Зеркальный мир или мясо всем поровну

Много есть чудес на свете,

Человек их всех чудесней.

Софокл

 

Я стою на шести конечностях перед достопочтенными членами отборочной комиссии. От напряжения готов рассыпаться, как глиняный истукан. Они же возлежат на кушетках, свесив длинные хвосты, похожие на плети и строгим молчанием выжимают из меня последние остатки мужества. Самый пожилой член выглядит спящим, кожа его лица сморщена спиралью, глаз хитрый, с коварным прищуром. Но я-то знаю, что он не спит. Вот кого надо опасаться больше всего! Ведь ему ничего не стоит отклонить мою кандидатуру для полета на новую планету.

– Сколько тебе лет, сынок? – Спрашивает он с ухмылкой.

Голос – звук упавшей ржавой пружины. Соврать не смею. В любой момент гадкий старикан может проникнуть в мое сознание и вывести на чистую воду.

– Два года. – Отвечаю, обреченно.

Моя круглая, как наша углеродная планета, голова, понуро повисает, ноги немеют, пальцы на четырех руках сводит судорогой, трясущийся хвост подсовываю, как можно дальше под себя.

– Для важного полета, тебе, как минимум должно быть три года. – Возмущается старик.

Слышно хрустит его беззубый рот, пережевывающий кислотную слюну, и на моем покатом лбу выступает испарина. Острое чувство страха стягивает правое сердце тугой удавкой, а левое начинает биться с угрожающими подскоками, и я млею, боюсь пошевелиться. Но тут, на огромную радость, вмешивается Председатель комиссии, самый молодой среди членов – цветущего десятилетнего возраста мужчина. Он хорошо знаком с моим отцом и не дает старику развить недовольство.

– Послушайте, у него же отлично по всем дисциплинам и находиться он будет под надлежащим присмотром капитана звездолета, одного из опытнейших наших космоплавателей!

Председатель лежит в центре всей группы и искоса поглядывает на привередливого старика, который еще не в курсе, что вчера моего папу назначили Министром транспорта Малой Вселенной. Вмешательство председателя немного расслабляет, и я приоткрываю единственный глаз.

Вредный старик смолкает. Сосед шепчет ему в слуховое отверстие, чей сын корячится перед ними и уровень противостояния резко падает. Недовольства как не бывало. Возражений никто не имеет. Ура!

– Поздравляю, ты принят в команду экипажа на должность младшего помощника капитана космолета. Можешь идти и встретиться с ним. – Улыбается председатель.

Мои затекшие руки разом отлипают от пола. Встаю на ноги и, с головой опущенной вниз, низко кланяюсь в знак благодарности – незамедлительно следую к выходу. Боюсь дальше мозолить глаза. Оба сердца колотятся часовым механизмом. Хвост – трубой! Кого-нибудь другого ни за что бы, ни взяли на такую должность в двухлетнем возрасте.

Снаружи ждет мой друг. Я чуть не сталкиваюсь с ним. Он старше меня на два года, по специальности штурман и готов со дня на день, отправиться к загадочной планете, которую наметили сделать нашим будущим домом.

– Ну?! – Спрашивает.

Его выразительный, почти на пол лица, овальный глаз наполнен белым свечением.

– Отлично! – Отвечаю.

Разделяя радость, он обнимает меня всеми четырьмя руками.

 

Мы бодро шагаем по дорожке из разноцветных камней и оживленно разговариваем о предстоящем путешествии в глубины Космоса. С одной стороны колышутся рыжеватые водоросли, вперемешку с упавшими рядами золотистого камыша, квакают красные лягушки и сразу за ними глянцевито поблескивает мелеющее желтовато-бурое озерцо, остаток бушевавшего когда-то шикарного моря. Два светящихся красных карлика отражаются на его поверхности, как два кровавых яичных желтка и на этом красочном отражении тихо дремлет пестренькая утка с утятами. Взблескивая жестью чешуи, в прибрежном студне томится губастая рыбина. Поймать бы, да возиться некогда.

– Не хочешь искупнуться? – Спрашивает друг и притормаживает.

Нетерпение поскорей встретиться с капитаном сбивает желание освежиться. Отказываюсь. Грудь приподнимается, три дыхательных щели расширяются, и я глубоко втягиваю ядреный бриз с запахом тухлых яиц, идущий от жидкого сероводорода. Не могу надышаться свежестью после духоты мучительного опроса.

– Так хочется познакомиться с капитаном.

Друг понимающе хлопает трехпалой ладонью по моему покатому плечу.

– Тогда понеслись!

Он падает на все конечности и стремительно скачет вперед. Едва поспеваю за ним, уклоняясь от мечущегося перед лицом кончика длинного упругого хвоста.

 

Наш корабль виден издали. Серебристый корпус возвышается над металлическими ограждениями взлетной площадки огромным сверкающим куполом. Получив доступ на космодром, мы минуем контрольно-пропускной пункт, обходим стабилизаторы гравитации планеты и бежим, что есть силы, к кораблю.

Космолет – километрового диаметра. Высотой достигает сотни метров, и походит на перевернутое вверх дном серебряное блюдо, зависающее в метре над левитационным столом, создающим невидимую подушку. Вся поверхность обшивки летающей тарелки гладкая до тысячной доли микрона – ничто не должно мешать передвижению превышающему скорость света! Видно, как подъезжают многоосные платформы, около них суетятся искусственные помощники, и мы останавливаемся, чтобы поглазеть – любуемся процессом погрузки мини-шаттлов. Роботы-погрузчики копошатся и по сравнению с огромным кораблем выглядят, точно белые муравьи на фоне большого муравейника. Зрелище восхищает! Раньше никогда не бывал на космодромах.

– А вон и наш капитан! – Восторженно выкрикивает друг, указывая на смотровую вышку. Я оглядываюсь и вижу стоящего в стеклянной кабине одинокого человека. Мой дружок один раз летал к поясу астероидов вместе с ним, поэтому хорошо знаком с капитаном.

Отчего-то становится неловко. Былая прыть улетучивается, и я еле передвигаю ногами. Непонятная робость повергает в щемящий страх.

Через несколько минут мы поднимаемся на шаровидном лифте на тридцатиметровую высоту и ступаем на площадку смотровой кабины. Друг с ходу рапортует, а я млею ни живой, ни мертвый.

Космическая волчица поворачивается, стоит на задних конечностях, то есть на двух ногах и в таком положении ростом достигает трех метров – выглядит могучим изваянием. У нее, как у обычной женщины, три пары крепких рук и сложены они на широкой груди, чуть пониже дыхательных клапанов, а на плече сидит "комнатная собачка дьявола" – белая крыса и пристально смотрит на меня черными точками глаз. Я тотчас становлюсь на шестереньки, выгляжу низкорослым карликом. Друг тоже падает ниц, как положено при встрече со старшим по званию.

– Вставайте, черти хвостатые.

Капитан шутит спокойным голосом. Мы послушно поднимаемся и вытягиваемся. Она глядит на нас наводящим ужас светло-серым глазом властительницы, беззубая прорезь ее рта плотно сомкнута и походит на изогнутый шрам на правой щеке. Все дыхательные полости пониже шеи широко открыты и клапана спрятаны вовнутрь. У нее ровная зеленоватого оттенка кожа молодой восьмилетней женщины, ноги украшены лиловыми узорами многочисленных ожогов. Капитан бывалая космоволчица. На каких планетах она только не воевала, несмотря на свой нестарый возраст.

Моя лысая макушка не достает даже до ее плеча. Я прячу восторженный глаз. Когда мне исполнится восемь лет тоже стану таким – властным и непоколебимым.

Ее длинный хвост несильно стегает наши руки, в шутку – подбадривает. Капитану, по всей видимости, уже сообщили обо мне и свертывающий кровь голос, режет меня напополам.

– Так вот значит ты какой! Буду рада видеть на борту моего корабля отличника по всем дисциплинам. Можешь сегодня получить скафандр и личное оружие. Пусть твой друг расскажет тебе вкратце о планете, на которую мы полетим. Вылетаем завтра ровно в десять утра. Теперь свободны.

– Спасибо товарищ капитан! – Трясу вдохновенным голосом.

Не знаю, какое впечатление произвел на нее, я слишком юн и не умею читать мысли других людей, тем более побаиваюсь женщин, как бы она ни приняла меня за очередного маминого сыночка высокопоставленного чиновника, наверняка начнет опекать со всех сторон. Лишь бы робота-телохранителя не прилепила, иначе со стыда помру. Все засмеют. "Ничего-ничего", – говорю себе. – "Я докажу, что вылеплен совсем из другого теста".

Короткая встреча с капитаном вдохновляет. Друг, козырнув, резко разворачивается и направляется к лифту. Я – за ним.

 

Ровная площадка космодрома. Невероятно тихо и небо необычайно розовое, как воспаленный желудок. Защитный купол придает такой гастритный цвет.

– Ну, как капитанша?

Друг притуляется, боясь посторонних ушей.

– Ах, какая женщина! Ручки целовать готов! Ладно, давай бухти о новой планете.

– Ну, в общем, планета необыкновенная. Назвали Земля, в честь нашей планеты, раз уж станет будущим домом. Находится она в галактике Млечный Путь довольно-таки далековато от ядра. Вращается вокруг плазменной звезды. Сейчас у нее один спутник, а раньше было три. Изблизи голубоватая, а с нашей планеты смотрится, как чернющая дыра.

– Не морочь мне голову, хватит нести чепуху. Это все и без тебя известно.

Признаюсь, иногда его выкаблучивания раздражают.

Он ехидно улыбается.

– Слушаюсь, отличник всеобщей подготовки! Во-первых, побывавшие на ней ученые установили, что наш год равен десяти тысячам тамошних лет. Хотя реальность, почти такая же, как и у нас, правда, атмосфера не пригодная для дыхания. Есть много жидкой воды и попадаются участки со льдом, наподобие нашего сухого льда. Один раз встретили жуткое существо, похожее на нашу соседку, назвали динозавром.

– Опять?!

– Да нет, серьезно. Действительно страшное, показать, к сожалению не могу. Хотели доставить сюда для изучения, но оно не проснулось, издохло по прибытии. Ученые поместили в земном океане всякие молекулы и клетки с нашими генами, надеются заиметь родственников. Хотят, чтобы эволюционировали подобные нам люди с похожим интеллектом. Появится наша копия – новый человек! Так сказать, посеяли семена и теперь надеются на всходы.

– Ну, и дальше?

– А дальше, если все пойдет по плану, постчеловек начнет развиваться, размножаться. Научится говорить, считать, писать. Сделает открытия, изобретения, которые мы вложили в гены, даже детей станет называть нашими именами. Представь – родится на краю Вселенной похожий на тебя мальчик и будет творить, как ты. Или вытворять. Правда, здорово?

– Здоровее некуда.

– Мыслить он будет по-нашенски. Форма и структура сознания будут идентичными. В общем, ученые собираются создать параллельные умы – живых существ с возможностями нашего рассудка, которые будут осваивать планету и создавать самые благоприятные условия для нашего процветания. Еще родятся животные всякие, чтобы нам на новом месте скучно не жилось. Наши-то шарики на ладан дышат. А там звездочка о-хо-хо, сколько просветит, а учитывая разные пласты времени, страшно подумать, сколько сможет просиять. Короче, создадим зеркальный мир для нашего будущего.

– Ученые что не только вид материи, но и вид времени хотят туда интегрировать?!

– Конечно! Представляешь, сколько тогда сможешь прожить. А ну-ка помножь десять тысяч на двадцать.

– Фантастика! Овчинка выделки стоит.

Становится не по себе – представляю, в кого превращусь, прожив двести тысяч лет.

– А разве на новой Земле совершенно нет разумных существ, вдруг придется воевать?

– Я же говорил, был один, да и тот издох.

 

Мы подходим к зданию администрации космодрома, где получим новенькие скафандры и звуковые пистолеты, стреляющие ультразвуковым лучом. Ни у кого во Вселенной нет защиты от нашего оружия. После этого собираюсь сбегать домой попрощаться с родителями и вернуться снова на космодром в корпус размещения космонавтов.

 

Проходит несколько часов. Наши умирающие звезды уходят за горизонт, но почему-то не спится. Встаю, подхожу к окну. Растревоженным сознанием ухожу в ноктюрн тусклых созвездий. Мое тело ничем не покрыто – на планете людей вечная благодать. Раньше мои предки жили в океане нефти и дышали трубчатыми жабрами. А потом океан испарялся и превратился в море. Две звезды поджарили нашу планету, разбили море на маленькие озера. Но человеческая цивилизация не погибла. Мы вышли на сушу и научились дышать насыщенным углекислым газом. Думаю, на новой Земле мы приспособимся и сможем дышать воздухом. Но все же, как быстро был написан сценарий развития малоизученной планеты, а что если братья по разуму не станут нашим отражением? Жить двести тысяч лет рационально ли? Есть ли в этом хоть какой-то смысл, не является ли смерть повторяющейся многократно перезагрузкой единственной жизни? Душа – это точка отсчета, это не память и даже не сознание, она непознаваема и бесконечна, центр, вокруг которого формируется Вселенная. Я отхожу от окна, боюсь заработать от безответных вопросов импотенцию мозга. "Нужно ложиться спать", – заставляю себя.

 

Сигнал на пробуждение. Просыпаюсь. Начинаю разминать конечности. Четыре руки и две ноги. И те и другие могу применять по-разному. Минута и шагаю твердой поступью к межпланетному кораблю. На спине футляр со скафандром, на поясе кобура со звуковым пистолетом. Непоколебимая гордость переполняет грудь. Я – гомо сапиенс, человек с интеллектом, равному которому нет во всем Космосе. Никто не остановит меня!

С одной стороны корабля длинной цепочкой движутся органические роботы. Медленной поступью идут по трапу на борт наши искусственные рабы – венец нашей науки. Долгое время пока экипаж будет спать, они будут нести службу и в их обязанности входит не только следить за космолетом, но и заботиться о нас. Им не нужен ни сон, ни отдых. Только энергетическая подпитка. У них нет головы, но зато есть брюхо, задница, пара ног и рук. Ногами они могут только ходить, руками только работать, а жопой думать. Поэтому голова не нужна. Гордым взглядом провожаю движущуюся вереницу послушников. И вдруг моему мозгу становится холодно, как после сквозняка – голос друга влетает в слуховое отверстие.

– Капитан уже на корабле!

Отлипаю от его рта. Сломя руки и ноги бегу по трапу и толкаю, попавшего на пути пожилого мужчину.

– Куда так торопишься? До старта еще целый час. – Возмущается он.

Некогда вступать с ним в полемику. Я должен находиться рядом с капитаном.

Друг за спиной оправдывает мою спешку.

– Он помощник капитана!

– Надо же, такой молодой и уже наглый помощник.

 

Чеканя шаг, я подхожу к командной группе. Докладываю о своем прибытии. Капитан, на секунду оторвавшись от разговора, кивает и возвращается к беседе с командирами модулей и пожилыми учеными. Мы с другом самые молодые, поэтому отодвигаемся в сторонку. Наше сопливое мнение слушать никто не станет. Не вкусили юдоли жизни.

– Видишь пятерых низкорослых мужей? – Шепчет еле слышно друг. – Они сопровождающие нас ученые. Вон тот с заложенными за спину руками – профессор, доктор биохимических наук. Это в его лаборатории подготовили клетки с нашими генами для внедрения на новую Землю.

Честно говоря, в молекулярной биологии не особо силен. Слушаю, не разбавляя рассказ замечаниями. И тут начинают подходить искусственные специалисты, роботы-антропоиды, докладывают о готовности отсеков к полету. Пять органических роботов нашего отсека выстраиваются в шеренгу, точно собираются сплясать танец белых безголовых лебедей. Они будут обслуживать системы долгого сна командного состава.

Я как-то смотрел балет про белых птиц, когда был совсем маленький, надеюсь, клетки этих прекрасных созданий смогут приспособиться к жизни на новой планете, ведь нашу фауну тоже хотят зеркально внедрить в земную экосистему. Будет просто здорово увидеть родной животный мир на другой планете. Тогда чувствуй себя, как дома!

Неожиданно льется электронная музыка. Все резко смолкают. Бортовой компьютер оповещает, что до старта остается тридцать минут. Мои сердца начинают колотиться в унисон. Ученые, штурманы и пилоты удаляются. Остается командная группа, состоящая из капитана, помощников (включая меня) и нескольких командиров модулей.

– Товарищи, всем желаю отличного полета на новую планету! – Торжественно произносит капитан.

Голос ее крепок, как наш корабль. Она подает знак старшему роботу и тот приглашает всех пройти в отсек, где размещены капсулы летаргического сна. Мы выходим гуськом по одному из каюты. Капитан идет последним, как полагается. Я волочусь первым. Переживаю – еще не доводилось испытать длительного нахождения в анабиозе и не знаю, сколько буду спать. А об этом знает только капитан, но эту важную информацию она не выдаст даже под угрозой смерти. Психика простых космонавтов не должна быть травмирована – так постановило мудрое правительство нашей планеты.

 

Робот подводит меня к капсуле и любезно просит снять ранец со скафандром и кобуру с пистолетом. Повинуюсь. Он уходит, но через минуту снова рядом и берет мою верхнюю, правую руку. Чувствую унизительную беспомощность, находясь во власти этого искусственного опекуна. Моя рука в его ладонях и по всему телу начинает течь теплый разряд тока. Становится неимоверно легко, и я готов запеть от счастья, словно напичкан каннабиноидами. Оказывается, как мало нужно для этого, всего лишь пучок каких-то заряженных частиц и ты на седьмом небе.

Робот нажимает кнопку на пульте управления, и капсула медленно принимает горизонтальное положение. Она вся прозрачная, точно кусок чистого льда и в ней я буду лежать неизвестно сколько, словно в хрустальном гробу. Послушно ложусь в саркофаг и

медленно опускаюсь на мягкое желе, колышущееся подо мной и принимающее форму моего тела, кажется, не лежу, а повисаю между дном и плотно закрывшейся крышкой. Желейный матрац будет контролировать мое состояние, и насыщать организм нужными веществами. Тело окутывает голубоватое свечение, включается система жизнеобеспечения, и я закрываю единственный глаз. Засыпаю.

 

Пробуждение. Чудится, я оголенная мысль – аморфная, непослушная. А где же тело? Его нет! Мне очень плохо! Открываю глаз и вижу нечто белое. Догадываюсь – это робот. Он мнет мою руку, и мелкие колючки катятся в трехпалую ладонь. Я наполняюсь жизнью, становится легче, и приподнимаю голову – осматриваюсь по сторонам. Половина капсул находится в вертикальном положении. Они пустуют.

– Вы готовы покинуть капсулу?

– Да.

На огромное удивление не падаю, а лишь покачиваюсь – крепкая рука робота у меня подмышкой. Куда он ведет? Ответ появляется через пару минут, в виде уставленной столами и стульями столовой. Робот усаживает меня за столик. Здесь они все одноместные. Моя рука снова в его ладонях и на этот раз он держит ее дольше обычного – снимает жалобы воскресшего организма. Я верчу по сторонам головой и среди нескольких сидящих за столами космонавтов, узнаю своего друга, наблюдающего за мной.

Он гримасничает. Перед ним стоит высокая колба с удлиненным носиком, и он периодически вытягивает из нее ярко-красную жидкость. Закончив с процедурами, робот удаляется, а через минуту на столик между моими безвольными руками, ложится такая же трехлитровая колба, правда, наполненная зеленоватой жидкостью. Внезапное чувство голода пронзает ослабшее сознание и начинаю пить взахлеб, без остановки, даже не чувствуя вкуса спиртного сорокаградусного напитка.

После опустошения четверти в чужой помощи больше не нуждаюсь, хочется петь и плясать вприсядку, и я уверенной походкой иду к выходу.

– Ну, как тебе искусственный сон? – Интересуется друг.

– Вторая смерть!

Икаю и начинаю часто моргать, стараясь сбить его с толку, надеясь избежать неуместных шуток. Он все равно усмехается, но во взгляде таится тень грусти. Может, мой хмельной вид породил ее? В минуту нашего общения, неожиданно, разлетается: "Всем членам экипажа пройти в третий отсек для получения униформы".

 

И вот на мне красуется новенькая форма Младшего помощника капитана. Синего цвета ткань плотно облегает стройное тело, каждый погон несет маленький золоченый крестик, на груди круглая дыхательная решетка из сверхлегкого металла. Черная форма штурмана хоть и без погонов, выглядит на друге превосходно. Мы – красавчики! Получаем наше оружие, футляры со скафандрами и уже готовы разделить радость, как искусственный голос вновь оповещает: "Всем пилотам, штурманам, командному составу и представителям академии наук срочно собраться в каюте капитана в первом отсеке".

 

Металлическая дверь приоткрыта. Немного выждав, осторожно протискиваюсь в простор каюты. Капитан и несколько специалистов навигации о чем-то оживленно спорят, сгрудившись у большого экрана, и на меня не обращают внимания. На друга тем более.

И нам ничего не остается, как смирно стоять в неопределенном ожидании. Спустя считанные минуты прибывают другие члены экипажа, каюта наполняется командирами модулей и измученными учеными с заспанными лицами. Они зевают, видно, что долгий перелет дался им тяжелее, чем мне. Наконец капитан освобождается от дискуссии и поворачивается к нам. Она выглядит потрясающе, будто только вчера покинула смотровую вышку: на ее погонах сверкают золотые звезды, рот обведен красной помадой, а обворожительный глаз с наклеенными черными ресницами пристально изучает меня.

– Как самочувствие?

– Превосходное! – Отвечаю подобающе.

– Молодчина!

Она клонит голову и несколько раз кашляет в кулак. Готовит горло для длинной речи.

– А теперь следующее. – Твердо произносит. – Через несколько часов мы подлетим к экзосфере планеты. Места для приземления нами уже намечены. Согласно утверждению профессора, – капитан бросает взгляд на бледное лицо самого пожилого ученого. – На ней за миллионы лет произошли колоссальные изменения, поэтому исследовательская группа будет состоять не только из пассажирских челноков, но и военных челноков сопровождения. На землю отправятся ученые под охраной солдат и нескольких роботов в качестве подручных. Командовать экспедицией назначаю моего первого помощника. А ты, – капитан переводит взгляд на меня. – Будешь помогать мне на корабле. Заменишь первого помощника.

Услышанное коробит нутро. Были бы зубы, прикусил бы всеми любимую нижнюю губу. Становится обидно. Разве ради этого я перенес невиданные муки, чтобы слоняться по кораблю, в то время, когда другие будут исследовать новую планету. Взгляд мой гаснет, как звезда, проглоченная черной дырой. А капитан тем временем продолжает.

– Все пилоты, штурманы и командиры модулей также остаются на своих постах. Командиры модулей! – Она смотрит на стоящих навытяжку в синей форме космонавтов. Голос ее приобретает толику строгости. – Подготовить с каждого модуля по три боевых челнока, необходимое оборудование и взвод солдат. Выполняйте!

Те отвечают "Есть!" и поспешно удаляются. Кто-то даже сгибается и включает для скорости пару рук. Затем она поворачивается к стоящему рядом первому помощнику и произносит.

– А вам нужно проследить за подготовкой транспортных челноков для ученых и их оборудования. Как подобает, разместите представителей науки и беспрекословно выполняйте их поручения. Можете взять дюжину роботов, думаю, будет достаточно.

Первый помощник также отвечает "Есть!". Он пропускает вперед маститых ученых и выходит следом.

– Остальным занять свои посты.

Капитан окидывает взглядом пилотов челноков со штурманами. Те безоговорочно спешат на свои места.

Я – потерян. Скомкан, как ресторанная салфетка. Оставаться лишним грузом на корабле? Когда цель моя – послужить Родине, спасти цивилизацию людей. Ведь наша планета неуклонно погибает. Набираюсь мужества.

– Товарищ капитан, я так мечтал побывать на чужой планете. Нигде ни разу не был. Можно тоже высажусь на новую Землю?

В конце мой голос дрожит – едва не плюхаюсь на все руки. Лицо капитана напрягается. Шрам на ее щеке дергается и укорачивается. Из нагрудного кармана высовывается узкий нос ручной крысы, она с нескрываемым возмущением пялится на меня.

– А что я скажу твоему отцу, если что-нибудь случится с тобой?

– Ну, я же буду не один. Можете дать робота-телохранителя, если хотите.

Готов на любой позор, лишь бы отправиться на Землю.

Она долго молчит. Крыса тоже.

– Хорошо! – Нехотя, вздыхает с теплотой.

Видать сама в юности была сорвиголова.

Она достает рацию и обращается к первому помощнику. – Сейчас к вам подойдет мой младший помощник, включите его в состав первой группы и обязательно прикрепите робота телохранителя. Спиртного больше не давать!

Окинув меня добрым взглядом, капитан говорит просто, как старший по возрасту товарищ.

– Иди и будь осторожен, инопланетяне не любят нас. Гляди в оба.

– Есть глядеть в оба! – Я готов выполнить ее наказ, несмотря, что глаз у меня всего лишь один.

* * *

В то время как летающая тарелка приблизилась к орбите Земли, молодой мужчина по имени Капу незаметно подкрался к своему соседу по пещере и со всей силы саданул его по голове тяжелой дубиной. Соплеменник негромко взвыл и упал на лысые камни. Выронил каменный топор и из густой копны черных волос потекли мозги вперемешку с кровью. В этот час пещера пустовала. Все женщины с детьми собирали в лесу плоды и ягоды, а другие мужчины еще до восхода солнца ушли на охоту. Капу с приятелем одногодком остались следить за огнем и сторожить имущество от диких людей и зверей. Капу некоторое время удивленно смотрел на лежавшего неподвижно человека. Потом присел на корточки и принялся собирать пригоршнями вытекавший из черепа жидкий мозг. Начал есть.

Их племя было единственным, где умели говорить. Капу давно таил обиду сдобренную завистью на удачливого сверстника. Тому досталась самая красивая девушка по имени Ума, и в этом Капу видел страшную несправедливость, не нравилось ему, что слабые в их племени были во всем обделены. Он постоянно наблюдал за ней, лелея похотливые фантазии, и у него начали течь слюни при одной лишь мысли, что девушка достанется ему и каждую ночь он сможет с ней совокупляться. Насытившись мозгом, неандерталец сладостно облизнул губы – "Вроде бы стал умнее".

Убивать друг друга за здорово живешь в их племени не дозволялось, поэтому, схватив ноги убитого, он потащил его к костру. Бросил целиком в огонь. Ждал, когда тот основательно прожарится и будет готов в пищу. "В приготовленном виде никто не узнает Упака", – думал Капу, аккуратно сворачивая снятую с тела убитого оленью шкуру. Пожевал, проверил качество меха. Решил подарить Уме – девушке сердца. Жарившемуся на костре, вещи больше были не нужны – ни шкура, ни девушка.

От шкуры несло вонью убитого, и Капу покрутив каменный топор над огнем, разогрев, решил до конца очистить мездру на шкуре, чтобы девушка не унюхала запах бывшего любовника. Пещера наполнилась ароматом жареного мяса. Капу отложил топор. Отломив кусок не прожарившейся руки, попробовал степень готовности. "Не дошло". Мясо показалось сыроватым. Он оставил тело в огне, устроился рядышком и начал скоблить, служившую одеждой шкуру.

– Какая хорошая шкурина. Упак знал толк в мехах. Может себе оставить? А если Ума заартачится?

Недолго поразмыслив, решил все-таки подарить. Когда работа закончилась, он аккуратно расстелил шкуру на большом ровном камне и лег сверху. Стал мечтать.

С грязными руками за нечесаной макушкой, разговаривал сам с собой вслух.

– Заживу по-человечески. Не буду больше спать с обезьянами.

Так в глубоких мечтаниях первобытный человек незаметно заснул.

 

Разбудил его сильный пинок под зад. Капу напугано открыл глаза и увидел перед собой волосатые ноги вождя племени – сильного здорового мужика. Его суровое выражение лица не обещало ничего хорошего для уснувшего на посту часового. Капу мгновенно вскочил на ноги и увидел рожи остальных охотников, выглядывавших из-за спины предводителя неандертальцев. Их бородатые физии выражали презрение. Готовые разорвать Капу на части, они скрипели кривыми зубами, в руках у каждого торчало не запачканное кровью копье, и тусклые глаза говорили о неудачной охоте.

– Дрыхнешь, собака, а за огнем кто следит?!

– Дак ведь это. Я дикаря добыл. Устал в схватке вот и задремал.

Капу махнул рукой в сторону костра.

Враждебное племя не давало им спокойно жить, поэтому историю Капу приняли за правду. Все дружно посмотрели на костер. Десятки голодных глаз уставились на слабое пламя. И действительно там возвышалась обугленная куча чего-то непонятного. Охотники бросились разбирать прогоревшее мясо и раскладывать его по камням.

– И как ты сумел справиться в одиночку? – Удивился вождь, отделяя самый большой кусок для себя

– Вот эта дубина помогла!

Капу потряс толстым окровавленным суком. Вождь внимательно посмотрел и громко, чтобы слышали все, произнес.

– Молодец Капу! Вот только мясо изрядно пригорело. Ну, ладно, а где Упак?

– Дак он енто. Напужался, драпанул, и дикие люди его сцапали. Уволокли в полон.

– Бедный Упак! – Зароптали вокруг.

Тем временем у входа в пещеру разнесся детский смех и все поняли, что вернулись женщины. Среди жителей пещеры, только дети еще не разучились смеяться. При виде разложенной по камням еды, они зашумели сильнее, освободили руки, сложили наполненные ягодами котомки, и расселись каждый на свое место. Вождь торжественно наломал человечину на маленькие кусочки. Разложил перед каждым. Себе, своей подруге и любимым детям оставил по большому куску. Затем громко хлопнул в ладоши и все по команде набросились на еду. Сидя рядом со своей подругой, он жадно рвал зубами обугленную ляжку, перемазанными жиром губами, прошлепал.

– Упака дикари забрали.

– Да ты че?! – Воскликнула черноволосая, смуглая молоденькая женщина. – Вот не повезло. Ума теперь с горя помрет.

Вождь отбросил обглоданную берцовую кость, поднялся и пошел к выходу пещеры. Стал мочиться на куст можжевельника. В эту минуту несколько челноков появились на небе. Они быстро приближались в его сторону. Вождь прекратил свое занятие, с открытым ртом наблюдал за летящими челноками, приняв их за неизвестных птиц.

"Вот бы подбить одну, сколько бы мяса было!". – Облизнулся с досадой.

Три шаттла резко развернулись и скрылись в плотных облаках. Вечернее небо с каждой минутой мрачнело, вождь больше ничего не мог разглядеть, плюнул и вернулся назад в пещеру.

 

Капу жался на своем привычном камне. Ловил широко раздвинутыми ноздрями летящие ароматы Умы. Возле нее уже сгрудились несколько молодых мужчин. Сильные и крепкие они по-детски заигрывали, знали – она теперь не принадлежит никому.

Ума старалась не обращать на них внимания, и всячески строила глазки вождю, надеясь, что тот возьмет ее к себе. А вождь не проявлял никакого интереса, даже не принюхивался.

Капу хотел подсесть к девушке, но боялся соперников. Они были сильнее. Сейчас все зависело от самой Умы. По неписаному закону, женщины, которых игнорировал вождь, имели свободу выбора и при нежелании спариваться могли вести себя вольготно – кусаться, брыкаться и всячески отстаивать свою честь. Многие мужчины ходили покусанные с синяками. Особенно те, у кого за душой не имелось и «ломаного гроша». Такие порядки вождь приветствовал неспроста. Жизнь была скучной и неблагоустроенной и во времена ухаживаний, случались шумные драки, превращавшиеся в кулачные бои без правил. Дрались беспощадно в сомкнутом многоугольнике из соплеменников, иногда до увечья и гибели. Не догадывались древние люди, что жить можно в равенстве и мире. Необразованные, они руководствовались принципами: кто сильнее, тот прав, кто больше украл, тот умнее. Человек тогда не сильно отличался от дикого зверя.

 

Несколько мужчин, получив пендели с тумаками, отстали от Умы. Оставшись в гордом одиночестве, она прошла к выходу и покричала своего Упака. Ждала, когда тот прибежит из далекого плена. Прошло много времени, а любимый так и не прибежал.

Черная туча закрыла небо. Пошел холодный осенний дождь и в пещере резко похолодало. Ума вернулась на свое место и размазала по щекам слезы. Она жадно облизала грязные пальцы и легла, свернувшись в комочек. Ей не хотелось спать, просто было грустно и зябко. Одиночество добавляло холода, а взгляды похотливых мужчин раздражали. Отбитые о них руки и ноги ныли, и рот не покидал солоноватый вкус слез. Начинало мучить чувство голода, и она подумала, что если бы кто-нибудь из мужчин пожертвовал ради нее частью тела, поджарил на костре любую конечность, то тогда бы она отдалась. Но было видно по всему, на такой подвиг никто не решался.

– Ума, я хочу сделать тебе подарок. – Промычал, жалобно, Капу.

Она оглянулась. Плеснула смазанным взглядом. Неужели нашелся такой герой?!

Капу совсем не нравился ей. Был он маленького роста, рыжий и некрасивый. Ума знала, что его мать задрал медведь, а кто был отцом неизвестно. Внешне Капу отличался от остальных мужчин племени, у него были другого цвета волосы, светлая кожа и слишком извилистый характер.

– Какой подарок?

В ответ Капу протянул вычищенную шкуру оленя, благоухавшую по-новому. Ума взяла подарок, провела ладонью по мягкой волнистой шерсти: "Как здорово! Хоть мерзнуть теперь не буду". Ночи становились холодными. С каждым днем чувствовалось приближение зимы. Ума снисходительно посмотрела на нового кавалера и торопливо, боясь, чтобы Капу не передумал, подвинулась в сторонку, предлагая лечь рядом. В эту ночь она не мерзла и не спала…

* * *

В наступивших сумерках наш челнок успешно приземляется на открытую поляну.

Со мной группа в составе одного ученого, пятерых солдат и моего робота-телохранителя. Мы первыми ступаем на мягкую траву новой Земли. Решаем произвести первоначальную рекогносцировку, обследовать небольшое пространство в радиусе пятисот метров, не дожидаясь других челноков.

– Ищите молодой человек, все что движется. – Пожилой профессор дает мне поручение. – И если обнаружите, незамедлительно сообщите.

– Слушаюсь! – По-военному отвечаю и направляюсь разгребать заросли неизвестного кустарника.

О стекло гермошлема ударяются капли, перед глазами текут струйки прозрачной воды.

Идет дождь. Освещения заметно не достает, и фонарь на скафандре автоматически зажигается. Я приказываю роботу идти впереди и расчищать проход в густых зарослях.

В первую очередь радует, что деревья на новой планете напоминают наши и также растут снизу вверх, значит, эксперимент с внедрением клеток растений удался. Надеюсь, что и другие клетки прижились успешно, должно быть, скоро встречу разумных существ похожих на меня. Идущий впереди робот-телохранитель тоже включает свет и недовольно бурчит, что приходится лезть по непроходимым дебрям. От двух фонарей становится светло, как днем, мои сердца колотятся учащенно, спешу в надежде первым найти признаки настоящей жизни, но прибор безмолвствует, чего нельзя сказать о моем спутнике.

– Господин младший помощник, зона указанного обследования закончилась. Пора возвращаться.

Я уже готов послушаться его совета, но радар на рукаве подает сигнал – фиксирует источник жизни.

– Давай пройдем еще немного. Кое-что зацепил.

– Поручено далеко не удаляться.

– В самом-то деле, кто здесь главный? Слушайся помощника капитана. Ты должен охранять, а не давать нравоучительные советы!

Я психую – жажду славы. Во что бы то ни стало, хочется отличиться. Прибор продолжает голосить: "Впереди живой объект!" и я упорно лезу по зарослям, выглядывая проблески жизни. Дождь постепенно стихает, мы продолжаем двигаться вперед и вдруг радар оповещает, что до живого объекта остается сто метров. Я быстро обгоняю робота, опасаясь, как бы тот не наломал дров. Проходит около пяти минут, и я столбенею – замечаю необычное животное! Что за загадочный зверь, не имею ни малейшего понятия. Раздвигаю ветки, подкрадываюсь и вижу обыкновенный ручей, а на его краю сидящее, по-лягушачьи, волосатое, ни на кого не похожее существо. Оно плещется в прозрачной жидкости и издает забавные звуки. Неужели это чудное животное возникло из наших генов? Тогда почему оно совершенно не походит на нас, неужели случилась какая-то оказия? Долго не раздумывая, решаюсь подойти ближе. И тут зверь настораживается, выпрямляется, покрывавшая его шкура падает, и я с ужасом замечаю на его груди две большие, шаровидные опухоли. Господи, чем же он болен? Наверняка рак дыхательных щелей. Бедный, как он может дышать такой выпуклой грудью? Находясь в нескольких метрах, я вижу, что голову его покрывают черные волосы, длиною доходящие до плеч, и он чем-то походит на обезьяну, какую я видел в зоопарке. Но блестящая гладкая кожа, как у меня, сразу отгоняет подозрение насчет обезьяны, и я подозреваю, что нашел неудачную нашу копию и выхожу из зарослей. Включаю прибор сношения с инопланетянами, намереваюсь произнести приветствие, но больной громко вскрикивает и падает в траву.

Я подбегаю. Приседаю на корточки и склоняюсь над ним. Хочу помочь. Неужели напугал его, неужели он в обмороке? Но не успеваю что-либо сделать, как нечто тяжелое сокрушительно сотрясает гермошлем, и я мгновенно теряю сознание.

Проходит некоторое время, и я прихожу в себя. Подо мной плывет трава. Гермошлем разбит, скафандр разорван, пистолет сломан, и я задыхаюсь от земного воздуха. Все мои конечности спутаны, и под ними проходит длинный толстый шест. Кто-то несет меня над землей, просунув между руками и ногами длинную палку. Впереди двигаются черные силуэты, и над одним ярко горит пламя факела. Доносятся голоса, но не могу разобрать, о чем говорят. На излете сознания догадываюсь – меня поймали!

 

* * *

Капу шел первым с горящим факелом над головой. Ума еле-еле ковыляла рядом, нежно держа его за руку – он спас ее от страшного хищника. Другие мужчины, перешептываясь, следовали за ними, неся добычу.

– Видали, какого циклопа изловил! – Хвастал Капу встречавшим около пещеры женщинам. – Это я огрел его дубиной, когда он хотел сожрать мою Уму. Второй, правда, успел удрать.

И потом громко добавил.

– Мясо всем поровну!

В ответ все заулюлюкали и запрыгали от радости. Капу чувствовал себя героем. Но на следующий день геройство его закончилось. Вождь выгнал его за вольнодумство, за высказанную мысль о неправильном дележе добычи и Капу с Умой пришлось уйти из племени. Они решили попросить прибежища у соседнего племени, однако, до нужного места не дошли, случайно встретились с прибывшими инопланетянами…

 

* * *

Из донесения капитана корабля об итогах экспедиции на планету Новая Земля: "Исследования показали, что подходящая планета пока не готова для нашего переселения. Найденные два гуманоида не соответствуют требуемому уровню интеллекта и успешно доставлены в лабораторию профессора. Когда планета достигнет нужных параметров, ученые сообщат по завершению всеобъемлющих изучений полученных данных. Есть потери. Без вести пропал мой младший помощник".