Альфа и Омега

 

Орбита Роята. Высота – триста двадцать километров.

Сулисс сидела в командном кресле «Вечного», хотя командовать ей было в сущности нечем. Корабль – автомат, пилотируемый кибермозгом «Арктур-9». Она – пассажир. Единственный.

На экране виднелась инфракрасная съёмка поверхности. База «Альфа-7» – обугленный остов. Температура в эпицентре – до восьмисот градусов. Дымовые шлейфы тянулись на многие километры. Ветер разносил пепел. Спутники фиксировали выбросы це о два, оксидов азота, следы горения полимеров и топлива.

– Подтвердите: вы физически не пострадали? – Голос кибермозга звучал ровно, без интонаций.

– Нет, – ответила Сулисс. – Никаких переломов. Ожогов тоже. Пульс – семьдесят два. Давление – сто восемнадцать на семьдесят шесть. Но ты и так это знаешь, верно ведь?

Кибермозг проигнорировал вопрос, просто приняв сказанное к сведению, и продолжил:

– Проведён полный медицинский скрининг. Отклонений не выявлено. Беременность не подтверждена. Паразитарная инвазия отсутствует.

– Я и не спорю, – ответила Сулисс. В голосе прозвучала даже не обречённость, нет, скорее уже равнодушие,

К чему спорить? Она и без проверок знала: сканирование не лжёт. Но и не видит, что следует. Потому что «оно» не биологическое в привычном смысле. Оно не эмбрион, не паразит, не вирус. И всё же оно – внедрение. Самое что ни на есть обычное, хотя и совсем-совсем не такое как привыкли видеть.

А ведь началось всё…

Экспедиция высадилась на Рояте четырнадцать дней назад. Как там значилось в записях кибермозга?

Планета – класс M, атмосфера – 78% N₂, 21% O₂, следы аргона и метана. Гравитация – 0,92g. Ландшафт: тропические леса, болота, горные хребты. Никаких признаков действующей цивилизации, только следы: геометрические узоры на стволах деревьев, аномальные зоны с искажённым магнитным полем.

Стивен, старпом «Вечного», считал всё это естественными явлениями. Он был инженером, не биологом. Доверял данным, разуму, а не интуиции. А только  биологи ведают как нелогична жизнь. И как мало в ней разума. По человеческим меркам.

– Хочешь сказать, что змеи рисуют символы? – спросил он, когда Сулисс показала ему снимки с дронов. – Или, может, так они строят что-то вроде храмов?

– Я не знаю, чего они строят, – заметила Сулисс. – Но они явно координируют действия. Наблюдение – это не рефлекс, это внимание.

– Внимание к чему? – удивлённо поинтересовался Стивен.

– К нам, – не сказала даже, почти что выдохнула Сулисс.

Ночью он пришёл: без вызова, без протокола. Входил тихо, будто знал, что его не ждут.

– Посмотри, – сказал, сняв перчатку и закатав рукав.

На предплечье виднелись два прокола, глубиной миллиметра по три каждый. Крови не было. Кожа вокруг уже посинела, налилась фиолетовым. Температура, если субъективно судить, была на пару градусов выше нормы.

– Когда? – спросила она.

– Час назад. В лесу, – отрывисто бросил Стивен. – Пошёл, как обычно, проверить датчик. Она была… не похожа на змею. Двигалась как механическая. Глаза – прямо-таки человеческие, хоть и совсем не похожи. Вонзилась в руку. Я не чувствовал боли. Потом – этот голос. Внутри головы. Слышу приказ: «Уничтожить всех, кто пришёл с неба». Но… вспомнил тебя. Сопротивляюсь.

– Почему ко мне? Почему не к врачу?

– Потому что они за всем следят, всё знают. Пойду к доктору – и это узнают.  И если что – активируют других. Ты единственная, кому могу доверять.

Она быстро скользнула нейросканером по его телу и присвистнула.

Мозговая активность – в пределах нормы. Правда, в теменной доле – аномальный пульс, чуть больше двенадцати герц. Неизвестный паттерн. Не похоже на эпилепсию. Не похоже на шум, а так, лёгкие отголоски.

И ничего вроде прямо не говорило, но Сулисс привыкла верить интуиции.

– Полагаю, ты под контролем, – сказала она. – Но частично, пока что, по крайней мере. Так что у тебя есть время. Прими верное решение.

Стивен взмолился:

– Я не хочу умирать. Но если останусь – убью всех. Даже тебя.

Сулисс бросила на него испытующий взгляд и коротко проговорила:

– Тогда борись.

Они схватились. Не за оружие. За волю. Стивен пытался вцепиться Сулисс в горло. Она стремилась вырваться. Он кричал, будто боролся с кем-то внутри. Она ему вторила: от страха, боли, понимания, что теряет его.

Потом пауза, буквально мгновение. Он посмотрел на неё. И в глазах мелькнуло не нечто чуждое, а будто он опять стал самим собой. Выдох смешался со словами:

– Я люблю тебя. Пусть это будет последним.

И они рухнули в любовь. Но занялись ею не как любовники, а как два существа, стремящиеся удержать человечность перед лицом уничтожения: быстро, грубо, без нежности. Словно каждый толчок – удар по чужой воле.

Вскоре обессиленный Стивен уснул. Дышал ровно, температура тела – обычные тридцать шесть и шесть, пульс – в районе семидесяти. Сулисс сама мерила, удивлённо рассматривая распростертое перед ней тело. Надо же, ни следов возбуждения, ни признаков стресса. Уже настолько под чужим контролем?

Она схватила бластер, секунду боролась с собой. Ведь можно все закончить! Тряхнула головой, понимая, что не получится. А затем выскользнула из модуля и направилась к капитану Ледалу.

Узнают эти, не узнают, но надо...

По дороге – а она попыталась двигаться в обход, вдруг бы вышло? – случилось почти всё так, как предсказывал Стивен: нападение и даже не из засады, а считай в открытую. Змеи ждали: шесть особей; длина – от двух до четырёх метров; тело – не мышечное, а будто из композитного материала. Двигались бесшумно. Глаза не отражали свет, но излучали его – слабый голубой, где-то в диапазоне около пятиста нанометров.

И что в них Стивен увидел человеческого? Не душу же, в самом деле.

Сулисс стреляла, попала в трёх – тела сгорели. А перед тем взорвались изнутри; там прятались капсулы с реактивами, не иначе.

Остальные не атаковали. Они окружили, поднялись вертикально. И заговорили. Не вслух – через нейроинтерфейс. Пошла прямая передача в мозг.

– Ты уже понесла. Он в тебе. Мы внедрили через того, кто был с тобой. Генетический вектор активирован при контакте. Потому нас слышишь. И не можешь ничего удалить: ни лазером, ни химией. И уж точно не поможет хирургия. Он не тело, программа. Он изменит твою ДНК. И ДНК твоих детей. И их детей. Через пять поколений человечество станет слышать нас, будет видеть, как мы видим. И думать, как думаем мы.

– Зачем? – мысленно спросила Сулисс.

– Вы пришли, чтобы забрать, мы – чтобы сохранить. Вы – вирус, мы – иммунитет. Ты теперь вакцина. Но не против нас. Против вас самих.

Сулисс попыталась бежать. Они не остановили – позволили дойти до базы и показали финал.

Стивен вышел из инженерного модуля, встал почти что в центре их маленького поселения. «Странно, когда успел из моей крайней лачуги? Спал ведь…» Сулисс разглядела в руках старпома канистру с гидразином. На боку виднелась пометка: «Огнеопасно! Специальная смесь с тетраоксидом азота».

Стивен облил себя, поднёс зажигалку… Сулисс ахнула, понимая, что сейчас произойдёт.

Вспышка ослепила даже небо.

Пылающий Стивен не кричал – пел. Мелодия звучала незнакомая, зато примечательная по частоте – около ста десяти герц. Вряд ли бы дошло до спутников, но свет они заметили точно! Сигнал ушёл в космос и был зафиксирован.

А пение, ну что, видать змеи все более подчиняли себе свою жертву. И вовлекали в странный ритуал.

Автоматы на орбите среагировали. Шаттл стартовал через двадцать минут. Стандартный показатель. Но когда прибыл на место, всё было уже кончено.

Стивен обратился в пепел. Лагерь лежал в руинах. Экипаж стал трупами.

Сулисс выжила. Её нашли метрах в четырехстах от базы, в бессознательном состоянии. На теле виднелись следы контакта со змеями – девушку явно волокли, охватив со всех сторон, – но никаких серьезных повреждений не было.

Кибермозг потом внес в медицинскую карту:

Пациентка – Сулисс К-7. Возраст – 22 года. Диагноз: стрессовое истощение, временная амнезия. Беременность: отрицательно. Паразиты: не обнаружены. Рекомендация: наблюдение.

Но она-то всё помнит и знает: оно внутри, хотя и не в матке, а в геноме. Активируется не при зачатии – при делении клеток. Уже сейчас в каждой её клетке – новый код. Пока что ждёт. Он не даст ей болеть, никак не будет мешает. Но станет готовиться.

Такая вот квантовая биология.

А они всё общались: человек и машина, невольный капитан и его корабль. Говорили вроде на одном языке. Да точно ли?

Кибермозг сухо заявил:

– Приказ от Центра: активировать орбитальные боевые платформы. Уничтожить планету Роят методом кинетического удара. Подтвердите получение.

– Подтверждаю, – эхом отозвалась Сулисс.

– Вы последний биологический член экипажа. По протоколу «Один» вы подлежите изоляции до прибытия на Землю.

–  Ясно…

Она смотрела на экран, куда транслировались данные от автомата‐разведчика, теперь снятые в нормальном диапазоне. Сплошное пепелище! И вокруг лес, который уже начал зеленеть, восстанавливаться. Поразительно живучий мир!

Но над ним синело небо, где уже вспыхнул первый залп с орбитальной платформы. Мозг вывел её ещё при прибытии. На всякий случай. И, смотри-ка, пригодилась.

Огонь обрушился на планету. Сулисс взирала на него сухими глазами: ни слезинки! А в голове билось: «Да разве нам всерьез это по силам – уничтожить Роят? Сжечь сожжем. Ну а я? Они же не тронут меня. Ведь что, я не угроза. Хотя я – начало. И конец».

Перед глазами всплывали грозные кадры с поверхности, а в воображении виделись белые стены лаборатории, залитый светом зал роддома, класс в школе с детьми странного вида… И голос невидимого собеседника спрашивал:

– Почему мы вдруг стали другими?

Что ей было ответить? Потому что одна женщина выжила и принесла с собой будущее?

Пока же она сидела, смотрела и ждала. В её глазах не было страха. Только чужой план. И корабль во главе с кибермозгом как его часть. И правила безопасности.

Безупречная логика.