Тайны «Генриха Мореплавателя»

 

— Полёт к звёздам, вернее к ближайшей нам звезде, Проксима Центавра стал возможен после того, как впервые сумели достичь скоростей полётов космических кораблей в пять процентов от световой.

— О, это пятнадцать тысяч километров в секунду!

— Именно так. Успехи в освоении планет Солнечной системы, Пояса Койпера и Облака Оорта объясняются тем, что благодаря таким скоростям не надо теперь тратить на полёты годы и десятилетия.

— Конечно, успехов в освоении вышеупомянутых пространств нельзя умалять, но вернёмся-таки к основной тематике нашего интервью. Скорость в пять процентов от световой в пределах Солнечной системы, конечно, впечатляет, но для перелёта к Проксиме Центавра, находящейся от нас в четырёх световых годах, требуется, по моим скромным прикидкам, с учётом времени на разгон и торможение, плюс-минус сотня лет.

— Так и получается, соглашусь с вами, приблизительно сто – сто десять земных лет, но это же не тысячелетние сроки полётов, на которые рассчитывали всего каких-то тех же самых сто лет назад.

— Ваш энтузиазм прекрасен, но сто десять лет — это как-то многовато для рамок человеческой жизни. Как мне стало известно, полёт пилотируемый…

— Частично пилотируемый, осмелюсь вас перебить…

— Не суть, но всё-таки корабль «Генрих Мореплаватель» укомплектован экипажем?

— Совершенно верно, надёжным экипажем в количестве пяти единиц. Трёх особей прекрасного пола и двух сильного. Простите мне мою склонность к метафорам.

— Особей? Они не люди? Не мужчины и женщины, а самцы и самки?

— Отчасти…

— То есть?..

— Как мне помнится, вы сделали замечание о том, что человеческий срок жизни слишком короток для подобного перелёта?

— Да, я этого не отрицаю.

— Так вот, учёным нашего космо-агенства удалось, отчасти, обойти это физиологическое ограничение и несколько продлить сроки жизней членов экипажа.

— Насколько? И что означают ваше «отчасти»?

— На первый вопрос, насчёт особей, отвечу — ни один нормальный человек не сможет пережить перелёт и потому такого человека необходимо проапгрейдить, чтобы он смог выполнить миссию.

— Вы просто провоцирует дополнительные вопросы.

— Вы, верно, хотите, чтобы я раскрыл смысл сравнения человека с апгрейдом с так называемым «нормальным человеком».

— И это тоже.

— Тогда слушайте Как я уже говорил, очевидно, что для перелёта к Проксиме Центавра люди, как таковые, в полном понимании смысла этого слова, непригодны. Имеют, так сказать, слишком малый срок жизнедеятельности. Поэтому были предприняты попытки вмешательства в человеческий геном, чтобы исправить этот изъян. Попытки увенчались успехом. Для уровня развития генетики восьмидесятилетней давности — это был настоящий прорыв.

— Что-то я не припоминаю каких-то значимых открытий в генетике того времени.

— Данные работы были строжайше засекречены...

— Как и запрещены, без сомнения. И теперь, спустя восемьдесят лет, когда все причастные к обсуждаемой нами области подготовки полёта переселились в лучший мир (я наводил справки), космо-агенство согласилось, наконец, раскрыть свои секреты масс-медиа?

— Да. Теперь об этом можно рассказать. Что конкретно вы хотите узнать?

— Члены экипажа хотя бы живы на текущий момент?

— Про текущий момент сказать не могу, но за то, что они были живы три года назад, ручаюсь.

— Они, стало быть, уже в трёх световых годах от нас.

— Совершенно верно. Проделали три четверти пути и до цели им осталось всего каких-то тридцать лет. Возможно, и нам посчастливится стать свидетелями их прибытия в систему Проксима Центавра, конечную цель их великого полёта!

— Я снова восхищаюсь вашим энтузиазмом. А они-то доживут? Сто десять лет — возраст, мягко говоря, преклонный.

— Для них это даже не начало старости.

— Поясните, пожалуйста.

— Конечно. Геном каждого члена экспедиции был подвергнут модификации с внедрением в него генов галапагосской черепахи, которая славится своим долгожительством. В благоприятных условиях эти черепахи живут сто восемьдесят лет и более.

— Экипаж?..

— Совершенно верно. После модификации генома члены экипажа приобрели дар черепашьей долговечности.

— Не сомневаюсь, это произошло ценой утраты некоторых человеческих качеств.

— Великие начинания не обходятся без жертв.

—Вы сказали, достижение системы Проксимы Центавра есть конечная цель их перелета. Означает ли это, что возращение этих, гм, модифицированных людей на Землю не планируется. Я умею складывать два и два.

— По прибытии к месту назначения им придется проделать огромную исследовательскую работу, результаты которой значительно расширят рамки научных горизонтов. Недаром первый межзвездный корабль назван в честь «Генриха Мореплавателя», человека-предтечи великих географических открытий. Человека, который сам по морям не плавал, но который выдвинул идею о том, что до тех пор, пока не готова теоретическая и практическая база для мореплавания, в море, за горизонт, должны выходить те, кто могут, и на том, на чем могут: хоть на плотах. Может быть… да, вполне возможно, человечество не полностью готово к осознанию осуществимости межзвёздных перелётов… В целом, я хотел сказать… Но, в частности, какая-то его часть всё же не упустила возможности на свой страх и риск отправить экспедицию в глубины космоса, искренне надеясь на успех…

— На успех, попирающий этические принципы?.. Вы молчите?.. Ясно же, что это билет в один конец. Достичь звёзд — и умереть... Ну хоть условия на корабле для экипажа благоприятные?

— Уверяю вас, что более чем. Достигнут полный гомеостаз.

 

***

Жорж неторопливо срывал росший на стене пищевой ягель, совал его в рот и тщательно пережёвывал, прежде чем проглотить. Чтобы насытиться лишайника нужно было съест много.

Ягель рос по всей поверхности коридора за исключением тех мест на потолке, где были установлены осветительные лампы ( он не переносил близкого соседства с ними, хотя охотно впитывал их свет на расстоянии и процветал под ним). Освещение, имитирующее земной полярный день, не тяготило. Лампы горели не переставая с самого начала полёта вот уже восемьдесят лет кряду и не требовали замены (вызволенная из могильного забвения технология девятнадцатого века). Глухо шумели вытяжки, всасывающие воздух, нагретый теплом тел членов экипажа и работающей аппаратуры. Избыточное тепло отводилось в рабочую зону и задействовалось в процессах истечения вещества из двигательной зоны, обеспечивая тормозную, для нынешней фазы полёта, тягу.

Вещества для этого было достаточно, так как корабль, плывший по межзвёздному пространству, представлял собой астероид из смёрзшихся газов с наращенными на него жилой и рабочей частями. При должном усердии как на поверхности, так и в глубинах астероида можно было отыскать глыбы водяного и кислородного льда, но, в основном он состоял из углекислоты и азота.

Из-за угла, в дальнем конце коридора, появилась неуклюжая, массивная фигура Сержа. Он также был занят поглощением ягеля. Завидев Жоржа, он заспешил к нему, по-быстрому освобождая рот (что проглотил, что сплюнул на пол, поросший тем же ягелем) и, приблизившись, произнёс, не здороваясь (сто раз уже виделись):

— Слыхал последние новости?

Ответа Сержу пришлось ожидать некоторое время, пока вопрошаемый, в свою очередь, освободит рот для общения.

Ответ, однако, оказался тоже вопросом.

— Что-то интересное с Земли?

— Ну какие оттуда могут быть новости - трехлетней свежести, — отвечал Серж и добавил интригующе —А вот из женского отсека самые свежие новости!

— Да?!—Загорелись глаза у Жоржа.— Неужто Натали разродилась, наконец?

— Точно! — подтвердил Серж.

— Откуда знаешь?

— Да с Изабель шуры-муры начали было крутить, а она как выдаст отрыжку! Этот запах я ни с чем не спутаю! Успела уже отовариться... Натали её прогнала.

— Надо бы поспешить, пока Вивиан не пронюхала. Вдвоём мы с Натали справимся, но вот если заявится Вивиан... Она же бешеная, когда беременная. Надо-надо поторопиться, чтобы вовремя до яиц, что Натали отложила, добраться. Не хочется потом, пока Вивиан не разродится, столько-то месяцев без животного белка на одном ягеле мыкаться.

— Согласен с тобой, — сказал Серж. — Белок — это важно. Дело не терпит отлагательств!

—А ты не считаешь себя каннибалом-пожирателем собственных детей? — подколол его Жорж. — По ходу, это твоё с Натали потомство.

— Ой, сколько их было! — отпарировал Серж.—Всё равно нежизнеспособные потомки, яйца эти. Ничего из них не вылупится. Ждать, чтобы стухли? Мать-родительница ими, наверное, вовсю лакомится. Белок нужен организмам.

— Но мы же не всё съедим, — поинтересовался вдруг Жорж встревоженным голосом. — Вивиан же оставим?

— О, о своём потомстве заботишься?— сыронизировал Серж. — Конечно! А потом и твоих отведаем, и полгода не пройдёт!

Жорж и Серж пустились в путь.

В такие подробности быта экипажа первого межзвездного корабля «Генрих Мореплаватель» масс-медиа не посвящали.

Корабль продолжал свой полёт к назначенной цели.