Ад

Я прижался лбом к холодному стеклу иллюминатора. Вечная, безмолвная, обманчиво спокойная пустота. Но сегодня она дрогнула. Вначале я не мог поверить глазам, но потом ущипнул себя.

- Нет… Я видел это.

Рипперы Вест-Фолла вылетели в сторону Ост-Арктики. Снова учения? В последнее время они зачастили. Но против кого сражаться? Уже три поколения человечества блуждают по бескрайнему космосу в поисках нового дома - и за всё это время мы так ничего и не нашли, никого не встретили. Ни сигналов, ни артефактов, ни даже следов чужой жизни. Только холодные звёзды, космическая пыль и гнетущая тишина.

Два корабля колонии покинули Землю давным-давно в поисках нового дома для человечества.

Иногда мне кажется, что мы ушли не спасаться, а бежать. Бежать от самих себя.

Но сегодня пустота ожила.

Что-то в моём подсознании тревожно зашевелилось. Я никогда ещё не видел столько «Жнецов» сразу. Их серебристые обтекаемые корпуса, вооружённые плазменными пушками и гравитационными гарпунами, выглядели как стая хищных птиц, рвущихся к беззащитной добыче. Будто вся боевая армада Вест-Фолла покинула пыльные ангары и ринулась к звёздам.

Вскоре корабли приблизились к Ост-Арктике - и открыли огонь. Не учения. Не манёвры. Настоящий огонь.

Я замер на месте от изумления. Этого не могло произойти. Я протёр глаза, ущипнул себя - ничего не изменилось. Мои глаза не обманывали, а мозг не находился в глубоком сне. Это была реальность. Реальность, в которой начиналась война между колониальными кораблями.

Я думал, человечество оставило свои проклятые проблемы на умирающей Земле. Но нет. Не научившись на ошибках «дома», мы принесли их в космос. И я стал невольным свидетелем этого грехопадения.

Вест-Фолл и Ост-Арктика - два гигантских корабля-колонии, построенных ещё на орбите умирающей Земли. Оба - самообеспеченны, с замкнутыми экосистемами, искусственными солнцами в центральных шахтах, фермами, школами, госпиталями. Вест-Фолл - корабль-воин, с тяжёлой бронёй и мощной артиллерией. Ост-Арктика - корабль-учёный, с лабораториями и библиотекой, содержащей всё знание человечества.

Мы были одной семьёй. До Гвинланда.

Гвинланд пришёл к власти пять лет назад, когда объявил себя королем. Он не боролся за власть. Не участвовал в всеобщих выборах. Старый умирающий капитан Вест-Фолла назначил его своим преемником. В один день человек, который был ничем стал всем. Сначала он позиционировал себя - как защитник от «внешних угроз». Потом - как единственный, кто «знает, как сохранить род человеческий». Он закрыл все каналы независимой связи, распустил Совет Колоний и набил его лояльными идиотами, которые и нос не сотрут без его разрешения. Потом начал преследовать «дезертиров от прогресса» - тех, кто выступал за диалог с Ост-Арктикой, а также, пацифистов, индивидуалистов, сторонников неограниченной и правовой власти, свободы слова и совести, рыночных экономистов, поборников терпимости и плюрализма. А теперь - война.

Наши корабли дрейфуют в одной звёздной системе уже шесть месяцев. Ищу новый дом… или оправдание для уничтожения друг друга?

В голове вспыхнула мысль: ракеты могут лететь не только туда - но и сюда. Всё это время, пока я стоял у иллюминатора, моя жизнь висела на волоске. Я бросился бежать по коридорам станции, прижимаясь к стене, противоположной иллюминаторам. Глубже, всё глубже - в сердце станции, где шансы на выживание резко возрастали. Даже если внешняя обшивка будет пробита, внутренние сектора ещё смогут выдать тепло и кислород для тысяч жителей Вест-Фолла.

Я ворвался в каюту и захлопнул раздвижную дверь. Прижался спиной к ней, сполз на пол. Но тут меня осенило: дверь моей каюты выходит как раз на ту сторону, где находится Ост-Арктика. Я молча сдвинул кровать, шкаф и стол к двери - чтобы хоть немного смягчить ударную волну от возможного взрыва. Всё, что можно было передвинуть, стало баррикадой.

Я глубоко вздохнул и лег на пол у дальней стены, свернувшись в клубок - в ожидании смерти.

В каюту не проникал свет - только тусклый аварийный диод. Я вспомнил, как в детстве мать рассказывала мне сказку о «космическом ковчеге». «Мы плывём, чтобы найти рай», - говорила она. Но мы не нашли рая. Мы причалили в аду, который сами и создали.

Публичные каналы связи с Ост-Арктикой были мгновенно разорваны. Кто-то явно не хотел, чтобы правда вышла наружу. Но там жила моя сестра. Я активировал старый, почти забытый личный зашифрованный канал - тот, что мы использовали ещё в детстве для тайных переговоров.

- Резанна, что у вас происходит?

- Войска Вест-Фолла обстреливают нас. Я сижу в убежище в сердце станции… Нас тут тысячи. Не знаю, доживу ли до утра.

- Но это же не могло начаться просто так! Что случилось?

Молчание. Потом - едва слышный шёпот:

- Гвинланд объявил нас «носителями генетической заразы». Говорит, что вы - предатели рода человеческого. Что ваши учёные создают биооружие… Бред. Полный бред. Но он убедил всех вас. Но все это ложь. Все началось 5 лет, когда Гвинланд назвал себя королем. Ему было мало власти над половиной человечества, и он захотел захапать и вторую половину. В обществе назревало недовольство “и не было ничего лучше маленькой победоносной войны”. Его племянник Эдмунд убил нашего капитана и стал “наместником” Гвинланда на Ост-Арктике. Наш процветающий корабль погряз в коррупции и беззаконие. Эдмунд закрывал глаза на любые преступления только бы богател он сам. Жить стало невыносимо. Тогда мы - свободный народ Ост-Арктики объединился и сверг Эдмунда. Тот поджав хвост убежал к своему дядюшке. Республика была реставрирована и жизнь снова стала налаживаться. Но Гвинланд не забыл своего унижения. И сейчас он мстит всем нам за то что мы выбрали свободу.

В тот момент я впервые почувствовал вину. Я мог противостоять Гвинланду раньше. Но был слишком труслив. Не решился даже на самый минимальный протест или неповиновение. Ничтожен. Это мой первый грех перед Ост-Арктикой. Заслуживаю ли я вообще жить? Может, если бы меня никогда не было, на моё место пришёл бы кто-то смелее - и всё пошло бы иначе.

Каждый день я повторял себе одно и то же: «Надо бороться!» Нельзя сидеть сложа руки, пока гибнут невинные на Ост-Арктике. Единственное, что я мог предложить - распространять пацифистские листовки. Но и на это не хватило смелости. Я просто не смог. И ненавижу себя за это. Прости меня, Ост-Арктика… Это мой второй грех перед тобой. Хотя о каком прощении может идти речь, когда именно такие, как я, позволяют убивать?

Нет. Я обязан вечно страдать. Мне нельзя смеяться, радоваться - мне всегда должно быть очень плохо. Даже несмотря на то, что атаки Ост-Арктики лишь изредка угрожают мне напрямую, мои страдания никогда не сравнятся со страданиями Ост-Арктики.

Чтобы выжить в этом аду, нужно было работать. Я всегда был беспомощным, ни на что не годным. Оставалась лишь тяжёлая работа в реакторном отсеке. Я устроился туда - и именно там познакомился с ураном-137.

Раньше на Земле его использовали в шахтах для управляемых взрывов - как более продвинутый аналог тротила. На борту его применяют в микродозах для инициации термоядерной реакции.

Понадобилось два месяца, чтобы накопить достаточно знаний… и смелости. Я вынес оттуда сто грамм урана-137. По моим расчётам, этого хватит для взрыва, сравнимого со старинной бомбой С-4 - достаточно, чтобы уничтожить центральный мостик и убить Гвинланда.

- Куда ты собрался? - спросил меня товарищ однажды. - Все, кто хоть как-то противостоял Гвинланду, уже мертвы или за решёткой. Хочешь к ним?

- Если я хотя бы не попытаюсь… я стану самым ужасным человеком на свете. А оказаться на их месте - великая честь для любого цивилизованного человека, что верит в светлое будущие.

Раньше я верил: жизнь человека бесценна, и никто не вправе её отнимать. Я мечтал бороться за мир мирными средствами. Но Гвинланд сделал это невозможным. Осталось место только решительным мерам. Хоть на закате своей жизни я должен сделать то, что хоть как-то изменит этот мир. Пусть даже и окропив руки кровью. Иначе я никогда не прощу себя за жалкую жизнь труса.

За час до взрыва я получил сигнал. Не по личному каналу - через обломки систем связи Ост-Арктики. Это была запись. Голос Резанны, слабый, прерывистый:

- Если ты это слышишь… станция падает. Мы… не выживем. Но знай: мы не боимся. Мы не стали чудовищами. Мы сохранили человечность до конца. А ты… если у тебя есть шанс остановить это - сделай. Не для нас. Для тех, кто придёт после. Для нового дома. Для будущего Человечества.

- Прощай, сестра. Пусть твой путь будет светлым.

Я выключил запись. В глазах стояли слёзы. Но теперь я знал: я не мщу. Я совершаю жертвоприношение. За надежду. За будущее. За то, чтобы корабль продолжал плыть, но уже без демонов в трюмах.

Говорят, в жизни каждого наступает момент, когда он делает решающий выбор: умереть человеком или жить чудовищем. Я оказался на этом распутье. Я слишком труслив, чтобы умереть… Но разве можно существовать до последнего дня с таким ужасным грехом на душе, а потом ещё и мучиться вечно в аду?

Иногда нужно совершить чудовищный поступок, чтобы остаться человеком.

Я вынужден это сделать. Я по горло увяз в грехе. Я весь окроплён кровью невинных. У меня просто нет иного выбора. Только так я смогу искупить свою вину и оказать услугу всему человечеству. Два величайших грешника покинут этот бренный мир в один миг. И тогда - и только тогда - небесные врата распахнутся передо мной.

Ивона встала в узком проходе и расставила руки, преграждая путь.

- Остановись! Зачем тебе это? Ты ведь просто умрёшь. Кому ты сделаешь лучше?

- Я ужасный человек. Моя жизнь ничего не стоит.

- Если тебе наплевать на себя - подумай обо мне! Я люблю тебя. Не оставляй меня!

- Ты прекрасная девушка и достойна большего. Мне подойдёт только такая же ужасная, как и я сам. Большего я не заслуживаю.

- Но так нельзя… - Ивона больше не могла сдерживать слёз.

- Не волнуйся, - я положил руку ей на плечо. - Пройдет два года… и меня уже будут вспоминать героем.

Она эмоционально обессилела и сползла на пол. Я прошёл мимо неё - навстречу своей цели.

В тот день Гвинланд награждал лучших работников реакторного отсека. Благодаря своему трудолюбию, в их числе был и я. Старик подошел ко мне. Он был меньше ме7я на голову. последние 3 волосинки на голове бледно серые. бесцветные зрачки расширены. К горлу подведено под десяток трубок, выглядывающих из-под королевской мантии. Тяжелейшие наркотики дают ему последние силы чтобы хотя бы держатся на ногах. Абсолютно жалкое существо что дорвалось до власти. Его опухшие трясущиеся пальцы медленно закрепили грязно медную медаль на мой синий комбинезоне.

Сердце колотилось, как отбойный молоток. В голове гудело. Я не так представлял себе момент своего триумфа и заката. Челюсть нервно дёргалась, будто от холода. Зубы стучали в такт сердцу. Из последних сил я разжал рот и прокричал во весь голос:

- Слава героям Ост-Арктики!

…и вдавил кнопку детонатора.

Небесное царство распахнуло свои врата.

А где-то в глубинах космоса, за пределами пылающих обломков, продолжил свой путь последний корабль-колония - Ост-Арктика. Повреждённый, но не сломленный. В нём - тысячи людей, семена деревьев, образцы почвы с Земли, библиотека знаний… и уверенность в прекрасном будущем.