Женькин Апофеоз

 

1.

Облом

Это был облом. Полный облом. Её затопило чувство разочарования, незаслуженной обиды и растерянности. Примерно то же самое она чувствовала два года назад, в Рождество, когда впервые не нашла подарка под ёлкой. Да, в пятнадцать лет Маргарита Костерќова уже не верила в Деда Мороза. Однако то утро стало для неё первым настоящим обломом.

Сейчас, стоя на обзорной палубе «Апо́фиса» и глядя на чёрную пустоту космоса в том месте, где должна была находиться планета, их новый дом, она испытывала то же самое. Только в десятки раз хуже: сейчас к этому чувству примешивался страх.

Десять лет! Десять лет она, как и ещё двадцать пять тысяч других колонистов, провела в полёте сквозь пустоту, запертая в металлическом ящике. Рите было плевать, что в длину этот ящик имел одиннадцать километров, а в ширину – четыре. Плевать, что целых шесть палуб в нём было отведено под гидропонику. Это всё равно был ящик, а вокруг всё равно была пустота.

И вот, наконец, «Апо́фис» достиг пункта своего назначения. Он вышел в координатах Авроры – планеты, на которой как раз завершился процесс терраформирования и которая должна была стать новым домом для ста тысяч землян-переселенцев.

В этот самый день, когда колонисты должны были ступить на твёрдую землю, увидеть над головой настоящее небо, вдохнуть настоящий, а не регенерированный воздух,  жизнь в очередной раз показала им фигу.

Планеты по заданным координатам не оказалось. Ни планеты, ни двух её спутников с поясом астероидов, ни трёх других колониальных кораблей.

«Гефест», «Аполлон» и «Суворов»: межзвёздные громадины того же класса, что и «Апофис», перевозившие остальные три четверти нового населения Авроры, попросту исчезли. Даже связь с ними отсутствовала, что было в высшей степени странно, если не сказать страшно.

Звездолёты переселенцев принадлежали к классу скачковых кораблей «Ковчег-IV» передвигались в гиперпространстве прыжками.

Последний прыжок длился всего семьдесят два часа. Перед тем, как войти в него, «Апофис» связывался с остальными кораблями, и всё было в порядке.

Судя по данным корабельного ИскИна, «Апофис» находился в нужном месте, но совсем один. То, что здесь не появились другие корабли и то, что с ними не было связи, могло означать только…

«Да хрен его знает, что это значит!» – сжав кулаки, Рита в сердцах пнула ограждение смотровой палубы.

В ней закипала злость и паника. Грудь тяжело вздымалась, в висках молотом стучала кровь. Дрожащей рукой она потянулась к коммуникатору на ухе. Она смутно представляла, чем они с Васькой могут помочь, когда этой проблемой уже занимаются десятки других инженеров. Ей просто было надо что-то делать. Она уже прикидывала, какую диагностику стоит провести в первую очередь, когда рядом с ней материализовалась Женька.

– Чего грустим? — младшая сестра бодро толкнула Риту локтем в бок.

– А сама не догадываешься? – поинтересовалась Рита гораздо злее, чем хотела, и ткнула пальцем в черноту по ту сторону иллюминатора.

В свои двенадцать лет Женька была совсем не дурой, но вопросы, по мнению Риты, порой задавала просто идиотские.

Женька в ответ беззаботно пожала плечами.

– И что такого? Рит, мы же просто ещё не долетели.

– Не долетели?! – старшая Костеркова одарила младшую уничтожающим взглядом. – Как мы могли не долететь?! По данным Барри, мы находимся в нужных координатах!

– Барри – ИскИн, – невозмутимо возразила Женька. – А ИскИн может ошибаться.

– Не может!

– Может!

– Нет!

– Да!

– Да что ты в этом понимаешь?! – взвилась Рита. Страх, растерянность, разочарование и злость, закипавшие в ней с момента выхода из гиперпространства, наконец прорвались наружу криком. – Возишься целыми днями со своим зверьём, даже базовое программирование не сдала, а лезешь в дебри искусственного интеллекта!

– Никуда я не лезу, – сказала девочка с тем непрошибаемым спокойствием, которое так бесило Риту в их спорах. –  А про ИИ я знаю, что какой бы крутой имитацией человеческого разума он ни был, он только программа. Софт, загруженный в «железо». И то, и другое может сбоить. Особенно под действием электромагнитных излучений или чего-то похожего.

– От чего-то похожего, выражаясь твоим языком, – едко процедила Рита, едва сдерживая нарастающее раздражение, – Барри прекрасно защищён. И ты это знаешь!

– Знаю, – ответила Женька, будто отдавая честь. – А ещё я знаю, что все защитные протоколы Барри разрабатывались до создания Портала и появления Разрывов. А значит, от их проявлений он не может быть защищён в принципе.

Портал представлял собой искусственную «кротовую нору» и был создан на Земле четыре года назад. Его разработчики стремились найти новое средство межпланетного сообщения.  Более совершенное, чем современные гиперприводы.

Если бы Портал заработал как надо, у человечества полностью отпала бы нужда в технологии «Ковчегов», а многолетние путешествия канули бы в небытие. Через Портал люди могли бы пересечь всю галактику в мгновение ока, а не париться десятилетиями в металлических ящиках. Но, как водится, Портал не заработал, как предполагалось. На первых же испытаниях создавшие его учёные полностью утратили над ним контроль. «Кротовая нора» начала самопроизвольно соединяться с разными планетами Млечного Пути, наводняя родной мир человечества самыми невероятными формами инопланетной жизни. Отключить Портал тоже не представлялось возможным. Он был сконструирован таким образом, чтобы самостоятельно снабжать себя энергией, запитываясь от создаваемых червоточин. Три года спустя, когда учёные вроде бы нашли способ его исправить, стало ещё хуже. Они создали Разрывы.

Разрывы были пространственно-временными червоточинами, которые вели в параллельные реальности. Причём, в отличие от Портала, работавшего только в одну сторону – на переброску на Землю, но не с Земли, Разрывы были двухсторонними. То есть, благодаря Разрывам ты мог как столкнуться с невиданным чудищем, сидя дома, так и провалиться домой к нему.

При мысли о Разрывах у Риты противно засосало под ложечкой.

Три дня назад, перед самым входом в гиперпространство, датчики корабля засекли мощный выброс лептонной радиации, что было признаком возникновения Разрыва. А что, если «Апофис» действительно прибыл в нужные координаты, но в другой Вселенной? В той, например, где Авроры нет?

«Чушь, – одернула себя старшая Костеркова. – У разных Вселенных разная резонансная частота. Если бы частота окружающего нас пространства вдруг стала отличаться от нашей собственной, Барри непременно об этом сообщил бы. А не Барри, так Васька».

Васька Сургучёв был однокашником Риты, повернутым на параллельных реальностях. Каждый раз, когда появлялся намек на Разрыв, он бросался проверять показатели, по которым отслеживали Разрывы. И каждый раз разочарованно сообщал, что они соответствуют нашему пространству-времени.

Когда старшая Костеркова изложила свои соображения сестренке, та заявила:

– Рита, я не говорила, что мы гавкнулись в другую Вселенную. Думаю, такое засёк бы даже Барри, – добавила она с долей иронии. – Я говорю, что, возможно, тот Разрыв как-то повлиял на наш реактор, причем таким образом, что Барри этого не заметил. Теперь наш ИскИн глючит, а «Апофеоз» просто не долетел. В лучшем случае. А в худшем – прилетел не туда.

Тут терпение у Риты лопнуло.

– Женька, хватит строить из себя дуру! «А-по-фис», а не а-по-фе-оз!

Разумеется, Женька знала название своего «Ковчега». Как-никак на нём прошла вся её сознательная жизнь. Однако, посмотрев недавно древний фантастический сериал, она заявила, что название родного корабля ей не нравится. Вот совсем не нравится. Она склоняла и переделывала бедного «Апофиса» и так, и эдак. Последним вариантом стал «Апофеоз».

– А мне, – в тон сестре ответила Женька, – не нравится называть наш дом, единственный и классный, именем какой-то древнеегипетской гадины¹, которая тем более пыталась несколько раз захватить Землю и грохнуть ЗВ-1².

– Ты меня достала со своими Звездными Вратами! – рявкнула Рита.

– А ты меня со своим «Апофисом»! — выкрикнула Женька.

Вид у неё был сердитый. Брови нахмурились, короткие светлые волосы с рыжеватым оттенком встали дыбом, веснушчатые щёки раскраснелись, чуть отведённые назад руки сжались в кулаки. Однако серо-голубые глаза горели озорством.

– И кто вообще придумал такое название?!

– Женя, это традиция – называть корабли в честь знаменитых людей или мифических персонажей! – продолжила Рита, проявляя, как ей казалось, чудеса выдержки. – Никто не будет переделывать название нашего «Ковчега» в угоду тебе. Смирись!

– Не буду! — Женька топнула ногой. — Это дурацкая традиция и дурацкое название!

– «Апофис»! — угрожающе повторила Рита, глядя Женьке в глаза.

– «Апофеоз»! — с вызовом ответила та, не отводя взгляда.

– «Апофис»!

– «Апофеоз»!

– Да тьфу на тебя! – в сердцах сплюнула старшая Костеркова. – Сама ты как апофеоз! – развернулась и решительно зашагала к машинному отделению.

Она снова потянулась к коммуникатору, но младшенькая и не думала отставать.

– «Апофеоз»! — подпрыгнув, она сорвала с Риты наушник и задала стрекача.

– Ах ты, мелкая паршивка! А ну отдай комм! – Рита ринулась за ней. – Женька! Прибью, зараза!

Но зараза лишь захохотала и побежала ещё быстрее. Они неслись по кораблю, машинально закрывая за собой каждую пройденную дверь.

Вообще-то Рите не было большой необходимости преследовать младшую. Коллег она могла бы вызвать прямо из машинного отделения по внутренней связи, но старшая Костеркова вошла в раж. Сейчас она могла думать только о том, как нагонит Женьку и задаст ей заслуженную трёпку. Однако сестра, как всегда, оказалась шустрее и хитрее.

Рита была как раз на середине очередного отсека с лестницей, уводившей на нижние уровни, когда Женька добежала до противоположного выхода. Одарив сестру задорной улыбкой, она хлопнула по выключателю на стене и выскочила за дверь.

– Поганка!!! – завопила Рита, чувствуя, как её ноги отрываются от пола. Женька отключила искусственную гравитацию в этой секции. – Я всё маме расскажу!!!

В бессильной ярости Рита замахала кулаками в воздухе, отчего её тут же закрутило.

– Ну, попадись мне, засранка, –  продолжала яриться Костеркова, привычными движениями стабилизируя своё положение в невесомости. – Я тебе задам. Только попадись мне.

Кипя от негодования и праведного гнева, Рита ещё дрейфовала к выходу, когда снова появилась Женька.

– Лови, Рит! – крикнула она и бросила чем-то в сестру.

Та машинально перехватила предмет, но что это такое, сообразила только когда рукоятка удобно легла в ладонь. Полностью заряженный водный пистолет с тремя запасными баллончиками.

– Защищайся! – Женька прыгнула в объятия невесомости и тут же открыла огонь.

Тугая струя воды ударила Риту точно в лоб, и сёстры Костерковы, вращаясь и кувыркаясь, разлетелись в разные стороны.

В отсутствии силы притяжения выстрел сработал как турбо-двигатель, отбрасив и стрелка, и его жертву.

– Щас ты у меня схлопочешь, – угрожающе прищурилась Рита, утвердившись ногами на узкой перилине витой лестницы и покрепче сжав пистолет.

– Сначала поймай, – Женька показала ей язык и, оттолкнувшись от стены, проворно скользнула в сторону.

Рита только-только взяла прицел, как к сестре подоспела подмога. Вооружённые водяными пистолетами, в отсек с воплями ввались Димка, Сашка и Пашка: ближайшие друзья Женьки и извечные спутники её проделок. А следом за ними, оглушительно вереща, влетели Чика и Брика: две неразлучные обезьянки, капуцины-фавны.

– Бей вредину! – возопил Димка и тоже шмальнул в Риту водой.

– Ты кого врединой назвал! Шкода!

В отсеке началась отчаянная перестрелка, сопровождавшаяся криками, хохотом, шутливой перебранкой, глухими ударами сталкивающихся тел и восторженными визгами обезьян.

Стараниями детей Чика и Брика были вполне адаптированы к невесомости и сейчас развились от души. Они ловили прозрачные шары, в которые собиралась вода в отсутствие гравитации, или скакали по детям, если удавалось на них забраться.

За перестрелкой Рита так развеселилась, что забыла и о своих переживаниях, и обо всем вообще. Потому появление мамы стало для неё полнейшей неожиданностью.

– Что здесь происходит?! – Наталья Костеркова, возникшая на пороге, успела ухватиться за дверной косяк. Только поэтому инерция не вынесла её в самую гущу боя.

Она сердито хлопнула по настенному переключателю, и вся честна́я рать с визгами шмякнулась на пол.

– Йоооо! — вырвалось у Риты, не особенно удачно приземлившейся на пятую точку.

– Йиии-хааа! – исторгла Женька, на которую плюхнулся самый большой из водяных шаров.

– Что вы здесь творите?! Хотите устроить замыкание?! И поджариться в процессе?! – напустилась Наталья на детей. Говорила она по своему обыкновению строго, но глаза её при этом смеялись, а усталое лицо светилось сдерживаемой улыбкой. Она радовалась, видя детей весёлыми, а не подавленными произошедшим. – Я ещё понимаю Женька. Но ты-то, Рита!

– Мама, я тут жертва! – возмутилась старшая дочь, вставая и потирая ушибленное место.

– Значит так, жертва, – постановила мама, изо всех сил стараясь не рассмеяться. – Не хочу ничего слышать до тех пор, пока ты вместе вот с этой бандой, – она выразительно кивнула на Женьку и компанию, – ни произведёшь здесь осушение.

Сказала и ушла.

– Куда намылился? – Женька поймала за шиворот Пашку, вознамерившегося потихоньку слинять.

Будто соглашаясь с Женькой, на его ноге с гневным визгом повисла Брика. Пашка громко застонал и с несчастным видом взял у подруги универсальный пылесос, который она успела сдёрнуть со стены. Этот маленький приборчик легко очищался и годился даже для сбора жидкости.

– Ну, спасибо, Женька. Удружила, – Рита угрюмо сунула пистолет за пояс и тоже взяла пылесос.

В ответ Женька вдруг подошла к ней и крепко обняла. А затем сказала серьёзно и искренне, без тени насмешки:

– Я люблю тебя, Рейтузик. Не бойся. Всё будет хорошо.

Прозвище Рейтузик появилось, когда Женьке было четыре года. В ту пору мама частенько звала старшую дочь Ритусиком, и младшая усердно ей вторила. Только получалось у неё, как обычно, на свой лад. Четырёхлетняя Женька честно не могла понять, в чём разница между «Ритусиком» и «Рейтузиком» тем более, что второе у неё почему-то выговаривалось лучше.

Рита никогда не злилась на сестрёнку за то, что та коверкала её имя. Ведь делала она это без злобы. Однако сейчас Рита не просто не злилась, она была поражена словами сестры в самое сердце.

Женька, такая маленькая, такая беспечная и бестолковая на вид, оказывается, прекрасно видела, что творится в душе у старшей сестры.

«Неужели она устроила эту катавасию только чтобы меня отвлечь?» - изумилась про себя Рита.

Заглянув в глаза сестры, такие чистые и ясные, она получила ответ. Да, Женька старалась отвлечь Риту от её страхов самым безотказным способом: сначала раззадорив, а потом развеселив.

Рите стало стыдно. Ведь это она – старшая сестра. Это ей следовало бы утешать и подбадривать Женьку. Это ей надо было говорить, что всё хорошо и бояться нечего.

Интересно, почему ей, Рите, даже не пришло в голову поговорить с Женькой. Оттого ли, что, как шутила сестра, IQ распирал ей череп. Или потому, что младшая попросту не нуждалась в такой поддержке. В свои двенадцать лет Женька была намного собраннее и самостоятельнее Риты с её IQ в 170 баллов и тремя дипломами по астрофизике.  И гораздо храбрее.

Потому, благодарно обняв сестрёнку, Рита сказала только:

– Я тоже люблю тебя, Женёк.

Они улыбнулись друг другу и пошли собирать воду.

 

Самый знаменитый астронавт

Первую свою выходку, поставившую на уши весь «Апофис», младшая Костеркова учинила в четыре с половиной года.

В один прекрасный день она ни много ни мало исчезла с корабля. Весь экипаж, все пассажиры искали её по всем тридцати палубам битых два часа и не нашли. Пока ни прибежал Димка Шкодкин, уже тогда ходивший у Женьки в друзьях, с рассказом о трещине в обшивке корабля.

– Дмитрий, как ты её нашел? — строго спросил капитан Григорьев, командир «Апофиса», всматриваясь в изображение на планшете, который сунул ему мальчик. – Опять играл с дронами?

Шкодкин был известен своей любовью к всевозможным дистанционным устройствам.

– Нет, – ответил Дима, – это прямая трансляция со скафандра Жени.

– Что?! Наша Женя?! — всполошилась Рита, которая была тут же вместе с родителями. – Где она?

– Снаружи, – ответил Шкодкин, чуть оробев от пристального внимания надвинувшихся на него старших.

– Мы поспорили насчёт световых змеев: живые они или нет.

Под световыми змеями дети подразумевали энергетические сполохи, растекавшиеся по внешней поверхности силовых щитов корабля во время гиперпространственного перехода. Да-да, Женька вышла в космос, когда «Апофис» совершал прыжок. Причём проделала это так, что ни ИскИн, ни экипаж её не заметили.

– Женька решила рассмотреть их поближе, – докладывал мальчик, – и пока болталась в космосе, нашла эту дырку.

Димка вздрогнул, потому что на словах «болталась в космосе» Женькин папа грохнулся в обморок.

Олег Костерков, ботаник по специализации, был эмоциональным человеком, наделенным к тому же богатым воображением. Он очень живо представил, как щиты «Апофиса» по удачному стечению обстоятельств внезапно отказывают, и один из световых змеев испепеляет маленькое тельце в слишком большом для него скафандре. От такой картины его мозг предпочёл отключиться.

Когда Женьку вернули на борт и извлекли из скафандра, который был ей настолько велик, что управлять им она могла только с помощью специальных манипуляторов, родные бросились обнимать её, целовать и ругать.

Точнее, ругали её только папа с Ритой, да и то больше с перепугу, чем со злости. Мама ругаться не стала. Всё равно младшую дочь этим было не пронять. Однако заявила, что Женя и Дима пройдут полный курс обучения работе в открытом космосе. Под её руководством, разумеется.

Наталья Костеркова была ведущим инженером по внекорабельной деятельности.

Капитан Григорьев тоже решил не наказывать Женьку с Димкой. Оказалось, что их выходка уберегла «Апофис» от большой беды. Дыра, которую они обнаружили, оказалась трещиной на шве гидрорезервуара. Если бы её вовремя не обнаружили так вовремя, «Апофис» мог потерять две трети запасов питьевой воды. Конечно, через несколько недель с помощью регенерационного оборудования объём воды удалось бы восстановить, но до тех пор экипаж был бы принужден довольствоваться урезанным питьевым пайком.

Так что вместо назначения штрафных работ капитан Григорьев поздравил Женьку с первым выходом в космос. На «Ковчегах» это было значимое событие. На еженедельном собрании капитан вручил младшей Костерковой памятную табличку с надписью: «Костеркова Евгения Олеговна. Первый выход в открытый космос. Возраст четыре года и шесть месяцев».

 

***

Второй раз Женька отличилась в семь лет. Конечно, Димка и Сашка Дружинина, недавно к ним примкнувшая, тоже там поучавствовали, но все знали: заводилой была Костеркова.

«Апофис» как раз проводил диагностику систем после выхода из полуторамесячного гиперпрыжка, и командир лётного звена лейтенант Козловский решил устроить учения своим пилотам.

В то время Женька, Димка и Сашка уже несколько месяцев тренировались на симуляторах планетарных катеров. Они горели желанием испытать свои навыки на деле и решили попасть на лётную тренировку.

– Несправедливо, что в учениях можно участвовать только с шестнадцати лет, – проворчала Сашка, когда заговорщики пробрались на катер.

Это была маленькая двухместная модель, но дети разместились в ней втроём.

– Как будто у нас мозгов меньше от того, что мы младше.

– Точно, – бодро согласился Димка, пристёгивая одним ремнем себя и Сашку.

– Угу, – задумчиво отозвалась Женька.

Она как раз изучала панель управления.

– Предполётная проверка завершена, – доложил Шкодкин через несколько минут. – Ну что, Жень, стартуем?

– Да, – ответила та, кое-как закрепив на голове великоватый шлем. – Только давай не трогать вот эти кнопки, – она указала на ряды клавиш и рубильников на боковой панели слева. – Что-то я не помню такие на симуляторе.

Женька и Димка заспорили. Димка был уверен, что это управление маневровыми двигателями, а Женька утверждала, что нет.

– Может, уже полетим? – вклинилась Саша, нервно поглядывая наружу. – А то нас заметят.

Димка нахмурился. Его тёмные брови сошлись на переносице. Он хмыкнул и, недолго думая, по своему обыкновению, ткнул в один из непонятных рычажков.

– Димка! Дурак! – взвизгнула Женька, но было поздно.

Раздался грохот, и в следующую секунду у всех троих вырвалось дружное: «Ой!»

Их катер выпустил торпеды прямо в палубу.

Нет, взрыва не произошло. Торпеды были исследовательскими и предназначались для сбора образцов. Тем не менее, палубный настил они порвали в клочья.

– Безобразие! Безответственность! – принялся орать лейтенант Козловский, когда трое виновников предстали пред его очи. – Идиотизм! Как можно перепутать управление торпедами с управлением маневрированием? Балбесы!!!

– Лейтенант, мы не балбесы! – с обидой воскликнула Женька. – На симуляторе таких кнопок не было, мы не знали, для чего они нужны.

– А ведь она права, Юра, — сказал капитан Григорьев, присутствовавший при разбирательстве.

– Но, Лёня, это ведь детский симулятор! – возмутился Козловский. – Он и должен быть проще и безопаснее, в конце концов. Чтобы малолеткам даже не приходило в голову пострелять.

– Как видишь, это нас не спасло, – пряча улыбку в усы, капитан выразительно кивнул на рваные борозды в металлическом настиле палубы. – Так что предлагаю доработать симуляторы и учить детей по полной. Чтобы, когда малолеткам придет в голову пострелять, – он бросил многозначительный взгляд на притихшую троицу, – они не разнесли бы в дребезги взлетную палубу.

 

***

В девять лет Женька захотела завести домашнюю зверушку. Она уже давно мечтала о кошке, но правила «Ковчегов» строго запрещали присутствие животных на борту. Их планировалось вывести из замороженных эмбрионов только на планете. Однако Женька решила: хватит. Она и так ждала пять лет и ещё три года не вытерпит. В конце концов, ну какой вред может нанести такому огромному кораблю один маленький котик?

Итак, Женька отправилась на вылазку в криогенный отсек для эмбрионов. Как обычно, за ней увязались друзья, вдохновившиеся её идеей о пушистом друге. Димка хотел завести обезьянку, а Сашка какую-нибудь птичку.

– Только не курицу, – говорила она. – Потому что её потом придется съесть.

Процедура разморозки была простой и полностью автоматизированной. Для её запуска требовалось нажать всего несколько кнопок. С этим дети справились. Вот только пока они нашли нужных животных, да заметили, что не сделали пару настроек, размороженным оказался целый зоопарк.

– Больше трёх сотен животных! – кричал Олег Костерков, когда афёра раскрылась, и на головы всех троих обрушился праведный родительский гнев. – Что теперь с ними делать? Где содержать? Чем кормить?

Оживлённые эмбрионы чисто физически нельзя было отправить обратно в криосон.

- Теперь-то капитан точно отправит вас троих на штрафные работы!

Однако Леонид Григорьев отнёсся к спонтанному возникновению зверинца у себя на борту спокойно, даже с энтузиазмом. Казалось, ему самому было интересно, что из этого получится.

По его приказу для животных были переоборудованы пять палуб сразу под гидропоникой: три из них отвели для скота, а две – для хищников. Благодаря сортам с ускоренным ростом к появлению первых зверят на корабле вырастили настоящие леса и пастбища.

Вместо штрафных работ капитан назначил Женьку и Ко постоянными волонтёрами по уходу за животными. Чему ребята не особенно огорчились.

Так у Димки появились Чика и Брика. У Сашки целый выводок кур во главе с петухом Фредькой, а у Женьки её Шрёдька. Вот только Женька всё же немного промахнулась, и вместо обычного домашнего кота у неё получился ману́л. Этот дикий степной кот не слишком отличался от домашних сородичей размером, зато обладал куда более свирепым нравом.

Впрочем, на Женьке его нрав никак не сказывался. Она любила своего Шрёдю беззаветной любовью, и он платил ей тем же. Он спал в её кровати, сопровождал в школу, будто хорошо вышколенная собака, и даже защищал от тех, кто пытался её обидеть. Так однажды он разодрал нос и руки Пашке, который доводил Женьку на перемене.

В ту пору для всей Женькиной компании Павел Снегирёв был врагом номер один. Конечно, после лейтенанта Козловского, который так и не простил детям разорённой палубы.

А подружились ребята так.

 

Где-то через полтора года после разморозки животных (Женьке должно было вот-вот стукнуть одиннадцать), из террариума сбежал сетчатый питон по кличке Прога. Так его окрестили присматривавшие за ним дети в честь языка программирования, который тогда изучали. В длину Прога был шесть метров. Найти сразу его не удалось, и люди на корабле начали нервничать.

– А если он вылезет из унитаза, пока на нём сидишь? – интересовался Димка вроде бы в шутку.

Женька, однако, знала, что после побега питона Шкодкин стал проводить в туалете втрое меньше времени, чем раньше.

– Если эта скользкая гадина вывалится на меня ночью из вентиляции, задушит и съест, я превращусь в призрака и буду являться тебе в кошмарах до конца твоей жизни, – пообещала Женьке Рита.

Животных она не особенно жаловала, а змей так просто боялась.

К несчастью, её слова чуть ни стали явью.

Как-то ночью Рита проснулась от громкого шипения, прервавшегося чем-то похожим на плевки. Открыв глаза, она обнаружила на своей кровати Шрёдьку, который исступлённо шипел, как показалось Рите, на неё. Вскрикнув, она сбросила манула на пол, но тот не убежал, а, подвывая, забился под стол. Только тогда Рита сообразила, что объектом его внимания стала не она, а вентиляционное отверстие как раз над её кроватью. Посветив фонариком сквозь вентиляционную решётку, старшая Костеркова успела увидеть исчезающий за поворотом змеиный хвост. Тут Рита подняла такой крик, что перебудила целый сектор жилой палубы.

– Молодец, Шрёдя, защищал Риту, – Женька оглаживала кота, который нервно чавкал и сглатывал после звуковой атаки старшей Костерковой.

– Этот твой молодец, – наконец растолковав сонным родителям, что произошло, Рита повернулась к сестре, – напугал меня до посинения! Клыки как у саблезубого.

Зубки у Шрёдьки и правда были, что надо.

– Зато мы узнали, где прячется Прога, – с живостью возразила Женька, продолжая ласкать любимца. – Надо смотреть на вещи позитивно.

– Сейчас тут одна такая позитивная у меня получит, – прошипела Рита, угрожающе надвинувшись на сестрёнку.

Шрёдька, сидевший у Женьки на руках, с готовностью зашипел в ответ.

С учетом прижатых ушей, вытаращенных глаз и белоснежных зубов получилось у него гораздо эффектнее.

– Сначала достань, – зарывшись лицом в густой мех на загривке манула, захихикала Женька при виде испуганно отпрянувшей Риты.

Так с помощью Риты и Шрёдьки удалось узнать, где устроилась змея. А Женька тут же составила план её поимки.

Пока взрослые прикидывали, как лучше добраться до питона, Женька вместе с Димкой и Сашкой перекрыли часть вентиляции, где предположительно обреталось пресмыкающееся, отделив её от остального воздуховода, и устроили продувку. По их прикидкам, беглеца должно было выдуть в один из пустых ангаров, где питона было бы легко поймать.

– Ой, ёлки! – вдруг вырвалось у Димки, когда поток воздуха с бешеной скоростью понёсся по туннелям вентиляции. – Я забыл закрыть переборки машинного отделения.

У Сашки округлились глаза:

– Значит, питона сдует…, – начала она.

– Прямо на Риту! – Женька схватилась за голову, в красках представив эту картину. – Сейчас как раз её смена! Бежим туда!

Отключать продувку было уже бесполезно, оставалось только бежать.

Пультовая, в которой работали друзья, была недалеко от машинного отделения, так что они прибежали и слишком поздно, и вовремя. Слишком поздно для того, чтобы выдернуть Риту и Ваську из-под вентиляционного отверстия. И как раз вовремя, чтобы увидеть, как оттуда, выбив головой решетку, сначала вывалился Пашка Снегирёв, а следом за ним питон.

Они вдвоем рухнули на Костеркову с Сургучёвым, и началась свалка.

Рита, Васька и Пашка вопили, пинались и брыкались в попытках высвободиться из-под Проги и подняться на ноги. Однако единственным результатом их суеты стали летающие стулья и побитые консоли с мониторами.

– Надо спасать Прогу! — крикнула Женька и мужественно бросилась в самую гущу схватки. Димка и Сашка с меньшей уверенностью, но всё же последовали за ней.

Минут через пять они вылезли из-под кучи тел, мебели и опрокинутого оборудования с питоном, который висел у них в руках бездыханной тушкой.

– Сдох, — скорбно констатировала Сашка, поглаживая ромбовидный узор на тёмной змеиной коже.

– Не, шевелится! – радостно вскрикнул Димка, ощутив движение под пальцами.

– Просто оглушён, – с облегчением выдохнула Женька. – Видно, Рита, Васька и Пашка хорошо его отволтузили.

– Что здесь происходит?!

Наталья Костеркова и пятеро других инженеров застыли на пороге с разинутыми ртами.

– Они! На нас! Со змеей! – в три выдоха прохрипел Васька, выползая на четвереньках откуда-то из-под консоли. – Покушение!

Рита с минуту сидела на полу, открывая и закрывая рот, как выброшенная из воды рыба, а потом завопила хрипло и тонко:

– Унеси отсюда эту мерзкую тварь!

– Мама, мы нашли Прогу! – Женька гордо продемонстрировала свою добычу, которая начала понемногу оживать.

– И это было клёво! – шмыгнув разбитым носом, Пашка поднялся на ноги. В общей свалке кто-то заехал ему каблуком по лицу. – Давайте ещё раз!

Вообще-то детям запрещалось играть в вентиляции, но это их никогда не останавливало. Потому присутствию Снегирёва в воздуховоде никто не удивился. Оказалось, что он готовил там очередную шутку, то бишь пакость, которую хотел сыграть с Женькой и её компанией. Однако вся эта история с питоном повергла его в настоящий восторг. С тех пор Пашка перестал задираться и примкнул к Женькиной компании с той же горячностью, с которой прежде донимал всех троих.

 

***

Благодаря её проделкам, если не саму Женьку, то о ней знало население всех четырёх «Ковчегов».  Каждые три − четыре месяца командиры «Ковчегов» устраивали открытые голо-встречи для обмена опытом. Там выступали специалисты всех мастей, представая перед слушателями в виде цветных трехмерных голограмм. Они рассказывали о своих наблюдениях, открытиях, технических разработках и доработках. Короче, обо всем полезном и интересном, что могло упростить и облегчить жизнь в замкнутом пространстве корабля. А благодаря Женьке на «Апофисе» за последние восемь лет узнали много интересного и полезного. Чего стоило одно только разведение животных в космосе. Новые модели симуляторов планетарных катеров и полностью дистанционно управляемых скафандров.

Можно сказать, Евгения Костеркова была самым знаменитым астронавтом в колониальном флоте Авроры.

 

3.

Оно живое!

– Ну как, Рит? Поняли, в чем дело?

Маргарита Костеркова сердито глянула на комм, из которого нёсся голос младшей сестры. Рита устала. После выхода из гиперпространства прошло почти двенадцать часов, а они так и не выяснили, что же все-таки произошло. Почему нет связи с другими «Ковчегами»? Где находятся они сами? И самое главное, почему?

Рита вместе с другими инженерами уже часов десять не отрывалась от экрана компьютера, следя за диагностическими программами.

Отвечать ей не хотелось, но она знала – младшенькая не отстанет. Потому щёлкнув переключателем коммуникатора, девушка проворчала:

– Нет, Жень, ещё нет.

– Реактор проверили?

– Нет, – буркнула Рита. – Ничто не указывает на…

– Так проверьте уже, – нетерпеливо перебила девочка.

– Знаешь что, – Рита рассердилась всерьёз. – Возвращалась бы ты к своим баранам.

– Вообще-то к козам, – весело откликнулась младшая сестра.

Она вместе с друзьями как раз убиралась в козлятнике.

– Да ну тебя! – рявкнула старшая и отключила комм.

– О чем это она? – из-за своего монитора высунулся Васька.

Выглядел он помятым: пепельные волосы растрепались, глаза покраснели.

«Наверное, у меня видок не лучше», – подумала Рита, убирая за ухо выбившуюся тёмную прядку.

– Женька считает, что мы прилетели не туда из-за сбоя навигации, который, в свою очередь, произошёл из-за неполадки в реакторе, – она закатила глаза. – Причём эту неполадку не засёк Барри.

Сургучёв моргнул и потряс головой.

– Не вижу связи.

– Я тоже, – фыркнула Рита. – Не представляю, откуда у моей сестры взялась такая блестящая идея.

Васька с минуту молчал, подперев голову рукой, а потом неожиданно предложил:

– А может, всё-таки проверим реактор? В других системах мы всё равно ничего не нашли.

Рита вздохнула и потерла виски. Мысли тяжело ворочались в голове.

– Давай, – согласилась она.

Хотя предположение сестры звучало необоснованно, прямо таки абсурдно, они ничего не теряли от этой проверки.

 

***

Женька ничего не смыслила в тех расчётах и показателях, по которым инженеры оценивали состояние корабля. Зато она знала сам корабль. Знала и любила его даже с неправильным названием. У «Апофиса» был свой голос, свой ритм, свивавшийся из множества шумов и вибраций.

Все слышали его и ощущали, но большинство предпочитали его не замечать, как раздражающий фон. Но не Женька. Для неё он был колыбельной, которую она слушала, засыпая, и первым приветствием, которое слышала, просыпаясь.

Сейчас «колыбельная» изменилась. Голос корабля стал грубее и глуше, а ритм сбился. Подобное уже случалось однажды. Женька тогда была совсем маленькой, но всё же запомнила, что причина была в реакторе.

– Реактор – сердце «Апофиса», – объяснил ей тогда дядя Лёня. Она виделась с капитаном своего «Ковчега» так часто, что из капитана Григорьева и Леонида Кирилловича он уже давно превратился в дядю Лёню. – А если сердце работает неправильно, то весь корабль страдает и звучит по-другому.

 

***

Риту трясло.

Спросонья сердце колотилось как сумасшедшее, голова кружилась, зрение мутилось. Но дурно ей сделалось не от этого.

Оказалось, она задремала прямо за терминалом. Девушку разбудил пронзительный писк, оповещавший о завершении диагностики реактора. Просмотрев результаты в первый раз, она решила, что ещё не проснулось. Ведь такого просто не могло быть! Но, перепроверив их дважды и даже трижды, она поняла, что не ошиблась.

Вот тогда её начало трясти.

– Мама, –  включив коммуникатор дрожащей рукой, произнесла Рита неверным голосом. –  Женька была права. Проблема в реакторе и она… Оно живое!

 

***

– Что она сказала?! – Пашка, разгружавший сено с антиграва, опрокинул большой пук на маленького козленка, крутившегося у его ног. Тот обиженно заблеял.

– Кажется, в реакторе что-то живое, – расшифровал Димка, озадаченно почесав в затылке.

– Жуть какая, – побледнела Саша.

– И хуже всего, что Рита сообщила об этом на открытом канале, – подытожила Женя.

 

4.

Солнечный парусник

Сообщение, которое Рита с перепугу ли спросонья транслировала на весь «Апофис», устроило настоящий переполох.

Сперва старшей Костерковой не поверили, а может быть, не поняли. Инженеры-реакторщики наорали на Риту с Васькой, обвинив их в розыгрыше, и выгнали ребят из лаборатории. Когда же стало ясно, что сообщение Риты – никакая не шутка, началась настоящая паника. Несколько сотен человек даже бросились к эвакуационным модулям, и некоторые из них успели катапультироваться с корабля.

Во всеобщей неразберихе реактор «Ковчега» был отключён на несколько минут. Ни кораблю, ни людям это не навредило: аварийные системы сработали на ура, но и лучше не сделало. Когда реактор, это маленькое солнце, заключенное в металл корабля, погас, неведомое существо, купавшееся в сполохах его энергии, покинуло реакторный отсек. И растворилось в недрах корабля. Поначалу никто не сообразил, куда оно делось. Но полчаса спустя существо обнаружило себя, совершив несколько нападений. Оно сожрало три генератора, разрушило подстанцию и напало на команду инженеров, готовившихся к выходу в космос. Люди отделались сильным испугом, а вот скафандры, в которые они облачались, зверюга разорвала в клочья. Так выяснилось, что змей обосновался в воздуховоде.

Толком существо никто не рассмотрел, но Женька услышала, что оно чем-то похоже на древнего морского змея.

Такое соседство экипаж не устраивало, и на незваного гостя открыли охоту. Однако отыскать его оказалось не так-то просто. Змея не засекали ни сенсоры Барри, ни датчики корабля, ни камеры видеонаблюдения.

– Такое ощущение, что он может менять форму своего тела и по желанию становиться проницаемым, – сказал Димка, подслушивавший через дрон срочное совещание ученых с командованием.

– Да что же это за штука такая? – всплеснула руками Саша.

Все четверо сидели у Женьки в комнате.

– Наверное, что-то космическое, — отозвалась младшая Костеркова, поглаживая манула, свернувшегося рядом с ней на кровати. – Я имею ввиду тех созданий, которые способны жить в вакууме, питаясь космическими излучениями или микроэлементами из метеоров. Иначе как бы наш змей уцелел в реакторе?

– Брехня, – грубовато рассмеялся Пашка. – Это же что-то вроде Несси или Йети.

– Неправда, – спокойно возразила Женька, просматривая что-то на планшете. – Существование Несси или Йети так и не было научно доказано. А с космической макрофауной люди, правда, встречались. Просто очень редко. К тому же один из её представителей материализовался прямо в нашем реакторе.

Истории о космических животных будоражили воображение уже не одного поколения.  Огромные, величиной с дом, похожие не то на гигантских рептилий, не то на причудливых морских существ, они скользили сквозь тьму космоса в вечном поиске пропитания.

– Кажется, – Женька наконец оторвалась от планшета, – я поняла, с каким именно космическим существом мы столкнулись, и  как нам выманить его с корабля.

– Почему это нам? – Димка даже снял с головы наушники. – Пусть им занимаются взрослые.

– Они собираются его убить, – Женька посмотрела на него с укоризной.

– А нам-то что?

– Сам подумай, как, не разгромив корабль, убить то, что может выжить в реакторе?

Димка хмыкнул:

– Да, задачка непростая.

– К тому же, за что его убивать. Он не просил, что бы забросило его в наш реактор.

– Забросило? – Саша удивлённо вскинула брови. – То есть ты думаешь…

– Да, – закончила за неё Женька. – Я думаю, наш змей появился из Разрыва, который мы засекли перед гиперпрыжком. А ещё я думаю, что знаю, как избавиться от него, не убив самого змея и не разгромив корабль. Вот послушайте.

Женька вкратце изложила друзьям свои соображения.

– Неплохо, – оценил Димка. – Но как ты хочешь найти это существо, если техника его не видит?

– С помощью Шрёдьки, – на минутку задумавшись, ответила Женька. – А для верности возьмём ещё и Чику с Брикой.

– Хочешь использовать их как наживку? – встрял Пашка. – Клёво!

– Пашка, в качестве наживки я могла бы предложить только тебя, – закатив глаза, съязвила Женька. – Нет, я думаю, Шрёдька почует змея так же, как тогда почуял Прогу.

– А ты не хочешь рассказать об этом капитану? – пугливо предложила Саша. – Пусть лучше он решает, как поступить.

- Не, дохлый номер, – ответил за  Женьку Димка. – К капитану сейчас не пробиться. За ним носится косяк вопящих ученых, к тому же он до сих пор занимается возвращением катапультантов.

– Значит, придётся действовать самим, – подытожила Женька, решительно соскочив с кровати. – Вперёд.

 

***

Женька не была гением. Она не могла бы точно объяснить, как работает реактор «Апофиса». Однако она знала, что энергию он вырабатывает за счет тех же реакций синтеза и распада, которые происходят в звёздах. Знала, что реактор выделяет похожие радиоактивные частицы, и что портативные генераторы – маленькие изолированные устройства, которые легко мог унести в руках один человек, в меньшем масштабе делают то же самое, что и реактор. А значит, с их помощью можно выманить с корабля существо, питающееся энергией, похожей на солнечную.

Женька не была гением, о чем ей не уставала напоминать Рита. Но ей хватило ума понять, что реакторный змей нападал не на людей и не стремился уничтожить корабль. Хотя бы потому, что едва ли понимал, что такое корабль и что это за странные двуногие существа, которые в нём живут.

Нет, он разорил генераторы, подстанцию, скафандры только из-за того, что они работали на источниках энергии, похожих на реактор. И по очень простой причине:  он хотел есть.

Женька не была гением. Может, поэтому она была так уверена в своем плане и не боялась за его исход.

Сидя в кабине маленького разведывательного катера, она уверенно направляла его навстречу космической пустоте.

– Я на позиции, – сказала она, удалившись от «Апофиса» на пять километров. – Все готовы?

– Я закольцевал записи на видеокамерах и заглушил датчики Барри, – доложил Димка. – Нас никто не заметил. К продувке готов.

– Двери ангаров заблокированы, – самодовольно хмыкнул в рацию Пашка. – В ближайшие два часа хвоста за тобой не будет.

– Все команды, которые должны были искать змея, теперь ловят кур и коров, – отрапортовала Сашка.

– Отлично. Поехали!

Женька ткнула в знакомую теперь кнопку на боковой панели управления, и катер выпустил одну из пяти торпед, закреплённых под его крыльями и фюзеляжем.

Взрыв!

Нет, рванула не сама торпеда, а установленный на ней генератор, который Женька заранее вывела на режим перегрузки.

Пару минут ничего не происходило, а потом девочка увидела, как из открытого шлюза «Апофиса» вместе с потоком воздуха вытекает бесформенное светящееся облако. На её глазах оно начало собираться в нечто большое, плоское, извивающееся.

– Он заглотил наживку, – доложила младшая Костеркова. – Я полетела к звезде.

– Смотри, чтобы он тебя не заглотил, – напутствовала Саша.

– И не взорвись, – добавил Пашка.

– Ага, непременно, – Женька включила форсаж и понеслась к ближайшему жёлтому карлику.

Космическое существо, теперь действительно похожее на морского змея, со сплющенным с боков телом и огромной клыкастой головой, устремилось за ней.

Женька выжимала из катера максимум, но змей не отставал от неё ни на дюйм. Более того, дважды он чуть ни проглотил маленький кораблик в попытке добраться до остальных генераторов. Оба раза Женька ловко уворачивалась от его разверстой пасти, закладывая мертвые петли. Один раз, выполняя особенно сложный вираж, она едва ни пропустила момент отстрела очередного генератора. Тот взорвался совсем близко, и если бы ни преследователь, мгновенно поглотивший энергию взрыва, ей пришлось бы плохо.

Несмотря на опасность, несмотря на то, что она была одна посреди космической пустоты и могла умереть десятью разными способами, Женьке не боялась.

Её руки не дрожали на рычагах управления, мысли оставались чёткими и ясными, а сердце трепетало от восторга. Восторга от полёта, от новой встречи с неизвестным, от того, что она вживую видела существо, которое многие до сих пор считали мифом.

Через час с небольшим они достигли орбиты звезды. При виде жёлтого полыхающего шара змей оставил катер в покое и ринулся в объятия протуберанцев, поднимавшихся с поверхности звезды. От его тела отделились три больших лепестка: два по бокам и один на спине. Они развернулись в огромные красивые паруса с синими линиями светящихся прожилок. А сам змей  начал переливаться всеми цветами радуги.

– Красавец, – пробормотала Женька. – Вот почему тебя окрестили солнечным парусником. Она прочла об этих существах в корабельной сети. Там говорилось, что они питаются энергией звёзд, не нанося им вреда, и путешествуют, скользя на солнечных ветрах.  Ещё в статье писали, что подобные существа уже не единожды появлялись из Разрывов. Видимо, через пространственно-временные червоточины наша Вселенная соприкасалась с другим миром, где таких созданий было много.

Чуток полюбовавшись парусником, девочка пожелала ему удачи  повернула домой.

 

***

Женькино возвращение прошло триумфально. Оказалось, многие видели змея, вылезающего из вентшлюза. К тому времени, как Костеркова вернулась на «Апофис», о её поступке уже знал уже весь корабль.

Увидев толпу на взлётной палубе, Женька приготовилась к самой большой выволочке в своей жизни. Но её встретили как героиню. Даже Козловский аплодировал, пока она спускалась по трапу.

Главной причиной всеобщего ликования стало восстановление систем навигации связи:  сбоили они, конечно же, из-за парусника, электромагнитная энергия которого мешала их работе. И определение координат «Апофиса». Все было не так плохо. Да, они отклонились от курса, но не сильно. От цели корабль отделял всего один суточный прыжок.

Женьку торжественно препроводили на мостик к капитану, где уже отдавались Димка, Сашка и Пашка.

– Но почему? – вопросил Леонид Григорьев, когда дети закончили свой рассказ. – Женя, почему ты никому не сказала ни о том, что выяснила, ни о том, что задумала?

– А кто бы стал меня слушать, дядя Лёня?

Папа и Рита, также присутствовавшие на мостике, понурились. Они оба любили Женьку, но никогда не воспринимали всерьёз её идеи.

– Во-первых, твоя мама, – капитан обменялся взглядами с Натальей, стоявшей рядом с мужем. Та, хотя и выглядела бледноватой, смотрела на младшую дочь с гордостью. – Во-вторых, – он опустился на одно колено, чтобы их с Женькой глаза оказались на одном уровне, – я обещаю всегда тебя выслушивать. А в доказательство и в благодарность за твой поступок я готов исполнить одно твое желание.

– Любое?

– В пределах разумного, – уточнил капитан, насторожившись от того, как загорелись глаза девочки.

– Ну, насколько это разумно, не знаю, – ухмыльнувшись, Женька хитро глянула на Риту и что-то прошептала капитану на ухо.

Тот расхохотался.

– Это можно.

 

А сутки спустя, когда корабль вышел на орбиту Авроры, капитан докладывал на общей перекличке «Ковчегов»:

– «Женькин Апофеоз» на связи. Заняли стабильную позицию. Сканируем местность для высадки.

– Добилась своего, – проворчала Рита. – Переименовала корабль.

– Но я не просила дядю Лёню называть его в мою честь, – смущённо откликнулась Женя. – Я просила только, чтобы он заменил на что-нибудь «Апофиса». Это же всё-таки не мой корабль.

Сёстры стояли на обзорной палубе вместе с толпой других колонистов и разглядывали голубоватый шар планеты внизу.

Рита тепло улыбнулась.

– Твой Женя. Однажды ты станешь капитаном и поведёшь его дальше, к новым звёздам.

Женька удивлённо вытаращилась на сестру. Таких слов от Риты она никак не ожидала. Тем более она нее ждала, что сестра догадывается о том, что так её гнело.

На «Ковчегах» дети рано определялись с будущей профессией. К примеру, Димка уже знал, что хочет работать с дистанционным оборудованием вроде разведдронов. Сашка явно склонялась к зоологии, а Пашка – к работе подрывником. Из их компании одна Женька пока не решила, чем хочет заниматься.

– Не знаю, вздохнула девочка, – грустно и мечтательно одновременно. – Я не такая умная, чтобы стать капитаном.

– Чтобы командовать кораблём, совсем не обязательно быть гением, – Рита обняла сестру за плечи, привлекла к себе. – Ты любишь и знаешь свой «Апофеоз», а это самое главное. А уж командовать и организовать всякие авантюры у тебя получается просто виртуозно.

Сёстры рассмеялись. Так, обнявшись, они стояли и смотрели, как  между «Ковчегами» и Авророй снуют разведдроны.

Завтра должна была начаться высадка. Новая жизнь и новые приключения.

 

 

 

 

 

 

1. Апофис – персонаж египетской мифологии, огромный змей, олицетворяющий мрак и зло, изначальная сила, олицетворяющая Хаос, извечный враг бога солнца Ра. (Источники: ru.wikipedia.org, ru.ruwiki.ru, vk.com)
2. Апофис – персонаж телесериала «Звёздные врата: ЗВ-1», пришелец из расы гоа’улдов. Назван в честь древнеегипетского злого бога. Главный антогонист Земли и команды ЗВ-1 - землян-исследователей на протяжении многих сезонов (Источники: atlantis-tv).