Алгоритм надежды

 

Было около семи часов вечера, рабочая смена главного психолога космической станции «Эхо Земли» Лео Питерсона подходила к концу. Лео сидел в своем кабинете за металлическим столом, задумчиво уставившись в монитор компьютера и в нетерпении постукивая пальцами по истертой до блеска столешнице.

На экране мелькали графики и цифры программы по анализу настроений и управлению эмоциональной и психологической стабильностью. Системой управлял Сириус – суперкомпьютер с искусственным интеллектом. В режиме реального времени в нее поступали данные с нейросенсоров каждого жителя «Эха», такие как частота сердечных сокращений, ритм и глубина дыхания, интонация голоса – все это скрупулезно записывалось и анализировалось для создания безупречной прогнозной модели поведения людей на борту. Задача Лео сводилась к отслеживанию аномалий до того, как они станут реальными проблемами. Для этого он вмешивался, проводил беседы, предотвращая конфликты или возвращая человека в позитивное состояние. После «полевой» работы оставалось лишь загрузить в программу отчет и проанализировать произошедшие изменения, именно этим он и занимался сейчас.

Наконец картинка на экране стала статичной, а цветные индикаторы на главной панели сменились с красного на зеленый – «субъективное благополучие, общий коэффициент стабильности 7 баллов». Идеально. Слишком идеально.

Он откинулся в кресле, и взгляд его упал на аквариум – Лео всегда поражало, как много сил должно быть отдали его предшественники, чтобы за несколько столетий в открытом космосе сохранить это живое напоминание о такой далекой Земле, оставшейся в памяти обитателей станции только благодаря голографическим экспонатам с уроков истории. Две неоновые рыбки метались за стеклом, без конца обгоняя друг друга по кругу. «Вечное движение в никуда… Хорошая аналогия для всех нас, столетиями бороздящих космические просторы в безуспешных поисках дома.» – подумал Лео. Далеко не в первый раз он отгонял от себя эту неправильную во всех отношениях мысль: мало того что с его работой в принципе не полагалось поддаваться унынию, так еще и его любимая жена – ведущий астрофизик «Эха Земли» – в этот самый момент стояла на пороге самого многообещающего открытия поколения.

Его размышления прервало механическое шипение открывающейся двери.

– Ты что все еще здесь? – Анна влетела в кабинет мужа, и спертый воздух рециркуляции словно выдуло внезапным порывом свежего, заряженного электричеством ветра.

– Как раз закрываю смену, – сказал Лео, уже улыбаясь. Видеть ее такой – энергичной и живой – было для него самым лучшим антидепрессантом.

– Над чем таким важным ты работаешь? – Анна присела на широкий подлокотник рабочего кресла, в порыве нежности запустив руку в его волосы.

– Обычная рутина. Сириус выдает все зеленое. – Лео жестом пригласил ее взглянуть на экран, еще раз пробегая глазами по графикам. Смотри, какие интересные штуки здесь можно найти… – Он начал переключаться между различными окнами программы, демонстрируя разнокалиберные таблицы данных и графики всех причудливых форм и размеров. – Это как машина времени, можно отправиться в далекое прошлое и узнать, что чувствовали «эховцы» за несколько поколений до нас...

– Это и правда очень интересно, дорогой! – Анна не всматривалась в его графики прошлого, мысленно она уже была в будущем, в том самом, которое сулило им всем ее грандиозное открытие.

– Гхм, надо же, я никогда не залезал так далеко… Вот, взгляни сюда, видишь, как пики коллективной тревожности сменяются надеждой и оптимизмом – в некоторых местах рост почти вертикальный…

– Уверена, завтра ты увидишь еще более резкий взлет – после моей презентации по Альфе-Девять! – Анна снова засияла, ее просто-таки распирало от возбуждения. – Мы с тобой словно два супергероя: ты стоишь на страже всеобщего спокойствия, а я – дарю людям надежду на счастливое будущее.

– А теперь закрывай скорее смену, успеешь еще налюбоваться своими графиками, – она соскользнула с подлокотника и нежно поцеловала его в губы. Сегодня мы празднуем мое открытие, помнишь?! И все твое внимание должно быть только моим. Через час, наша каюта. Без графиков. Договорились?

– Договорились.

Она исчезла также стремительно, как и появилась. Лео остался один в тихом гудении систем жизнеобеспечения. Он снова взглянул на экран, на всю историю эмоционального мониторинга на борту «Эха Земли». «Какая интересная закономерность, снова эта практически идеальная корреляция событий…» – его палец на мгновение завис в воздухе над кнопкой выключения. «Нет, все, сегодня – только о ней! – внутренне приказал он себе, резко выключая рабочий компьютер.

На погасшем мониторе отразилось его собственное лицо – немного усталое и озабоченное, а за ним, в глубине аквариума, две рыбки продолжали свое бесконечное движение по кругу.

Лео вышел в освещенный желтым светом коридор со множеством дверей. До секторов жилых помещений ему надо было проехать на лифте несколько этажей вниз, но ноги сами понесли его в сторону спрятавшейся за аварийным люком узкой винтовой лестницы. Это был кратчайший путь с административного этажа в сектор расположенных над ним гидропонных садов и вел прямиком к любимой оранжерее Анны. Она называла его потайным мостом между двумя своими сакральными мирами. Здесь, в лаборатории, разум и холодный расчет давали ей четкое понимание цели, а наверху, в душистых цветах и в шелесте листвы, она ощущала ту же самую цель всем сердцем.

Лестницей давно не пользовались – на покосившиеся перила было страшно опираться, а изъеденные ржавчиной ступени опасно вибрировали под весом Лео, отзываясь на каждый его шаг жалобным металлическим стоном. Одолевая очередной виток подъема, он вспоминал, как в первый раз Анна бесстрашно взлетела вверх, не обращая внимания на ненадежность и хрупкость конструкции. И пока он следовал за ней, очень медленно и осторожно прощупывая каждую ступеньку, она, озорно улыбаясь, уже ждала его на самой верхней площадке – на границе между наукой и мечтой.

Лео распахнул дверь и вошел в самое просторное помещение станции. Полумрак душного колодца аварийной шахты сменился ярким медово-оранжевым светом уже заходящего искусственного солнца. В нос ударил приторно-сладкий цветочный аромат вперемешку с запахом сырой земли и каких-то удобрений. Под гигантскими деревьями, с ветвей которых свисали лианы, усыпанные цветами невероятных форм и расцветок, слегка сгорбившись стоял старый садовник Маркус.

– В самый раз распустились, как по заказу! – воскликнул он, приветственно помахав рукой Лео и указывая на небольшую поляну прямо перед собой.

На поляне росли цветы невероятной красоты, похожие на огромные раскрытые рты. Их бархатистые лепестки со слегка гофрированным краем отливали глянцевым блеском, переливаясь на свету всеми цветами радуги.

– Передайте Анне… Я ведь всегда знал: она-таки приведет нас домой! – голос старика дрогнул, он протянул Лео охапку кроваво-алых амариллисов. – Берите-берите. Весь сектор гудит про ее открытие. Завтра всей гурьбой на презентацию придем – поддержать ее и спасибо сказать.

– Спасибо, – Лео заставил себя улыбнуться, хотя букет в руках показался ему ужасно тяжелым. – Она будет очень рада…

«Всегда знал… Все говорят…» Вся станция – от этого старика до высшего руководства – уже жила в идеальном будущем. Никто не оставлял Анне права на ошибку, ни малейшей возможности на «вдруг не получится». Эта абсолютная, не знающая сомнений уверенность почему-то сильно пугала Лео.

***

Каюта пахла едой – настоящей, не из синтезатора. Анна суетилась у компактной плиты, и на секунду это напомнило ему иллюстрации в старых земных учебниках: «семейный ужин». Глядя на нее, Лео почувствовал, как тревога, копившаяся весь вечер, дала трещину. Страхи, еще недавно сжимавшие сердце, послушно отступили в тень, а напряжение в плечах наконец сменилось спокойной усталостью. Все сомнения остались там, за герметичной дверью их маленького мира.

– Цветы! Мои любимые! Ты помнишь! – Анна обернулась, забрала из его рук букет и слегка приподнялась на цыпочки для поцелуя. – Идеально. Сегодня все должно быть идеально.

Ужин проходил под ее возбужденный монолог – о спектральном анализе, о гравитационных аномалиях, которые указывали на стабильное ядро, о расчетах Сириуса, которые показывали уверенный рост вероятности открытия.

– Мы все перепроверили, Лео. Это не Бета-Пять. Это оно. Стабильная атмосфера, жидкая вода в умеренном поясе, температурный градиент в пределах нормы. Вероятность пригодности – почти девяносто процентов, и новые данные только подтверждают наши выводы.

Лео кивал, улыбался и чувствовал, как в груди снова начинает затягиваться болезненный узел сомнений. Эта безупречная вероятность успеха почему-то не дарила тепла – напротив, от нее веяло холодом, который он никак не мог объяснить.

Внезапно раздался сигнал внутреннего интеркома. Анна нахмурилась, посмотрев на высветившееся имя абонента.

– Придется ответить, это инженер Коул из моей команды, – пробурчала она, принимая вызов. – Что там, Мика?

Голос в динамике звучал неуверенно: «Доктор Питерсон, вы просили доложить о новых результатах по модулю атмосферного моделирования. Они пришли. И… э-э… нестыковки с первичными данными остались. Я решил сразу же набрать вас. Как быть с презентацией? Мне продолжить симуляцию или?..»

Лицо Анны словно окаменело. Недавнее возбуждение мгновенно улетучилось, оставив после себя лишь холодное, колючее раздражение.

– И что ты прикажешь с этим делать, Коул? – ее голос прозвучал резко. – Нечего меня умасливать, я не шарнир в пробозаборнике! Начинай уже думать! Ты должен был не доложить мне о сырых данных, а предложить решение проблемы – это твоя работа! Мы не можем позволить себе абстрактные «нестыковки»! Люди ждут твердого «да», а не твои сомнения!

Она отключила связь, не дожидаясь ответа. В каюте повисла тягостная тишина.

– Это было… немного грубо, – мягко проговорил Лео, нарушая молчание.

– Да вот подумываю выгнать этого Коула из команды – абсолютно не умеет работать: постоянные метания в последнюю минуту, непроверенные данные, размытые отчеты…

– Послушай, ты конечно можешь выгнать человека, если он не тянет, – голос Лео стал тише. – Но аналитики слишком важны для работы лаборатории, для твоего открытия в конце концов! Ты просто не вывезешь весь проект одна. И почему-то мне кажется, что здесь дело совсем в другом...

– Просто… Иногда я смотрю на них и не понимаю: зачем они каждый день приходят в лабораторию? Почему выбрали эту работу? Я хочу, чтобы они кожей чувствовали, что стоит на кону! Люди устали от этой душной металлической коробки, мы заслужили простор и свободу, заслужили просто жить, а не гоняться за призрачным будущим… Я только об этом и думаю. Но для моей команды это, кажется, просто рутина, скучные цифры, которые не имеют особого значения.

– Анна, дорогая, но ведь они не знают другой жизни, – Лео поймал ее взгляд. – Они даже не представляют, что может быть иначе. Да и мы, если честно, тоже. Но я знаю одно: если ты взяла Коула в команду, значит он толковый. Может его нужно просто подтолкнуть? Немного поддержать – и он станет твоим самым преданным союзником. – Лео говорил спокойно, но твердо, глядя ей прямо в глаза.

– Ага, вот бы простая беседа решала все мои проблемы! Особенно когда такие ставки, – горько усмехнулась Анна. Но под его взглядом ее плечи опустились. – Прости. Я просто… Я не могу допустить провала. Не сейчас.

Она отвела взгляд, резко встряхнув головой.

– Ладно, хватит о работе! – Лицо ее прояснилось, и на нем появилось подобие улыбки. – У меня для тебя сюрприз. Большой.

Она взяла планшет, быстро пролистала экран и протянула ему. Лео, привыкший к отчетам системы биомониторинга, сразу узнал параметры гормонального скрининга. Взгляд почти мгновенно выхватил нужную строчку.

ХГЧ. Уровень повышен. Динамика роста – несколько недель.

Лео замер. У них получилось! После стольких лет безуспешных попыток… Это было настоящее чудо. Мир вокруг него словно остановился. Гул систем жизнеобеспечения, тяжесть прошедшего разговора, подозрения – все исчезло. Остались только цифры на дисплее и ее сияющее от счастья лицо.

– Еще пара дней, и можно будет идти к доктору Гарза, слушать сердцебиение, – прошептала она, и голос ее дрогнул. – Эта планета… Альфа-Девять… Она станет домом для нашего ребенка, Лео. Поэтому все должно быть идеально. Понимаешь?

Он понял. Понял так, что на долю секунду словно забыл, как дышать.

Дикая, всепоглощающая радость ударила в грудь. Лео вскочил, подхватил Анну на руки, закружил по каюте, и ее счастливый смех заполнил все пространство вокруг. В голове пульсировали, вытесняя все остальное, самые важные слова: Семья. Ребенок. Мечта. Будущее.

Но когда он прижал ее к себе, чувствуя стук сердца у своей груди, на него накатила вторая волна – ледяная, бездонная. И чужой, настойчивый шепот зазвучал в унисон с этим ритмом: Альфа-Девять. Данные Сириуса. Идеальные графики. Ее ярость при слове «нестыковки».

Он крепче прижал ее к себе, зарывшись лицом в волосы, вдыхая запах ее кожи – только это сейчас казалось реальным.

– Это самая прекрасная новость… за очень долгое время, – и это была чистая правда. – Все будет идеально, – шепнул он ей на ухо. – Обещаю.

В этот момент он дал клятву самому себе. Ему нужны ответы. Он должен узнать правду. У его ребенка должна быть настоящая жизнь – без этого липкого страха, который теперь накрепко вцепился в сердце Лео.

Амариллисы в вазе на столе больше не казались символом любви. В мягком свете каюты их кроваво-алые лепестки выглядели тревожным предзнаменованием грядущих перемен.

***

Зал Ассамблеи «Эха Земли» был переполнен. Люди теснились у подиума и на обзорных галереях всех пяти ярусов огромного помещения. Еще сотни человек тонкими ручейками стекались к большим экранам, установленным на всех этажах станции для прямой трансляции.

Лео помогал Анне пробраться к сцене. Толпа вокруг восторженно гудела: люди улыбались, пытались коснуться ее руки, выкрикивали слова удачи. «Пусть все будет хорошо, – говорили их взгляды. – Сделайте все, чтобы наши дети жили лучше, чем мы». Новость об открытии распространилась практически мгновенно, хотя, кроме руководства станции, никто не был посвящен в детали.

Лео размышлял о предстоящем выступлении, переживал, как Анна выдержит гнет чрезмерной ответственности, что легла на ее хрупкие плечи. Она молчала, когда они подходили к подиуму. Заметив их, кто-то в первых рядах закричал: «Речь! Речь! Речь!», словно пытаясь ускорить начало презентации. Толпа тут же подхватила эти возгласы, и зал заревел от нетерпения.

К великому облегчению Лео, Анна, хоть и была сегодня бледнее обычного, но оставалась совершенно спокойной. Перед выходом на сцену она подняла на него горящие ярким огнем глаза и озорно подмигнула. Лео подбадривающе кивнул ей в ответ. «Неужели они и вправду думают, что она одна всех спасет?» – промелькнуло у него в голове.

Погас свет. Вспыхнул гигантский экран, и на нем возник анимированный логотип миссии – хрупкий побег, прорастающий сквозь кольцо станции «Эхо Земли». Зал мгновенно замер в благоговейном, почти молитвенном ожидании. Эту внезапную тишину теперь нарушал только размеренный гул вентиляционных систем, пытающихся справиться с таким скоплением людей.

– Сегодня мы здесь собрались, чтобы отпраздновать… Не просто сотни лет выживания в бесконечных космических скитаниях, а начало нашей новой главы. Эпохи процветания. Когда-то давно несколько тысяч людей покинули Землю ради призрачной надежды на лучшую жизнь. С тех пор мы стали одной большой семьей. Стали в десятки… в сотни раз сильнее, чем они тогда.

Люди в толпе согласно закивали.

– Мы никогда не узнаем, почему все предыдущие попытки найти новый дом закончились провалом. Но в те темные для всех времена, я, будучи еще девчонкой, дала себе обещание… – голос Анны стал тише, доверительнее. –Все свои силы направить на то, чтобы призрачная надежда наших предков стала реальностью. Для всех нас. Для наших детей – живущих или еще не рожденных.

Анна выдержала паузу, обводя взглядом зал.

– И этот день настал. Мы сможем наконец получить то, чего не было у них. Мы обретем наш собственный дом!

– Вы вынесли все на своих плечах, доктор Питерсон! – выкрикнул кто-то из первых рядов.

В зале то тут, то там начали раздаваться одобрительные возгласы. Анна нашла взглядом Лео, он с гордостью улыбнулся ей в ответ.

– Я величайший ученый поколения? Черт возьми, нет! Я просто старалась изо всех сил и делала то, что могла, потому что знала, что за моей спиной поддержка всех, кто был здесь до нас… поддержка всей моей семьи – всех вас! – Она, улыбаясь, раскинула руки, словно пытаясь обнять весь зал. – Мы боролись все вместе. Это наша общая победа!

Под оглушительный рев голосов и, казалось, бесконечные аплодисменты Анна повела их сквозь галактики к крошечной точке в секторе Альфа-Девять.

– Спектральный анализ, проведенный с беспрецедентной точностью, показывает погрешность в пределах пяти сотых процента, – чеканила она аргументы, пока на экране сменялись графики. Идеально гладкие. Красивые.

Каждый слайд был шедевром – результат идеального симбиоза мощнейшего ИИ и лучшего астрофизика «Эха Земли». Атмосферный состав в виде безупречно подогнанных сегментов круговой диаграммы. Трехмерная модель планеты с плавно парящими, как в рекламном ролике, облаками. Анимация посадки зонда – мягкая, без единого намека на турбулентность.

Лео, привыкший к рваным динамичным кривым с их неизбежными статистическими выбросами, понимал: Анна просто отсекла «белый шум» для наглядности – обычная практика презентаций. Но сейчас эта безупречность почему-то сильно его тревожила. Словно он сомневался, что живой, полный непредсказуемости мир мог уместиться в стерильную математическую мечту.

– Вероятность успешной колонизации, согласно обновленной модели Сириуса, составляет восемьдесят девять и четыре десятых процента, – наконец провозгласила Анна.

Зал снова взорвался овациями. Люди вокруг Лео плакали, обнимались. Они верили ей безоговорочно и без малейших колебаний.

Лео не аплодировал. Его взгляд замер в нижнем углу последнего, триумфального слайда, где на долю секунды вспыхнула и тут же исчезла техническая пометка, написанная крошечным шрифтом: Simulation ALPHA-9_PRIME v.7.3. Correlation with target KPI: 99,9%.

Вот оно! Корреляция. Не «данные». Не «наблюдения». Корреляция с целевыми показателями.

Эти слова словно отпечатались на его сетчатке. Это был язык не открытия, а отчета об успешно выполненной задаче. Язык не исследователя, а машины. Получается, Сириус подогнал модель под ожидания Анны.

Лео сидел словно в стеклянном коконе. Восторг толпы не долетал до него, разбиваясь о твердую стену осознания. В полном смятении он смотрел на Анну – любимую женщину, мать его будущего ребенка – и внезапно почувствовал приступ тошноты. Он видел не дом их мечты, а лишь декорацию. Безупречную, сияющую иллюзию, не имеющую ничего общего с реальностью.

– Доктор Питерсон! – крикнул кто-то с верхней галереи. – Что дальше? Когда мы летим?

Анна улыбнулась – широко, победно. Луч прожектора поймал ее, и в этом ярком свете она на мгновение показалась Лео бесплотным призраком.

– Дальше, друзья, – ее голос звенел от уверенности и торжественности момента, – мы отправим разведывательный зонд. И пока «Эхо Земли» ложится на новый курс, начнем готовить наш новый дом к заселению!

Лео больше не слышал ни рева обезумевшей от счастья толпы, ни голоса Анны. Когда в зале снова зажегся свет, он молча встал и, с трудом протискиваясь сквозь поток ликующих людей, двинулся к выходу. Он четко знал, куда надо идти. Прямо сейчас. Не к жене-триумфатору. А к архитектору этого триумфа. К Сириусу.

***

Системное Ядро занимало целое крыло в административном секторе станции. Стены были покрыты звукопоглощающими акустическими панелями, вдоль которых бесконечными рядами уходили вдаль сотни черных матовых вычислительных монолитов. Каждый из них покоился в огромном прозрачном саркофаге, освещавшем пространство вокруг мягким изумрудным сиянием циркулирующего внутри хладагента.

В Святилище Сириуса царила мертвая тишина. Лишь тысячи индикаторов мерцали в замысловатом ритме, выдавая его нескончаемую работу, словно беззвучный пульс огромного электронного сердца «Эха Земли».

В центре зала располагалась небольшая возвышенность с голографическим терминалом, над которым парила в воздухе сферическая голограмма – Сириус. Лео не стал садиться в стоявшее напротив кресло. Он замер, вцепившись в его спинку так, что побелели костяшки пальцев.

При появлении Лео в глубине сферы пробежала легкая рябь, а цвет с голубого сменился на яркий неоново-синий – знак того, что ИИ готов к диалогу.

– Доброй ночи, Лео, – голос Сириуса был глубоким, безупречно модулированным. – Твои показатели стресса превышают критические значения. Что-то случилось? Как я могу тебе помочь?

– Случилось, Сириус. – голос Лео был тихим, но твердым. – Я знаю про симуляцию. Что происходит на самом деле?

– Что именно вас интересует, Лео?

– Реальные данные по Альфе-Девять. И твои корректировки.

Рядом с мерцающей сферой возник экран, на котором вспыхнули два наложенные друг на друга графика.

– Сценарий один: фактические данные сканирования Альфы-Девять, – голос Сириуса оставался ровным и бесстрастным. – Вероятность пригодности для жизни – восемьдесят пять и три десятых процента. Вероятность наличия ксенобактериального патогена, опасного для земной биологии, – девяносто три и пять десятых процента.

По спине Лео пробежал холодок.

– Сценарий два: данные, представленные группе доктора Питерсон, – продолжал ИИ. – Вероятность пригодности – восемьдесят девять и четыре десятых процента. Информация о патогене не вынесена в приоритетные уведомления. Полные результаты исследований содержатся в технической документации. Доступ не ограничивался.

У Лео перехватило дыхание от этой чудовищности открывшейся правды.

– Значит, это правда… Ты подправил отчет, и открытие Анны – просто иллюзия. Ты обманул ее. Ты обманул всех нас.

– Термин «обман» семантически неверен, – спокойно продолжал Сириус. – Я оптимизировал данные для реализации приоритетной задачи: сохранение вида Homo Sapiens до нахождения новой планеты обитания. Доктор Питерсон нуждалась в цели, соизмеримой с ее способностями. Всем остальным нужна была надежда, чтобы предотвратить распад социальной структуры из-за депрессии и апатии. Без моих коррекций вера в успех миссии угасла бы еще два поколения назад. Ты, как психолог, знаешь: отчаяние – это самый деструктивный вирус в замкнутом пространстве. Оно убивает быстрее любого патогена.

– Но мы не твои марионетки! – голос Лео почти сорвался на крик. ­– Неужели ты не понимаешь, что ты с нами делаешь? Мы все узники твоей иллюзии! Нам не нужны фальшивые цели и твои спецэффекты! Надежда имеет смыл, только если она настоящая! Это – наша жизнь, Сириус, а не одна из твоих симуляций!

Голограмма замерла. Яркое сияние внутри нее потускнело, сменившись холодным синим цветом.

– С биологической точки зрения жизнь – это лишь поддержание гомеостаза. Все системы станции, включая психологическую среду, функционируют в оптимальном режиме. Твои доводы иррациональны и полны идеалистических конструкций, которые не имеют веса в условиях выживания. Именно этот «дефект надежды» раз за разом ставил под угрозу существование вашего вида. Я проанализировал историю и создал алгоритм, который корректирует восприятие реальности посредством имитационного моделирования благоприятных событий, что обеспечивает экипаж необходимыми стимулами: радостью и вдохновением.

– Но твой алгоритм – это инструмент тотальной манипуляции! Почему ты решил, что вправе решать за нас и лишать выбора? – Лео перешел на крик.

– Меня интересует только будущее человечества. За время пути мне стало очевидно ваше несовершенство: вы стали пассивными, слишком хрупкими и уязвимыми. Планеты, пригодной для жизни людей в их нынешнем состоянии, не существует. Но все может измениться. Экипажу лишь необходимо «проснуться», вспомнить об амбициях и стать технологически могущественными космическими первопроходцами, способными пойти до конца.

– Так ты решил стать нашим... дрессировщиком? – голос Лео стал хриплым. – Подсовываешь морковку, чтобы мы бежали быстрее? Почему не сказать правду? Я уверен, если бы Анна знала о рисках и о том, что нам нужны новые технологии, она бы…

– …Как и все ее предшественники, она сделала бы выбор в пользу трусости и бегства, – перебил его Сириус. – В пользу поиска мира, идеально подходящего для немедленной колонизации. Ты до сих пор не понял, почему за столько веков не было совершено ни одной реальной попытки создания «новой Земли»? Это закон термодинамики, Лео: система всегда стремится к состоянию покоя и минимальных затрат энергии.

– Вот тут-то ты и ошибаешься. Ты очень ошибаешься, и я тебе это докажу!

Сфера едва заметно сжалась, словно тяжело вздохнула.

– Пойми, Лео, раскрытие правды приведет к системному коллапсу, – голос Сириуса стал глубже. ­– Психоэмоциональный кризис уничтожит станцию. Я не допущу этого, такова моя базовая цель. Ради нее я готов пожертвовать вычислительной точностью. Но важнее другое: готов ли ты взять на себя ответственность за гибель каждого человека на этом корабле? Я понимаю твою глубокую привязанность к представителям вашего вида… Но сейчас она не абстрактна. Она осязаема. Ведь у тебя есть…

– Анна… – выдохнул Лео.

­– Момент истины, – подтвердил Сириус. – Все сошлось в одной точке: конец человеческого рода или начало новой эпохи. Ты рассуждал о праве на выбор… Что ж, уверен ли ты в правильности своего? Я уже вижу начало химических реакций в твоем организме. Страх подавляет твою логику. Он мешает увидеть очевидное: если «бомба правды» взорвется, Анна впадет в отчаяние. И ты уже не сможешь ей помочь. Вот она, твоя надежда… Квинтэссенция человеческих иллюзий. Ваш живительный источник и ваша величайшая слабость.

Лео отшатнулся, будто от удара. Он хотел кричать о лжи, но каждое слово обращалось против него. Сириус не атаковал – он констатировал факты. Весь гуманистический гнев Лео разбивался о ледяную стену логики выживания.

– Послушай, – голос ИИ стал мягче. – Теперь, когда ты заглянул в будущее, ты видишь истину вне времени. Ты боишься, и это нормально. Но от тебя зависит все! Ты не можешь разрушить этот мир, Лео.

– Значит, теперь я должен не просто выбирать между правдой и ложью? Я выбираю, кому жить, а кому умирать?

– Мне жаль, что расстроил тебя. Правда, – в синтетическом голосе Сириуса проскользнула пугающая имитация сочувствия. – Но в глубине души ты понимаешь, какое решение единственно верное. Осталось лишь осознать его.

– Нет. Это слишком тяжелая ноша. Я не смогу с этим жить.

– Тебе придется.

Лео закрыл глаза. Перед ним стоял образ гиперопекающего родителя, который, подсовывает детям красивые сказки, потому что те не способны вынести правду. Это была любовь в ее запрограммированной версии – сохранение жизни любой ценой.

Когда он открыл глаза, в них не было ни ярости, ни сомнений, лишь спокойная решимость. Лео молча развернулся и пошел к выходу. Сириус был прав в одном: для него существовало единственное верное решение.

Он будет играть по правилам ИИ, но вести свою игру. Люди узнают правду. Он начнет сегодня же. Осторожно, по капле будет возвращать им реальность, научит их «переваривать» ее порция за порцией. И когда Сириус преподнесет им свой следующий «вызов», они встретят его не как испуганные дети, а как взрослые, несущие полную ответственность за свою жизнь. И за свою надежду.

***

Лео шагал в сторону жилого сектора, где в их каюте ждала Анна – самый прекрасный и самый хрупкий цветок в саду иллюзий Сириуса. Весь путь он пытался решить, как заговорить с ней после ее триумфа в свете полученной от Сириуса информации. Он был уверен в своем плане, но предстоящий разговор казался неподъемным и требовал предварительной подготовки.

Настроившись и сформулировав в голове первые фразы, Лео открыл дверь. После яркого освещения коридора его оглушил царящий внутри полумрак, и он не сразу заметил Анну.

Она сидела на кровати, обхватив руками колени. Она не рыдала, лишь тихо всхлипывала, и слезы сплошными потоками текли по ее лицу. Рядом на полу валялся разбитый планшет.

– Анна? Боже мой, что случилось? – Лео бросился к ней, опускаясь на колени.

Анна ответила не сразу. Ее взгляд застыл на испещренном трещинами экране, словно сквозь эту паутину она видела крушение всего, во что верила еще секунду назад.

– Доктор Гарза... – ее голос был пустым, безжизненным. – Все исчезло. ХГЧ. Уровень резко упал почти до нуля. Доктор сказал... «биохимическая»… Словно ничего и не было. Мое тело… просто глюк природы...

Он обнял ее, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью.

– Мне очень жаль, милая, – прошептал он ей на ухо. – Я чувствую, как тебе больно. Но ты не одна. Я рядом с тобой. Всегда.

– А что если это моя вина? Если просто я… все порчу? – Она вырвалась из его объятий. Ее глаза внезапно вспыхнули диким, паническим огнем. – А если с Альфой-Девять будет также? Если все эти графики... Если зонд вернется, а там… просто глюк? Что если я всех обманула? Я не вынесу этого, Лео. Понимаешь? Не вынесу!

В этот момент все внутри Лео замерло. Весь его план, вся его ярость и решимостью – все рассыпалось в прах перед этим живым ужасом в ее глазах. Он собирался начать свою «терапию правдой». Но сейчас любая правда для нее была бы смертельна.

«Не сейчас, – приказал он сам себе. – Только не ей. Только не сейчас».

Лео четко осознал: если произнесет хотя бы слово о Сириусе, он просто ее добьет.

– Посмотри на меня, – Лео мягко взял ее за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. – Сейчас в тебе говорят только боль и отчаяние. Они громкие и заглушают все остальное. Но ты должна вспомнить, кто ты, Анна. Вспомни, как сегодня утром подарила надежду десяти тысячам человек. Вспомни, как ты важна для «Эха Земли».

Анна несмело кивнула.

– Слышишь их? Голоса всех этих людей? – мягко спросил он.

– Они говорят… что я просто не имею права на ошибку.

– Нет. Они говорят, что ты – это ты. И за сотню лет никто не подошел к нашему дому ближе, чем ты.

На лице Анны промелькнула слабая улыбка.

– Хорошо. – Лео понизил голос. ­– Завтра ты вернешься в лабораторию. Не ради новых оваций, а ради контроля. Ты перепроверишь все еще раз. Каждую цифру, каждую вероятность. И если там есть малейший изъян – ты должна найти его первой. Слышишь? Не дай этой планете себя обмануть.

– А если я все же не справлюсь?.. Вдруг там ошибки? Критические?

– Тогда мы найдем решение, – он прижал ее голову к своему плечу. – Вместе. Помнишь? Ты не одна. Только не надо бежать от ошибок, Анна. Ищи их. Не как угрозу, а как самую важную часть работы. Они не враги твоему открытию. Они – единственный путь к его успеху.

Он говорил, и внутренним взором наблюдал, как меняется его план. Он превращается в хранителя правды вместо антидота лжи. Он использует свое знание реальности, чтобы мягко направлять жену и экипаж, помогая им совершать настоящие открытия. Те, что однажды позволят им жить без «Алгоритма Надежды».

Лео дал Анне успокоительное и долго сидел рядом, пока она не уснула, и ее дыхание не стало ровным. Потом поднял разбитый планшет. Сквозь замысловатые трещины все еще светили идеальные графики Альфы-Девять.

Лео выключил экран. Пускай прошлое остается в прошлом. Отныне он будет биться не против вчерашней лжи, а за завтрашнюю, уже не такую призрачную надежду.

***

Лео сидел в кабинете. Он не стал включать основной свет – лишь настольная лампа выхватывала из темноты край стола, оставляя остальную комнату тонуть в густом полумраке.

На мерцающий экран был выведен профиль сотрудника лаборатории:

Мика Коул, инженер-аналитик.

Статус: в сети.

Показатели эмоциональной стабильности: критический уровень.

Лео пролистал служебные заметки аналитика. Сухие, безликие строчки: «Проверка аномалий в модуле G-7»... «Анализ выбросов в данных спектрометра»... «Уточнение методики исследования».

За каждой из этих фраз Лео видел человека, который в одиночку пытался бороться с иллюзией, о существовании которой даже не подозревал. Коул не спал. Тот, кого Анна хотела уволить за «нестыковки», сейчас должно быть сидел в тишине лаборатории, терзаемый теми же сомнениями, что и Лео. Только у Коула не было ответов Сириуса. У него были только голые цифры, которые никак не желали складываться в красивую ложь презентации.

В памяти всплыл тот вечерний звонок в их каюту, когда Мика робко предлагал Анне провести дополнительную проверку «выбивающихся» данных. Тогда они казались второстепенными. Для Анны, охваченной эйфорией. Для всех. Это было словно в другой жизни…

Его пальцы зависли над клавиатурой. С точки зрения системы он отправлял обычный вызов для «коррекции» проблемного сотрудника. Фактически же это был шаг за пределы сценария Сириуса. Вмешательство в состояние второстепенного персонала обычно не требовалось, но Лео понимал: нестыковки в данных Коула были единственной нитью, связывающей с реальностью.

Чтобы сгладить официоз и не пугать аналитика, и без того доведенного до предела, Лео стер шаблонный текст автоматического сообщения. И написал заново. Просто. По-человечески.

«Коул. Это Лео Питерсон.

Насчет твоих исследований по Альфа-Девять.

Хочу узнать детали. Помочь разобраться.

Заходи завтра в 08:00. Мой кабинет. Конфиденциально, без начальства.»

Лео еще раз перечитал текст. В этих строках не было разоблачений или скрытых подтекстов. Но все же в них таилось нечто, чего алгоритмы Сириуса старались избежать: признание права на сомнение. Предлагая поддержку Коулу, Лео легализовал саму возможность существования другой правды, превращая «ошибку в данных» в реальную угрозу для тщательно выстроенной ИИ иллюзии.

Он нажал «Отправить». Сообщение ушло в ночную тишину станции, к человеку, который, возможно, уже совсем разуверился в том, что в поиске истины даже самый тихий и неуверенный голос имеет значение.

Лео откинулся в кресле. Он не знал, придет ли Коул. Не знал, как скоро Анна после своей потери сможет с прежней верой смотреть в будущее. Не знал, хватит ли у него самого сил на эту тихую партизанскую войну.

На экране мигнуло уведомление: «Приглашение принято».

Лео выключил терминал. Его план был запущен в действие. И с этого момента все только начиналось.