто входил в святилище, мог приблизиться к нему со своей молитвой и реально обрести умиротворение. Истово же верующие (не важно в какого бога) рассказывали, что при общении с ними дерево обретало человеческое лицо, давало им экзистенциальные советы и исцеляло от недугов. Верую ли я во что-нибудь? Сотни книг, записанных на «сколах», которые я прочитала или просмотрела в городской библиотеке, подсказывали мне, что скорее всего дерево – это та самая «думающая машина», о которых я читала в старинных книгах, но никогда не видела в действительности. (Из книг вообще можно было сделать вывод, что «до потопа» люди обладали невероятными знаниями и технологиями, которые они почему-то не взяли с собой сюда, в Рай). Поэтому, когда я была вне храма, я думала, что дерево – это машина. Но когда входила внутрь, волна благоговения накрывала меня с головой и приносила убеждённость: «Как, как я могла сомневаться! Ну, конечно, это Он, Вседержитель, управляющий нашей Вселенной, дающий нам воздух, тепло, воду, законы, да и саму жизнь!» Однажды во время такого просветления на стволе действительно возникло лицо, знакомое мне по портретам на деревянных досках, о которых я недавно «пролистала» книгу, и я услышала шёпот: «Бася, ты вырвешься из этого круга... Не дай себя остановить!» А может, мне это только пригрезилось.

Я миновала библиотеку, городской театр, общественную столовую, а также городскую тюрьму, перед которой на лавочке отдыхали все пятеро на данный момент заключённых. Один – за оскорбление властей: он обозвал Префекта «перфектом-мобиле», то ли на что-то намекая, то ли что-то напутав. Ещё четверо, две молодых пары,  отбывали по три месяца за нарушение «Закона о брачной селекции» и отказа от обязательного теста перед вступлением в брак. Право заводить потомство приобретали только пары с уровнем биологической совместимости в 85 процентов, не менее, и без особо вредных мутаций. В Раю должны жить только здоровые дети. А уродства у нас встречались, и мы их скрывали. Я, в частности, могла читать кончиками пальцев. Ни пользы, ни вреда от такой мутации не было, и её легко было скрывать.

Сверкали витринами несколько магазинов, где те, кто зарабатывал бонусы, мог купить товары сверх полагающейся бесплатной нормы. Бонусы можно было заработать на фабриках и плантациях, куда желающих утром отвозил, и откуда вечером привозил электробус, но я предпочитала проводить время в библиотеке за просмотром «сколов», хотя бонусов за это не полагалось.

Внешняя привлекательность городской застройки снижалась по мере удаления от центра: с категории «Люкс» до категории «Каюк-с», именно здесь и находилось «исправительное заведение». Школа – маленькая;  видать, юных хулиганов в городе дефицит. Небольшой коридор, полдюжины дверей, пластмассовые цветочки. Нахожу свой класс, открываю дверь. Готова к отпору при любом раскладе. Меня ожидаемо ожидали. Вот и первая проверка «на хилость», как говорят. Перед дверью, загораживая проход, высится столб из нагромождённых друг на друга табуреток; вижу также восемнадцать пар глаз, которые в меня просто вцепились.  Ждут моих  действий, с учётом которых в дальнейшем  будут строится отношения со мной. Наманекюренным пальчиком легонько касаюсь столба; тот, величественно  распадаясь на части, с неповторимым грохотом рушится на пол, перегородив всю комнату. (Подумала: хорошо, что ведро с помоями поленились повесить над дверью). Оставив без внимания содеянное, прохожу в класс и сажусь на единственно свободное место – рядом с курчавым плечистым парнем, который, кстати, на дверь не смотрел, а читал в ридере что-то своё. «Привет, я –  Барбара», – сказала я и протянула  руку. «Алеф», – ответил он, и мы обменялись крепкими рукопожатиями. Между нами уже тогда проскочила искра взаимного интереса.

– Эй, Барби, – за моей спиной раздался писклявый голос, который старался быть грубым, – а кто за тобой этот бардак разбирать будет?

– Да ты, Кен, и будешь, – пульнула я в ответ не оборачиваясь, – да шевели своей задницей побыстрее, а то в конце коридора Воспитатель маячит. Сейчас зайдёт меня представлять. (Барби и Кеном у нас зовут тех, кто любит повыпендриваться).

Ни слова не говоря, Кен схватил меня сзади за косу и развернул к себе, за что незамедлительно и получил прямой в нос (мой обычный ответ на внешние раздражители; отец-препод атлетики научил). Кружевного платочка у него не оказалось, и, размазывая кровавые сопли, он, как и все остальные (кроме Алефа), бросился за своей табуреткой. Едва успели с грохотом на них усесться, как вошёл он – Воспитатель, точнее инквизитор, вершитель судеб  бедных изгоев.

Моложавый, с цепким взглядом, он неожиданно тепло меня приветствовал (обрадовался, что я подниму им статистику успеваемости?) и, взглянув на Кена, предупредил, что если меня кто пальцем тронет, то будет иметь дело с ним лично. (Может, сам на меня глаз положил? Не дождётся!) Затем перешёл к основной части, которая вызвала у меня, да и не только, ну просто оторопь. Вместо ожидаемых тоскливых порицаний и угроз (которых мы и до него наслышались) он вдруг заявил следующее: «Ну вот, теперь все в сборе, можно начинать. Вас собрали здесь не для наказания, которого вы, несомненно, заслуживаете, а с секретной целью придать новый смысл вашему никчёмному существованию. Выдать вам, палочки, которые превратят ваши минусы в плюсы. Понятно?» – «Понятно!» – прогудел кто-то в классе. Остальные молчали, эти словесные выкрутасы пока нам понятны не были. «Вы проявили себя по жизни не только шкодливой шпаной, но и настоящими бойцами, – продолжил удивлять Воспитатель, – готовыми показать школьной биомассе какими должны быть настоящие парни, готовые навести конкретный, наш порядок». (Фраза про «наш порядок» цвету городского хулиганства понравилась; они задвигались на своих табуретках, стали обмениваться одобрительным мычанием.) «Поэтому  Префектура приняла негласное решение, – продолжил «педагог», –  сделать из вас боевой отряд молодых героев, готовых встать как один против…» Далее Воспитателя замкнуло, он никак не мог сформулировать, против кого этот достойный отряд должен  был встать. Потом махнул  рукой и закончил выступление словами: «Ну, вы поняли, о чём речь! Отряд будет называться «Гладиолус»; если кто плохо учил до-потопную историю, то так назывался меч у древнеримских легионеров.» – «Меч назывался гладиус, а гладиолус – это когда-то цветок такой был», – рассеянно вставил Алеф, думая о чём-то своём, за что получил многообещающий взгляд «эрудита»-Воспитателя.  В заключение всем, кто «понял, о чём  речь», было приказано идти в каптёрку и получить обмундирование и боевые дубинки; тем же, кто всё ещё не понял (это нам с Алефом), было предложено остаться и продолжить  беседу.

Возбуждённые приобретением нового социального статуса, городские отбросы загрохотали табуретками, сбились в стаю и двинулись вслед за Воспитателем.  По дороге к двери Кен, проходя мимо, отвесил мне чувствительный подзатыльник. О котором сразу и пожалел. Алеф одним прыжком настиг мерзавца, схватил за ворот, как мешок с тряпьём швырнул его передо мной на колени и, еле сдерживая ярость, приказал свистящим шёпотом: «Проси прощения, паскуда!» Тот пытался возражать, но после того, как его голова дважды шумно столкнулась с ножкой стола, прошамкал: «Прости, подруга, больше не буду». В знак благодарности я одарила Алефа всей теплотой взгляда, на которую была способна.

Беседу с нами продолжил Профессор – лохматый и тощий субъект, который старался говорить «как пацаны», из чего получался смешной и вульгарный жаргон. Таким образом он, наверно, искал лёгкий путь к нашим сердцам.

– Ну, что, Барби, ты, говорят, была в школе сверхновой звездой на тусклом небосклоне? Блесни и у нас чем-нибудь, только не обнажёнкой.

– Меня, если что, зовут Барбара, для своих – Бася, а для совсем чужих, вроде вас, мадемуазель Малахофф.  Обнажёнкой блещу по обстоятельствам, но вы не в списке.

– Имеется задача, – Профессор нахмурился, сбросил маску панибратства и заговорил без приблатнённых интонаций. – В сфере диаметром 30 км, на её внутренней поверхности, находится человек. С какой скоростью должна вращаться сфера, чтобы центробежную силу он ощущал как притяжение своей планеты. Сможете решить, мадемуазель Малахофф?

– Скорее да, чем нет, Профессор, – я подошла к доске и взяла мелок. – А какое ускорение свободного падения g на этой самой планете?

– Предположим, g=9.81 м/с2

– Ну, тогда, чтобы на внутренней поверхности шара человек чувствовал себя так же, как на своей планете, центробежная сила должна составлять: mω2R=mg , где  mg – вес человека на его планете. Далее: g=ω2r, …  – После ряда простых вычислений я нарисовала на доске ответ: период вращения сферы вокруг своей оси должен составить 4.1 минуты.

Профессор озадаченно посмотрел сперва на доску, потом на меня: «И как же, позвольте узнать «мадемуазель Малахофф», математика в вас уживается с хулиганством и  распущенностью?» «Я не сваливаю все деликатесы разом в одну тарелку, – был ответ. – Любопытство у меня идёт первым блюдом, математика – на второе, а похулиганить – на десерт. Распущенность же – это как рюмка ликёра на ночь.» Заметила, что Алеф смотрит на меня с одобрительным удивлением. Или мне так показалось?

– Тогда ещё задачка, – не унимался Профессор, – предположим, что эта сфера движется по вытянутой эллипсоидной орбите вокруг звезды. В точке апогелия она практически остановится, а потом с ускорением возобновит движение по орбите по направлению к звезде. Период обращения сферы 200 лет. Какую искусственную «силу тяжести» будет испытывать астронавт благодаря этому ускорению?

– Если сфера остановится, то слетит с орбиты и просто упадёт на звезду. Поэтому без внешнего воздействия остановиться она не может. В любом случае никакой «искусственной силы тяжести» для астронавта возникать не будет; независимо от формы орбиты и величины ускорения он будет находиться в состоянии невесомости. (Интересно, это была «проверка на хилость» именно меня или самого Профессора?)

– Так, с вами всё ясно, – сказал Профессор, – будем сотрудничать. Назрела необходимость произвести кое-какие вычисления, а специалистов практически нет. Затем обратился к Алефу:

– А с тобой-то что? Как-то не вяжется: такой милый и причёсанный юноша из знаменитой семьи, и вдруг – хулиганство, распущенность… Это как?  Тебя-то за что к нам определили?

– За высшую форму хулиганствующей распущенности, – усмехнулся Алеф, – за любознательность. Вопросы любил задавать учителям, по которым у нас в обиходе негласная договорённость: из задавать нельзя.

– Например? – спросил профессор. Видимо, знал о чём речь и, напрягшись, думал о том, как в случае чего выйти из тупикового положения не потеряв лица.

– Ну, например, на о-о-о-очень старых фотоснимках из семейного архива те же дома, мебель, фонари, телевизоры, что и сейчас. То есть, когда-то их кто-то создал, а потом всё остановилось. И теперь у нас всё как сотни лет назад. Можем только ремонтировать, да и то не всё. Почему?

– Потому, – натянуто отвечал профессор, – что материальный мир к тому времени достиг совершенства, и далее улучшать обыденные вещи было признано нерациональным. А у кого ты видел такие снимки?

– У знакомых. А почему так мало видов живых существ в нашем мире? Человек, корова, овца… Ну кто там ещё? Курицы, свинки, вороны, тараканы. В земле – черви, кроты. Кажется всё? А я в одной о-о-очень старой книге читал, что существуют миллионы видов…

– Из старых книг мне достоверно известна одна, официально одобренная: «Креационизм» называется, – всё более раздражаясь и глядя в пол, прервал его Профессор. –  Вы должны знать её практически наизусть. Напомню: в ней говорится, что в незапамятные времена, спасаясь от вселенской катастрофы, образно говоря, –  «от потопа», люди и нужные им животные прибыли в ковчеге сюда, в Долину Вечного Счастья. Где все мы, за исключением некоторых, (тут он бросил недобрый взгляд на Алефа) и будем жить до скончания веков. Все остальные животные утонули или сгорели – не знаю, что там у них приключилось. А откуда вы взяли эту древнюю книгу?

Проигнорировав вопрос Профессора, Алеф продолжил задавать свои:

– Я заметил, что нечто неладное творится с нашими небесами. Когда восходит солнце, свет льётся не только из него, но и как бы из всего неба. Поэтому на земле нет теней. А ночью планеты восходят и заходят на небесной сфере, но между ними всегда они и те же расстояния. Но этого не может быть!

– Свет рассеивается атмосферой, планеты вращаются синхронно, – захлёбываясь, тонул в вопросах Профессор.

– И почему у нас никогда не бывает зимы, а всегда одно лето? Я читал в  одной древней книге…

– Потому, что ты находишься в Раю, –  рявкнул Профессор, – хотя и не ценишь этого по своей глупости.  Всё, достаточно, подожди здесь, я схожу к Воспитателю, переговорю. А вы, «мадемуазель Малахофф», пойдёмте со мной. Надеюсь, что вы ещё не так безнадёжны, хотя и наслушались от этого демагога всех этих противозаконных глупостей. Воспитатель будет решать.

– Никуда я не пойду, – вдруг услышала я свой дрожащий от решимости голос, – я согласна с Алефом и могу и сама кое-что спросить. Например, когда смотришь  на дорогу, которая рассекает наш город, то кажется, что, убегая от нас, она поднимается в гору и теряется в облаках. Но когда движешься по ней, то видишь, что никакого подъёма в гору не происходит; он как бы отодвигается от нас, и мы все  время идем по ровной дороге. Получается, что наша вселенная каким-то странным образом закольцована? Почему людям нельзя просто взять и честно разъяснить как тут всё устроено?

– Не зря вас прозвали «Любопытная Варвара»! (И это уже разнюхали!) И как же по вашему здесь всё  устроено? (Лицо у Профессора стало багровым; по-моему, он был  близок к апоплексическому удару, как этот недуг называли в старинных книжках).

– Задавая Басе задачки, вы сами и рассказали, как здесь всё устроено, Профессор, – ответил вместо меня Алеф. – Мы находимся внутри небесного тела диаметром тридцать километров, которое движется по вытянутой эллиптической орбите вокруг звезды с периодом обращения в 200 лет. Телу придано вращение вокруг его оси, причем один оборот оно совершает за 4,1 минуты. Центробежную силу мы воспринимаем как силу притяжения. Проживаем мы в тоннелях и пещерах, умело задекорированных с помощью голограмм. Так что спасибо, Профессор, вы окончательно раскрыли нам глаза. Можете сообщить об этом Воспитателю. Или давайте я сообщу, раз уж здесь доносительство в моде. Что там у вас полагается за раскрытие гостайны – урановые рудники, что в центре астероида? Куда вы нас с Басей уже совсем было собрались определить? Не спрашивайте, откуда я это знаю.

– Да, яблоко от  яблони… – выдавил Профессор. – Сколько же умов ты успел затуманить!

– Или просветить… А отца не трогайте! Он как раз и хотел избавить Рай от чертей, которые им завладели.

Голова у меня пошла кругом, я даже не понимала, о чем они говорят – такими неслыханно дерзкими были его слова. Профессор же был похож на выжатую линялую тряпку, руки заметно дрожали.

– Чего вы добиваетесь? – пробормотал он.

– Я обещаю не доносить на вас Воспитателю, если вы ответите на пару наших вопросов и дадите нам возможность спокойно уйти, скажем, сходить домой за личными вещами. Первый вопрос: зачем создали этот отряд из отпетой шпаны? Для борьбы с кем?

– С людьми-тенями, – был ответ. – Второй вопрос.

– Какова цель этой борьбы? Ведь сейчас всё идёт нормально. Чем вы не довольны?

– Мы подлетаем к Солнцу. Разведка донесла, что люди-тени  хотят вывести астероид на орбиту вокруг Солнца. Префект против, но от Изнанки зависит «работа» нашего Рая, поэтому мы должны поставить её под наш контроль. И вы могли бы вступить в отряд «Гладиолус», даже возглавить его. Так что подумайте.

– Спасибо, профессор, непременно подумаю. Прощайте.

 

Никем не замеченные, мы покинули здание школы. Затерялись в каком-то тупичке между домами. «Бася, может вернёшься? Они тебя простят, ты им нужна, –  сказал он, повернув меня к себе лицом и заглянув в глаза. – Потом пути назад не будет». Стальной взгляд, сильные руки, в которых я вдруг впервые ощутила себя маленькой девочкой, готовой полностью довериться им. Мы были знакомы всего несколько часов, а казалось – вечность. Вокруг меня всегда отиралось немало парней, которые своим глупым кривляньем пытались разжечь у меня симпатии к ним, но которые ничего, кроме раздражения, не вызывали… А здесь происходило что-то другое; теплая волна начала подниматься во мне, я потянулась к нему, и не сразу поняла, что он меня целует – нежно и властно. Оторвался от меня и снова глаза в глаза:

– Да ты, девочка, целоваться не умеешь! Неужели в первый раз? И это несмотря на пышный хвост твоей репутации?

– Извини, если что не так! Тебя ждала, вот и не научилась.

– Зато научилась летать среди звезд. Откуда это у тебя?

– «Трактат о небесной механике» Лапласа. Учебник по матанализу. Ещё пару древних книг нашла. Новые романы читать не захотела, поэтому я такая старомодная.

– И я тебя нашёл. А новые романы безумно скучны, поэтому я их давно не завожу. Однако надо поспешать, наверняка нас уже хватились. Если решилась, бежим ко мне.

– Решилась! (Куда бежим, где будем скрываться – об этом я и не думала, полностью подчинившись воле этого парня).

Дом Алефа красовался в элитном квартале и внешне выглядел, как городской театр – весь в гипсовых вазончиках и розанчиках. Квартира тоже впечатляла – целых две комнаты и мебель не пластмассовая, а настоящая деревянная. Спросила: «Так ты у нас «из этих, из тех»?» «Сейчас это не важно, нужно спешить! Посмотри в окно.» Внизу под фонарём двое в форме и Профессор что-то сверяли по бумажке. Затем направились к нашему дому. Алеф достал заранее приготовленный рюкзак. Мой с самым необходимым и с «Небесной механикой» был уже за спиной. Алеф достал из кармана блестящую пластинку и набрал комбинацию цифр. Пластинка по контуру засветилась зелёным цветом и испустила мерцающий зелёный луч, которым Алеф начертил на стене большую спираль. Мигнул зелёный огонёк, и стена немного отъехала в сторону, образовав узкий проход. В это время в дверь снаружи постучали. Вначале «вежливо», а затем громко, требовательно. С грехом пополам мы пролезли в проём, и щель за нами закрылась. Мы очутились в темноте.

 

Спустя какое-то время глаза настроились на почти полный мрак, и при слабом мерцающем свете фонарика я увидела, что находимся мы в грубо вырубленном в скале туннеле, в который рядком были встроены кубики – жилые дома. Только теперь вид сзади.   Над ними шли трубы, как я поняла, для подачи и регенерации воды и воздуха, а ниже – агрегаты очистки канализации. Хотя раньше таких сверкающих никелем конструкций мне видеть не приходилось, я, вспомнив просмотренные в библиотеке книги, быстро сообразила что и как работает, получив в награду за это восхищённый взгляд Алефа и ласковое слово «умница».

– Добро пожаловать в «Изнанку мира»! – сказал он. – Здесь всё по-другому, честнее и страшнее одновременно.

– Откуда ты знаешь? Ты здесь уже бывал? Ты ещё обещал  рассказать, кто были твои родители.

Между тем за стеной стали слышны глухие удары. «Дверь вскрывают», – сказал Алеф и повернул рычаг на большой темной панели. За большим стеклом мы увидели его комнату, в которую в этот момент как раз вламывались двое «одноклассников», вооруженных дубинками и какой-то железкой с крюком на конце. Зажгли свет. Огляделись. Алефа в комнатах не было. Осмотрели все шкафы, одежду, кое-что забрали себе. Профессор стоял в сторонке и следил за их работой. Под кроватью хозяина квартиры тоже не оказалось. Взломщики растерянно посмотрели на начальника. Тот пожал плечами и дал команду на выход. Пошли, наверно, меня искать. А завтра организуют облаву в близлежащих горах. Бог в помощь!

– А нас они не видят?  – спросила я.

– Нет, там окно, из которого видна панорама центра города. Красивая, хотя, как и многие виды у нас, – фальшивая; реальны только вот эти вырубленные в скале туннели.

– Так, может, ты расскажешь мне, что вообще здесь происходит. Из вашего разговора я поняла, что мы куда-то летим внутри большой каменюги, что кто-то хочет её умыкнуть, а кто-то летать дальше, наслаждаясь райскими видами на фальшивых голограммах… А кто такие эти люди-тени?

– Полагаю, что это те, кто уходит от нас по достижении 45 лет, то есть наши предки. Видимо, в астероиде недостаточно ресурсов, чтобы обеспечивать «райскую» жизнь для всего населения, и старшее поколение отправляют куда-то в туннели, с глаз долой. Возможно, мы скоро это узнаем.

– А зачем вообще вся эта секретность? Чего префекты боятся?

– Надо полагать – беспорядков, если люди узнают правду. То, что они безмерно  одиноки, что летят они в чёрной пустоте и что единственная перспектива для них – это мучительная гибель при истощении ресурсов.

 

Мы пошли вдоль ряда домов, вид с тыла. Шли наугад в надежде на встречу с разумными людьми, но нас подстерегало нечто иное. Когда в очередной раз остановились с целью углублённого изучения «искусства поцелуя», я уловила какие-то хлюпающие звуки: нас что-то нагоняло. Алеф набрал комбинацию кнопок на уже знакомой мне блестящей пластинке, превратив её в мощный фонарь. От того, что я увидела, у меня всё застыло внутри. За нами быстро полз толстый червь диаметром с половину туннеля и длиной…ну, метров 12, может, 15. В общем, что-то огромное. У него было человеческое лицо, которое при ближайшем рассмотрении оказалось собранным,  как мозаика, из фрагментов человеческих тел. «Бежим!» – крикнул Алеф, но у меня случился ступор. Я  не могла двинуться с места. Алеф рывком повернул меня к себе лицом и, пробормотав «Извини, подруга!», влепил мне две хлёсткие пощёчины, от которых голова дёрнулась сперва влево, а потом вправо. И я очнулась. «Беги!!!» – заорал Алеф, и я побежала. Бегала я хорошо; папа – препод атлетики, вопреки протестам сердобольной мамочки, заставлял меня делать это каждое утро и заодно встречать (как оказалось – фальшивый) рассвет. Алеф едва успевал за мной. Хлюпанье за нами становилось более частым, но не приближалось: быстрее нас оно, несмотря на все его усилия, похоже, бегать...то есть ползать не могло.

Впереди наметилось какое-то движение. Неужели ещё один? Но вспыхнул яркий свет, и мы увидели, что нам навстречу спешат люди. Бледные, похожие на тени. Они окружили нас, прикрыв собой. Но что они могли сделать против  этого мерзкого… кого, мутанта? Высокий седой мужчина вышел вперёд, повернувшись к твари лицом. Она тоже остановилась; видно, они уже встречались. «Уходи, Гадес, мы же договорились», – негромко произнёс мужчина. Наступила тишина. Чудовище размышляло. Потом на его «лице» образовалась трещина между двумя изломанными телами, которая оказалась ртом. Оно заговорило, и это был не голос, а бульканье: «...Да... Да... Они мои...Да... Граница… Свежие... Я бежал… Они мои… Отдай...» Спрятавшись за спинами людей, я в ужасе ждала окончания этого торга. Меня била нервная дрожь, которую я никак не могла унять. Алеф обнял меня за плечи: «Успокойся, милая, мы не дадимся живыми». Откинув полу куртки, он показал строго запрещённую в нашем Раю вещицу – древний нож в кожаном чехле. Я не знала, кто они, эти люди, что это за монстр, какие между ними отношения и будут ли они готовы рисковать собой ради двух неизвестно откуда свалившихся на их голову беглецов. Рисковать без каких-либо шансов выдержать напор этой груды гнилой материи, весящей на вскидку не менее нескольких тонн.

– Нет, Гадес, я их тебе не отдам. Будем воевать?

– Да... Да… Будем... Да… – прочавкало чудовище и двинулось вперёд.

Переговорщик отступил в сторону. Вперёд выступил мужчина с большим, видимо, тяжёлым ящиком за спиной; он держал перед собой трубу, явно позаимствованную из сантехнического арсенала. Направил её на атакующую тварь и нажал курок. Из трубы, оказавшейся пневматическим ружьём, чмокнув, вылетел гарпун, за которым с катушки за спиной Стрелка стал разматываться провод. Гарпун воткнулся  в мягкое тело твари и застрял там. Затем неспешными, но точными движениями Стрелок натянул  перчатки из толстой резины и снял с пояса булаву с металлическим шаром на конце, также соединённую проводом с ящиком за его спиной. Нажал на кнопку. Раздался громкий треск, отразившийся от стенок туннеля. От булавы к надвигающемуся на нас Гадесу, до которого оставалось какой-нибудь десяток метров, протянулись сверкающие нити  рукотворной молнии. Тварь отпрянула; к невыносимой вони, которую она распространяла, добавился запах палёной тухлятины.

– Будешь ещё воевать? – спросил Переговорщик.

– Да… да… Буду…Да… Свежие… –  хлюпала тварь, но, парализованная тысячами вольт, с места сдвинуться не могла.

– Ну, тогда держи ещё! – и новый, еще более продолжительный «контакт» завершил начатое. Чудовище распласталось на полу, а затем, будучи не в силах сохранять форму, начало терять жесткие очертания.

– Всё, пойдёмте отсюда скорее пока он не пришёл в себя, – сказал Переговорщик, – У нас энергии было всего на два разряда, больше воевать нечем. А это его территория.

 

Наша команда поспешно шла по тоннелю и минут через двадцать упёрлась в  стену, которая его перегораживала. Отъехала в сторону тяжёлая стальная дверь, и мы оказались внутри просторной пещеры, вырубленной в скале. Там нас встречала небольшая группа, человек двадцать женщин и мужчин.

– Добро пожаловать в «Царство теней!» – обратился к нам Переговорщик. – Что, малыш, не признал? А я тебя узнал сразу, хотя ты вон как вымахал!» И он снял кепи с длинным козырьком, который отбрасывал тень на его лицо.

– Отец! Слава Вседержителю, ты жив! Ну, здравствуй! – воскликнул Алеф. Они крепко обнялись. – Надеялся тебя увидеть, но не думал, что именно так. Ты встретил нас случайно?

– Сигнал, о том, что ты зашёл в «Изнанку», я получил сразу, как у нас в квартире сдвинулась стена. Поспешили на перехват: с недавних пор эта территория контролируется Гадесом… А кто эта очаровательная дева? – отец сменил тему и перевёл взгляд на меня.

– Это Барбара, моя невеста. Правда, Бася? – обратился ко мне Алеф.

– Да, это правда, – ответила я, не задумавшись ни на секунду.

– И вы, несмотря на юный возраст, уже успешно прошли ТГБ,  то есть тест на гармонию в браке? И получили сертификат  Бюро брачной селекции? Что-то сомневаюсь! – засмеялся отец.

– Всё это мы прошли сегодня, отец, за последние 24 часа. И теперь мы навсегда вместе. Правда, Бася?

– Правда, – ответила я. – Благословите нас, отец.

Став серьёзным, отец Алефа, которого все здесь звали Капитан Солан и который отныне стал и моим отцом тоже, соединил наши руки и произнёс несколько простых слов, какие обычно говорят в таких случаях, но которые всякий раз звучат как главное из всего, что людям доводится слышать в жизни:

«Дети звёзд, стоящие перед лицом Вседержителя и заключающие священный союз, вы соединяете ваши судьбы, которые становятся для вас теперь одной общей дорогой...

Вы познаете, что такое единение несёт не только удвоение счастья, радости и света, но и двойную вероятность бед, тревог и опасностей, которые теперь у вас будут общими. Поэтому помните, что ваш союз – это не только умение радоваться здоровью и знаниям, теплу и еде, но также воля и решимость противостоять холоду черной пустоты… От вас требуется и терпение, и мудрость, чтобы не позволить ей поглотить наше маленькое человечество...

Идите вместе по жизни, вас ждёт звёздный путь!»

После церемонии, на которой присутствовали и приветствовали нас все жители «Изнанки», не задействованные в текущей работе, состоялось свадебное торжество с танцами под заштопанную волынку и со скромной трапезой. Еда была нам совершенно не знакома: необычный, какой-то «медицинский» вкус, отсутствие приятных ароматов и блёклый цвет. «У нас здесь негде выращивать овощи и разводить скот, как у вас, – шепнул нам отец. – Всё, что мы едим, производится путём синтеза органики из СО2, воды и азота – то есть отходов, вырабатываемых на всём астероиде, а также из минералов и синтетических аминокислот, получаемых в автоклавах. На всё это требуется много энергии, а она у нас есть: ядерный реактор замкнутого цикла вот тут рядом, что называется, под боком.» Однако в честь знаменательного события – появления в «Изнанке» первой молодой пары – были также, как по большим праздникам, приготовлены бифштексы из лабораторного синтетического мяса и гарниры к ним из хлореллы. Аборигены не могли нахвалиться искусством поваров, а мы из вежливости поддакивали им, хотя и понимали, что более пресной пищи мы в своей жизни не ели. Стало понятно, почему люди выглядели, как тени: здоровую еду, которой едва хватало на половину популяции, оставляли тем, кто может иметь потомство. Ну, и «почётным гражданам», само собой. Таков был социальный договор в нашем Раю и его окрестностях, справедливость которого,  разумеется, могла бы быть оспорена.

Когда празднества стали подходить к концу меня с Алефом проводили в отдельно стоящий домик из чёрного базальта, внутри которого нас ждал сюрприз: уютные и со вкусом обставленные апартаменты, в которых, как объяснил отец, никто не жил постоянно, но которые предоставлялись семейным парам на одну ночь в качестве вознаграждения за «трудовые свершения». И в спальне – большая кровать; два с лишним метра что вдоль, что поперёк, под сияющими простынями. А потом была ночь, по прошествии которой  можно было считать, что жизнь состоялась... Ночь, прекрасная, как «Трактат о гармоничном движении небесных тел».

Ещё до начала торжеств я спросила у отца Алефа (Солана, как он просил его называть), что сталось с моими родителями, живы ли они? Солан отвечал, что они заведуют полярной станцией с противоположной стороны астероида, условно, «на юге»; что ещё год назад они были живы и здоровы, но что после появления Гадеса связь прервалась. Восстановить её будет возможно лишь после удаления разделяющего нас препятствия.

Следующих день начался с обмена информацией, волнующей своей новизной. Вначале Капитан Солан и члены Совета заслушали наше сообщение и ответили на вопросы. Мы  рассказали о себе, о жизни «в Голограмье», как Алеф окрестил наш Рай, о новых указах Префекта и об отряде «Гладиолус», который по идее «Гладиус» – то есть, меч, направленный против Царства теней. Хотят не допустить, чтобы вы увели астероид с орбиты. Вы что, правда хотели это сделать? Оказывается, был такой разговор. Один романтик-гуманитарий предложил, используя ядерные ракетные двигатели, вывести  астероид на орбиту вокруг Солнца и организовать единое жизненное пространство с планетой Земля. Прикинули энергозатраты на торможение астероида, массу необходимого топлива, посмеялись, и больше эту идею не обсуждали. А до Префекта какие-то кривотолки, видно, дошли. «Надо позвонить коллеге, успокоить его на этот счёт, –  сказал Капитан. – Заодно предупредить о монстре; чтобы никаких «гладиолусов» до снятия этого «пассажира» с маршрута он нам сюда не посылал. Как, впрочем, и после». Разговор между владыками рая и преисподней вышел немного нервным, но Префект в конечном итоге согласился с доводами Капитана, сообщив однако тревожную новость: с целью вернуть беглецов вслед за нами в тоннель вышли Профессор и с ним два бойца отряда «Гладиолус». Никакой информации от них пока не поступало.  Будем ждать и надеяться.

Я попросила рассказать об истории астероида: почему он стал космическим кораблём, летящим по такой странной вытянутой орбите; кто так тщательно оборудовал его и с какой целью? Оказалось, что точные сведения на данный счёт до нас не дошли. Доподлинно известно, что летал астероид Кадмис-30 по орбите между Марсом и Юпитером, но с помощью то ли внешнего воздействия, то ли собственных ядерно-тепловых ракетных двигателей сошёл с курса, устремился навстречу Солнцу, промчался вблизи него и улетел по вытянутой эллипсоидной орбите в далёкий космос. Это следует из механики его движения. А вот о причинах такого кульбита наша бедная на факты и обильная на купюры история умалчивает, оставляя место для измышлений. Одна из версий гласит, что астероид был важным логистическим центром на перекрёстке космических дорог, базой отдыха астронавтов и станцией подзарядки аккумуляторов для электрореактивных двигателей. Встроенная в него ядерная система замкнутого цикла и запасы обогащённого урана превращали его также в удобную «атомную бензоколонку», к которой за ядерным топливом выстраивались  очереди из межпланетных кораблей. А когда между планетами Солнечной системы началась очередная потасовка, на сей раз уже с применением нового гравитационного оружия, астероид попросту стал спасательной шлюпкой для беженцев с тонущего корабля. Под угрозой уничтожения они «столкнули» его с курса и полетели неведомо куда.

Сагу эту нельзя было ни подтвердить, ни опровергнуть, поскольку историей у нас занимались мало. В основном это был перечень Префектов и их деяний с датами правления, а также  упоминание эпохальных событий вроде новых театральных постановок. О нашем подлинном месте во Вселенной и ничтожных размерах этого «места» широкой общественности во избежание упаднических настроений не сообщалось… Кстати, я вспомнила из курса истории, что предыдущим Префектом в перечне числился Эльгар Солар, который вознамерился остановить процесс узурпации власти аристократией и который был отстранён от должности в результате мятежа в верхах. Услышав имя, я сразу спросила у Алефа: «Так это был он…?» Алеф молча кивнул.

«Варварино» любопытство вдохновило меня на решение задачки: «А есть ли действительно какой-нибудь способ соскочить с этого стремительно мчащегося к Солнцу булыжника на Землю? Используя классическое ракетное уравнение, получила, что при сухой массе шаттла 5 тонн и разнице между скоростями астероида и Земли в 11 км/сек требуемая для торможения масса ксенона, который является рабочим телом в электрореактивном двигателе, составит 2260 кг. В реальности – тонны три. Вроде бы возможный вариант, если переделать шаттл в двухступенчатый спускаемый аппарат, да вот только где его взять, этот ксенон? Но помечтать-то можно! «...Вот мы с Алефом, отстыковавшись от астероида, начинаем торможение, уменьшая  разницу в скоростях с Землёй. Астероид находится в одной с ней плоскости эклиптики. Уже  хорошо! Через три месяца полёта в тесной кабине мы выходим на орбиту вокруг Земли, ещё сбрасываем скорость и входим в атмосферу. Аэроторможение. Перегрузки. Чем  встретит Мать-Земля своих блудных детей? Джунглями километровых небоскрёбов? Каннибалами в волчьих шкурах? Выжженной пустыней? Армиями думающих машин? Континенты были укрыты густыми облаками, и с орбиты мы ничего не смогли рассмотреть. Пробиваем облачность. Сейчас, сейчас мы всё узнаем! Облака  раздвинулись, как занавес в театре, и пред нами предстал...»

Стоп, фантазии! Нет хороших вариантов, чужие мы там! Подарим лучше эти мечты следующим поколениям, которые через 200 лет прилетят сюда опять. Но мы подготовим их к встрече с Землёй; пусть изучают в школах небесную механику, космонавтику, конструирование космических аппаратов. Пусть начнут наблюдение за планетой, чтобы знать, что их там ждёт. Пусть научатся жить одной дружной семьёй, не разделяя людей по возрасту и происхождению. Пусть изучают свою историю во всей её полноте и гордятся тем, как крохотная горстка людей, побеждая мрак бессознательной материи, смогла выжить и пронести фитилёк разума сквозь века. Пусть… Если, конечно, на сей раз нам удастся пережить встречу с Солнцем: мои расчёты показывают, что перигелий нашей орбиты находится слишком близко к её фокусу. Нужно успеть заглушить реактор, накопить припасы, увести людей вглубь астероида, законопатить туннели… На всё про всё – три месяца, времени достаточно… Времени достаточно? А как насчёт Гадеса?

 

Пару дней спустя ночью (как здесь условно называли время сна и погашенных огней) раздался стук в стальную дверь в стене, перегораживающей туннель. На вопрос «Кто там?» слышались только завывания и всхлипывания. Включили прожектор. Открыли дверь. В помещение  буквально вкатились двое грязных, оборванных, дрожащих мальчишек, умирающих от страха и жажды. В одном и них я узнала Кена. Профессора с ними не было. На все вопросы они мычали и показывали туда, за стену. Мы, разумеется, догадались, что их так напугало, но поскольку в туннеле было тихо, усилили караул и пошли досыпать. На мой вопрос: «Где Профессор?» Кент заплетающимся языком еле выговорил: « Его сглотнули».

Утром я  проснулась от тяжёлых глухих ударов, от которых звенела посуда в шкафу и вздрагивала не только кровать, но и наш домик из базальтовых плит. Наскоро одевшись, мы выбежали наружу. Удары шли со стороны стены, отгораживающей нас от туннеля, и звучали так, как будто в стену били водяным тараном. Со стены сыпались камешки и песок, но прочная конструкция стояла, не поддавалась. На долго ли?

Капитан Солан и несколько серьёзных мужчин, Совет этого поселения, стояли в стороне и спокойно обсуждали возникшую ситуацию, в то время как остальные его обитатели с надеждой смотрели на них и ждали. Мы с Алефом подошли к  «начальству» с вопросами: «Кто такой Гадес – мутант, инопланетянин? Где он обитает? Как с ним можно бороться?» Те отвечали, что появилась эта нечисть около года назад, по крайней мере, тогда его впервые увидели выкатывающимся из бокового туннеля. Похож он был на неровный бугристый шар диаметром с метр. Озабоченные поселяне начали поиски и обнаружили небольшое отверстие, пробитое (прокусанное?) во внешней стенке одного из тоннелей, непосредственно отделяющей его от открытого космоса. Причём отверстие это было тщательно забито камнями, замотанными в тряпки, из чего нетрудно было сделать вывод, что мы имеем дело с существом разумным. А пару месяцев спустя вновь наткнулись на пришельца, на сей раз он был размером уже под два метра.  Тварь нашла что-то для себя съедобное и быстро росла. Долго не знали, что. Гадали, может из камней еду путём химических реакций добывает? Реальность оказалась устрашающей: тварь нашла путь на кладбище, куда по специальным каналам после процедуры прощанья отправляли в пластиковых гробах умерших, и там каким-то образом смогла объединить свою жизненную матрицу с ДНК людей, переформатировав себя подобным образом в монстра-инопланетянина и мутанта в одном лице. (Гадесом его обозвали в честь древнего бога преисподней). Затем в ужасе прибежавшие коллеги с «северной» базы сообщили, что Гадес напал на них посередине пути к нам, и что два человека из их группы погибли. Потом было ещё одно столкновение, когда удалось остановить Гадеса с помощью высокочастотного резонансного трансформатора; результатом этого явилась договорённость с ним о разграничении территорий.  Непонятно, каким образом он выучился понимать и произносить простые фразы. Может быть, подслушивал наши разговоры или – что само страшное – высосал сознание у пожранных им людей. Конечный итог всего этого мы видели вместе с вами: чудовище нацелилось на нас, «свежих». Наш доктор полагает, что это вакуумная форма жизни типа вируса, питающаяся углеродными соединениями, которыми, как оказалось, столь богат наш астероид.

– Но вы же нашли от него защиту – трансформатор Теслы, – сказала я, – что с этим не так?

– Слабый ток. В первый раз уложить тварь мы смогли одним разрядом. Во второй раз – уже двумя. Она быстро приспосабливается. Не удивлюсь, если на третий раз она воспримет  электрошок как энергетическую подпитку,– ответил Капитан Солан. – У нас нет готовых решений.

– Решение у нас скорее есть, чем нет, – сказала я со свойственной мне наглостью, не боясь быть осмеянной опытными инженерами. У нас должен быть противопожарный робот или, на худой конец, – электропомпа со шлангом. Факт. У нас, разумеется, есть запас концентрированной серной или азотной кислоты, необходимый для десятка различных целей. Тоже факт. Выдвигаем робота, заливаем ему в бак кислоту и немедленно включаем. Химическое орудие одноразового действия. Но для всякой биомассы одного раза будет достаточно.

– Но у робота же швы, детали и сочленения рассчитанные на воду или инертный раствор! Бак немедленно расползётся, и триста литров кислоты выжгут всё вокруг… – начал протестовать старик-инженер, знающий, что всё надо делать по правилам.

Капитан Солан удостоил меня широкой улыбки, похлопал по плечу и, прекратив дальнейшие обсуждения, начал раздавать команды: «Милан, выкати робота. И второго, резервного, тоже. Проверь готовность и уровень заряда. Эдди, бегом за керамической шпаклёвкой, в первом отделе склада. Тоор, выкати сюда контейнер с азоткой и не забудь насосное оборудование для неё. Лиза, неси защитные маски и пусть доставят из шлюза три скафандра с  радиационной защитой...» Большая мрачная пещера, над которой довлел  дух уныния и покорности судьбе, вдруг превратилась в живой и суетливый муравейник, как я себе его представляла по рисункам в старинных книгах. Шпаклевались керамикой швы в баках, люди облачались в скафандры и надевали маски. Я стояла в сторонке, как бы будучи ни при чём, а Алеф реализовывал свою идею – как очистить пространство перед входом, чтобы выкатить туда робота. К стене, по которой тяжело бил хлюпающий таран, подкатили высоковольтный генератор, один кабель от него подключили к стальной двери, а другой –  к узкому окну в стене, закрытому в данный момент стальной створкой. Когда всё было готово, Капитан Солан начал отдавать команды: «Робота подкатить к двери! Канистру с кислотой и насосом установить за  роботом, шланг от насоса опустить в контейнер робота. Включать кислотный насос по команде. Подать напряжение на контакты!»

За стеной раздался треск электрического разряда и вой поражённого монстра, который, ударив в очередной раз всей тушей по стене, замкнул собой контакты. Удары в стену прекратились, раздались хлюпающие звуки. «Открыть окно!» – приказал капитан. Алеф выглянул  наружу: «Гадес отполз метров на десять! Можно начинать.!» Дверь распахнулась. Одетые в скафандры люди-тени выкатили робота за стену и включили насос подачи кислоты; едкая жидкость хлынула в бак за спиной механического пожарного. Не дожидаясь, пока бак заполнится, Капитан отдал команду: «Брандспойт включить!» Мутная струя ударила в упор. Стоны живого существа, превращающегося в груду дымящихся лохмотьев,  были такими страдальческими, что я чуть было его не пожалела. Все эти ужастики – рев Гадеса, вой насосов, клубы едких испарений – продолжались всего минут восемь-десять, но казались вечностью. Очень раздражали! Наконец, баки опустели, наступила долгожданная тишина.             Убедившись, что  спектакль закончился драматическим финалом, я подошла к двери, за которой на составные части грустно разваливался противопожарный робот, а в озере черной жижи плавал обугленный объект, очертаниями похожий на человеческую голову огромных размеров. Вся сцена была окутана едким туманом. Я показала инопланетному разуму язык, который из-за маски у меня на лице он так и не увидел, поаплодировала  умирающему роботу, прекрасно сыгравшему свою одноактную роль, и, взяв Алефа за руку, повела его в наш уютный домик сбрасывать стресс. И за этим действом мы с ним как-то не заметили слабый  толчок, который ощутили все другие обитатели нашего ковчега. А ночью из радио транслятора, молчавшего около двухсот лет, торжественно прозвучал голос диктора:

 

«От Всемирного Информбюро: Вчера, 10 июля 2285 года, большой спасательный корабль землян «Шестикрылый Серафим», набравший с помощью импульсных гравитонных двигателей расчётную скорость и вышедший в расчётное время в расчётную точку, произвёл успешный гравитационный захват астероида «Кадмис-30». Операция по плавному выводу обитаемого небесного тела на круговую орбиту вокруг Солнца, а в перспективе и на околоземную орбиту, началась. Земляне – носители победившего в исторической битве Естественного Интеллекта ждали этого события, готовились к нему и встречают его с ликованием. Космические Магелланы, Объединённое Человечество приветствует вас!»