<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <book-title>2022sf Nalog na vechnost</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>16.1.2022</date>
            <id>b8de9a65-775a-4362-9e7e-b59ba871ba55</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Налог на вечность</strong></p><empty-line /><p>Механическая лапа манипулятора проехалась среди исходящих холодным светом потолочных ламп. Она бережно, строго по разметке разместила новую крестовину на тёмной ленте транспортёра. Лента дрогнула и плавно поехала в сторону колыбели. Нолс вздохнул. За столько лет работы акушером он так и не перестал ассоциировать осевой биоштатив с распятьем.</p>

<p>Через панорамное стекло акушер внимательно наблюдал, как крестовина плывёт к серебристой полусфере. До колыбели добралась первая сигнальная отметка, и в акушерской тонко пискнул зуммер. Нолс ожидал этого, но всё равно вздрогнул. Звук, казалось, проникал прямо под кожу и там оставался. Фап во время смен обычно втыкал в уши наушники и слушал музыку, но всё равно жаловался на интенсивность оповещения. Нолс весь сжался, ожидая повторного сигнала. Лента транспортёра медленно проползала через разверстую колыбель.</p>

<p>«Как будто миссис Пакман решила как следует зевнуть.» — вдруг подумал Нолс и сразу же осознал, что за долгие годы такое сравнение ещё ни разу не приходило ему в голову. Тонкие плотно сжатые губы акушера начали складываться в подобие бледной улыбки. Вторая сигнальная отметка прошла вход в колыбель, и снова сработал зуммер. Улыбка умерла, не успев родиться. Крестовина была внутри. Теперь самое важное.</p>

<p>Нолс поискал глазами знакомый символ и недовольно поморщился. Фап снова настроил рабочий стол под себя и сдал смену, не озаботившись привести всё в порядок. Напарник Нолса предпочитал хаос карикатурной анимации вместо привычных образов стандартизированной графики. Нолс в этих весёленьких картинках ориентировался не очень и старался приучить Фапа убирать за собой. Он всегда перенастраивал панель обратно, даже если это удавалось сделать лишь в самом конце смены. Обнаружив в левом верхнем углу мультяшный клетчатый костюм с галстуком, акушер вытер вспотевшую ладонь об униформу и нажал на сенсорной панели «swaddle».</p>

<p>В ответ сверху над колыбелью выпростались удлинённые щупы манипулятора, которые опустили и закрепили по краям биоштатива таксисную сеть. Нолс наблюдал за процессом с таким вниманием, что даже забывал дышать. Он всё время держал палец рядом с горящей на экране опцией «switch to manual control», потому что иногда, очень редко автоматика могла дать сбой. Тогда ему грозило оказаться в роли игрока, бросившего в автомат монетку, чтобы попытаться ухватить и вытащить наружу понравившуюся детскую игрушку. Таксисную сетку пришлось бы расправлять вручную, сверяя каждую нанесённую лазером метку, а это тот ещё геморрой. Пропустишь хоть одну, хотя бы в одном месте сеть сомнётся в складочку, и новорожденный организм окажется дефектным или вовсе нежизнеспособным. Вся процедура насмарку.</p>

<p>Нолс вздохнул. Когда в начале двадцать первого века открыли CRISPR-Cas9, а обычные студенты впервые превратили E. coli в эритроцит, перспективы генной инженерии потрясали воображение. Юный Нолс мечтал стать генным хирургом, инженером, конструктором, чтобы лечить любые болезни, создавать новых уникальных существ, подарить людям бессмертие! Что ж, мечта сбылась.</p>

<p>На этот раз автоматика не подвела. Нолс всё перепроверил и нажал на панели иконку «Implens» с наклонённым по сорок пять градусов красным ведром, из которого лилась голубая водичка. Миссис Пакман захлопнула рот. Колыбель ожила. По тонким стерильным трубкам к ней устремились потоки отредактированных клеток, питательные смеси и стимуляторы роста. Нолс знал, что клетки разных тканей, что внутри они не перемешаются, а напротив благодаря изменённым рецепторам клеточной оболочки «узнают» друг дружку, сгруппируются и ведомые таксисом распределятся строго по отметкам на таксисной сетке. Перфорированная полость биоштатива заполнится нейроглией, которая даст начало центральной нервной системе, а сама крестовина станет позвоночником, вокруг которого нарастут мышцы и внутренние органы. Ну а размещённый внутри штатива нейроимплант позволит выполнять родительский контроль за поведением нового организма.</p>

<p>Затем колыбель поедет в инкубатор, где поддерживаются оптимальные условия для ускоренного формирования тканей, а через неделю чадо каких-то далеко небедных родителей получит нового питомца. Нолс вывел на монитор два изображения. Слева – фотография детского рисунка, где неумеющий ещё толком рисовать ребёнок изобразил своего фантастического друга. Оттуда на акушера огромными голубыми глазами смотрел маленький медвежонок с острыми как у немецкой овчарки ушами, тёмно-фиолетовой шёрсткой и палитрой раноцветных полосок вдоль позвоночника и на пухлых щёчках. Справа – согласованный индивидуальный дизайнерский проект с электронным штампом «approved» от ВОЗовского комитета по этике и безопасности. Изображение справа называлось «NEA243115FB6556». Подпись большими неровными буквами на рисунке слева гласила: «Мой Фафик».</p>

<p>Наполнение колыбели завершилось. Нолс, пошарив взглядом по пёстрой панели, нажал на иконку с изображением счастливой наседки, очевидно планировавшей произвести из молочно-белого яйца самоё лучшее на свете потомство. Трубки втянулись обратно в стену, и колыбель поплыла ко входу в инкубатор. На освободившееся место конвейер привёз новую серебристую сферу. Может быть сегодня в лабораторию заглянет Мария? Поскорее бы перерыв. Нолс вздохнул. Уже в который раз.</p><empty-line /><p>Вместо Марии в открывшуюся без стука дверь ввалился Фап.</p>

<p>— Хэлло от НЛО! — радостно изрёк с порога долговязый длинноволосый детина. Он шагнул в акушерскую и почти сразу зацепился ногой за ножку стула.</p>

<p>— Аккуратнее, Хьюстон, а то будут проблемы. — почти добродушно предупредил Нолс.</p>

<p>— А, чего? При чём здесь Хьюстон? — Фап теперь тоже выглядел слегка сконфуженным, как и Нолс обычно, когда слышал от напарника очередное молодёжное приветствие. — Это опять что-то из твоего античного фольклора?</p>

<p>Оба заулыбались, разница в возрасте давно стала у них предметом постоянных подколов и шуток. Приветственный обмен любезностями состоялся.</p>

<p>Фап ещё не успел надеть униформу, и через прозрачную синтетическую безрукавку Нолс разглядел свежий анатомический шрам. Несколько лет назад у Фапа диагностировали болезнь Вилсона-Коновалова с неблагоприятным прогнозом. Печень заменили по страховке на выращенную заново, благо стволовых клеток хватало. Новые гепатоциты не содержали дефектного гена, однако с тех пор его напарник уже не мог остановиться.</p>

<p>— Снова проапгрейдился?</p>

<p>— Ага. — Фап перехватил его взгляд и попытался демонстративно выпятить худой живот. — Ты слышал, у Яманучи вышло обновление их «Hepar 6.3»? Увеличенный детокс и плюс прокачали систему глутатиона для лучшего связывания свободных радикалов! — Фап выглядел почти счастливым. — А ещё для профилактики желчекаменной болезни теперь вместо дезоксихолевой кислоты будет синтезироваться урсодезоксихолевая, как у медведя! – Фап хохотнул.</p>

<p>— В мои времена такого не было.</p>

<p>— Офкос, в твои времена ещё даже колесо толком не придумали!</p>

<p>— Ты опять всё перепутал: в мои времена не придумывали умников вроде тебя, а колесо уже было.</p>

<p>— Ладно, ладно, — примиряюще выставил ладони перед собой Фап. — Главное, что в те времена разрешили использовать в медицине генную хирургию и векторные коктейли. Это ведь где-то в две тысячи сороковом было, да?</p>

<p>— Вообще-то, в две тысячи тридцать восьмом. Это ведь современная история. Чему вас только в школе учили? — Нолс с удовольствием оседлал любимую лошадку. — Открытие крисперов, затем опыты на животных с вирусными векторами, которые разносили по всему организму нуклеиновые последовательности с кодами корректоров работы теломераз, новых ДНК-репараз и всего остального, что тормозило старение и лечило болезни. Потом придумали составлять коктейли из вирусных векторов для регулярного введения.</p>

<p>— «Эликсир молодости», правильно?</p>

<p>— «Эликсир молодости», «Философский камень», «Грааль» — Pfizer, Shire, Astra Zeneca и многие другие соревновались не только в науке, но и в пафосе. — Нолс усмехнулся. — Первый такой многокомпонентный препарат был официально одобрен ВОЗ в две тысячи тридцать восьмом и получил название «Вечность».</p>

<p>— А в сороковых уже появился...</p>

<p>— Нет. — не дал себя прервать Нолс. — Сначала появилась проблема. ВОЗ давала препарату зелёный свет только при наличии «страховочного троса». «Вечность» должна была стать для людей билетом в почтибессмертие. Идеальная выправленная ДНК, идеальное здоровье, НО все клетки организма подвержены мутагенезу. Фоновая радиация, бессчётные пищевые добавки, свободные радикалы, образующиеся в самом организме. Чтобы предотвратить риск мутаций «прооперированных» клеток в нечто опасное и доселе неизвестное, в геном также встраивались гены, инициирующие апоптоз при появлении хотя бы небольших признаков отклонения от допустимого порога мутаций в ДНК. Из-за постоянно ухудшающейся экологии эти гены срабатывали часто, что требовало введения новых доз «Вечности». Терапия получалась пожизненной и дорогостоящей.</p>

<p>— А в ВОЗ, конечно, не согласились изменить требования к безопасности препарата?</p>

<p>Нолс задумался, будто взвешивая возможные последствия ответа.</p>

<p>— Сейчас об этом действительно не принято ни говорить, ни писать. — наконец произнёс он. — «Вечность» и её аналоги стала недоступной для обычного человека. Человека, перед которым уже с триумфом расстелили ковровую дорожку к перспективе бесконечного долголетия... Надо ли объяснять, что люди не пожелали оказаться за бортом корабля, уплывающего в бессмертие? Начались массовые акции протеста, погромы, мятежи. Государства вынуждены были вмешаться, но фармгиганты отстаивали в судах свои права и прибыль. И только тогда в качестве компромисса появился налог на «Вечность».</p>

<p>Нолс грустно улыбнулся. Закон, известный всей планете как «Налог на «Вечность» или просто ННВ, уже почти сорок лет замедлял старение и продлевал ему жизнь.</p>

<p>«Если ты богат, то можешь позволить себе терапию сам. Если ты востребованный квалифицированный специалист и нуждаешься в «Вечности», то стоимость терапии будет оплачивать за тебя твой работодатель. Если ты нужен, то живёшь. Всё просто».</p>

<p>— Угу, — Фап в нетерпении заёрзал на стуле, — Тёмное было времечко.</p>

<p>— Ты даже не представляешь. — Глаза Нолса смотрели сквозь напарника. — Я специализировался на генной хирургии. Тогда, в середине века в таких специалистах нуждались. Мне повезло.</p>

<p>«А вот Ирен не была квалифицированным специалистом. Она просто любила одного учёного, который зарабатывал недостаточно для «Вечности». Всё просто. Ирен не стало, а учёный остался жить, чтобы осуществить мечту, чтобы делать новые открытия, чтобы вознести человечество на новые высоты. Мечта сбывалась: наука летела вперёд, совершались новые поразительные открытия, покорялись высоты. Но как-то так получилось, что почти сорок лет спустя он со всем своим опытом и знаниями сидит в лаборатории и ради продления собственного существования выполняет капризы избалованных детей».</p>

<p>— Ну вот, как я и говорил, — поддержал сам себя Фап. — ННВ ввели где-то в сороковых, а в пятидесятых...</p>

<p>— А в пятидесятых из-за того, что поговорка «Здоровье не купишь» во многом потеряла свою актуальность, злоупотребление алкоголем и наркотиками побило все рекорды. Массовая культура пошла вразнос, а потом родился ты. Я, конечно, не на что не намекаю, но...</p>

<p>Фап улыбнулся. Что-то в этой улыбке мелькнуло такое... Вроде бы не обида — они так перешучивались миллион раз. Какая-то неловкость?</p>

<p>— Слушай, старина, — начал Фап. — Я тут кое-что услышал. Было закрытое совещание у генерального. Мейнард говорит, у нашей конторы в последнее время много долгов. Будет сокращение штата. Сейчас выгодно штамповать по готовым лекалам серийные модели — умилительные зверьки, радужные пони и всякие мультяшные персонажи вроде миньонов всегда в моде и хорошо продаются. В общем, отдел Мейнарда на коне, хотя и у них кого-то тоже уберут. Индивидуальные проекты дорогие, их заказывают редко, поэтому акушеры-дизайнеры конторе особо не нужны. Мейнард говорит, раз нас в отделе всего двое, то оставят кого-нибудь одного. Ты, конечно, опытный специалист, но ведь за тебя нужно платить ННВ, а раз с деньгами проблема, то сам понимаешь.</p>

<p>«Что же произошло? Высоты оказались не те? Но разве такое возможно? Скорее всего в какой-то момент пути он сам свернул не туда. Принимал громкие лозунги и чужие высоты за свои мечты. Человечество стало почти бессмертным, а он, похоже, лишним. Всё очень просто».</p>

<p>Фап опустил глаза.</p>

<p>— Это всё пока ещё не на сто процентов. Я просто хотел тебя предупредить, поэтому и забежал пораньше. Уверен, если вдруг что, ты легко найдёшь новое место.</p>

<p>Фап замолчал. Он мялся и, кажется, хотел добавить что-то ещё. В дверь деликатно постучали. Букет свежести от парфюма и россыпь каштановых волос. Мария всё же заглянула его проведать.</p>

<p>— Привет, ребята. — прощебетала Мария, обращаясь в основном к Нолсу. — Сходим выпить кофе?</p>

<p>«Славная девчушка. С ней всегда интересно, не ощущается пропасть из-за разницы в возрасте, а её голос заставляет что-то внутри радостно сжиматься. Неужели я и правда могу ей нравиться? Едва ли. Может быть Маше интересен молодой, энергичный и целеустремлённый Нолс, останки которого она сумела разглядеть в этом поддерживаемом «Вечностью» теле? Жаль, что я давно уже не он. Слишком лишний для неё. Всё непросто, но должно быть просто».</p>

<p>— Я пока занят. — отозвался Нолс, глядя куда-то в пространство между напарником и девушкой. — Сходите вдвоём с Фапом. У него, кстати, намечается интересный проект, пусть расскажет.</p>

<p>Девушка удивлённо взмахнула ресницами, пухлые губки чуть сжались.</p>

<p>— Хорошо... Фап, пойдём?</p>

<p>— Уже бегу! — Напарник Нолса, как всегда, пялился на Машу, практически не моргая.</p>

<p>— Кстати, — Фап попытался продемонстрировать худой живот. — Ты слышала, у Яманучи вышло обновление их «Hepar 6.3»? Увеличенный детокс и плюс прокачали систему глутатиона для лучшего связывания свободных радикалов! А ещё для профилактики желчекаменной болезни у меня теперь вместо дезоксихолевой кислоты будет синтезироваться урсодезоксихолевая, как у медведя!</p>

<p>***</p>

<p>Внутри автомата что-то щёлкнуло, цифровое меню на секунду погасло, но почти сразу загорелось снова. Ровно загудело. Машина согласилась выдать требуемый напиток.</p>

<p>— Вот, — к столику подошёл Фап, ставя на стол дымящийся непрозрачный стаканчик. — Еле дождался — опять этот старый шифоньер клинит, когда заказываешь латте! Чем он тебе так нравится? Я пью обычный кофе, он вкуснее, и делается без глюков.</p>

<p>Мария молча смотрела на стоящий перед ней стаканчик.</p>

<p>«А действительно, чем? Латте она любила заказывать, сидя где-нибудь на летней площадке в кафе. Там его приносили в высоком прозрачном стакане, и тогда хорошо были видны слои напитка. Латте казался ей красивым. Когда-то она даже волосы так красила».</p>

<p>— Почему ты не попросил Мейнарда?</p>

<p>— О чём? — не понял Фап.</p>

<p>«Кофейный автомат в буфете выдаёт всем одинаковые белые цилиндрики. На вид содержимое её стаканчика отличается только пижонской шапочкой пенки сверху. Так может быть Фап прав, и нужно брать тоже что и все? Неет. А вкус? Да плевать ей на вкус, сердцу не прикажешь».</p>

<p>— Ведь вы с Мейнардом хорошие приятели, верно?</p>

<p>— Ага.</p>

<p>«Он так и стоит перед столиком, будто продолжая приводить аргументы: рука вытянута вперёд, его маленький стаканчик возвышается над её... Наверное, он ждёт, что я прямо сейчас признаю его правоту, торжественно поклянусь больше не пить латте и с благодарностью возьму или может даже выхвачу у него этот стакан?»</p>

<p>— Почему ты не попросил его найти место в отделе для Нолса?</p>

<p>— Ну ты же знаешь, по всей компании шли сокращения.</p>

<p>— У Мейнарда в итоге никого не убрали. Они штампуют ширпотреб, который пользуется спросом, и компания на этом неплохо зарабатывает. Их отдел, может быть, ещё и расширят.</p>

<p>Фап наконец сел за стол и поставил свой стаканчик перед собой.</p>

<p>«Ну вот, скис сразу, как только стало немного некомфортно. И так все два месяца, пока они вместе ходят на обед. Нет. Это с Нолсом мы ходили вместе. А Фап попросту за мной таскается!»</p>

<p>— Послушай, Маша, Нолс... Ты ведь его знаешь, он бы не прижился у Мейнарда. Там сработанный коллектив, своя атмосфера, а Нолс, у него свои заморочки. Благодаря «Вечности» он, конечно, выглядит на неполные пятьдесят лет, но он, — Фап развёл руками, — Он ведь просто старый.</p>

<p>— При чём здесь возраст?</p>

<p>— А при том! — Фап оживлялся на глазах. — Думаешь, почему сократили именно его? За него немаленький ННВ нужно выплачивать. В нашем отделе индивидуальные проекты нужно делать, а не только в акушерской на кнопки нажимать. Иногда клиенты сами приходят с конкретным заказом. Сделать проект из детского рисунка не так уж и трудно, но в остальное время нужно создавать что-то новое. Придумывать тренды. Креативить. Чтобы можно было подключать маркетологов и запускать серийное производство.</p>

<p>— Нового ширпотреба? Каких-нибудь голубеньких котиков с короткими лапками и особенно умилительными мордашками?</p>

<p>— В общем да, но это ведь только так и работает. Люди покупают умилительные мордашки. Я, например, сделал проект с ёжиками, которые могут приносить владельцам ключи. — Фап явно приободрился. — А у Нолса такое не получалось. Он из себя любил строить большого учёного, мол, он выше всего этого.</p>

<p>«Строить»? Маша вспомнила, как один раз, до того, как Нолс вдруг отгородился от неё, они вместе ходили обедать. Она случайно увидела содержимое его личного шкафчика. Две полочки плотно заставлены разными кубками с вариациями изображения витой спирали ДНК. Аккуратной стопочкой были сложены какие-то дипломы. Сверху лежала маленькая книжица в плотной обложке. Маша взяла её в руки и открыла. Выцветшие страницы, видимо, были когда-то заполнены от руки, а сверху прилепился чёрно-белый прямоугольник нецифровой фотографии.</p>

<p>«Настоящий бумажный паспорт, с ума сойти!»</p>

<p>Молодой человек на фото мог быть её ровесником. Он приветливо улыбался Маше, будто видел её через своё крошечное окошко в прошлое, будто знал, что она на него тоже смотрит.</p>

<p>— Я ведь намекал ему, пытался помочь, адаптировать. Представляешь, я даже рабочую панель в акушерской постоянно менял, чтобы ярче было, современнее, а он каждый раз всё возвращал к допотопной базовой версии. Разве такой человек смог бы работать в команде у Мейнарда?</p>

<p>— А если он не сможет найти новую работу, где есть страховка с выплатами ННВ?! Если везде будут рассуждать так как ты?</p>

<p>— Найдёт. — встретившись с Машей глазами, Фап отвёл взгляд. — Наверное найдёт.</p>

<p>«Или угаснет без терапии, потому что среди Фапов и Мейнардов для него не нашлось места. Миру тоже больше нравятся штампованные серийные модельки. Разве таким должно быть бессмертие?»</p>

<p>Немного помолчав, Фап добавил: «Я ему помогал чем мог».</p>

<p>— Молодец. Ты бы, наверное, и сам себя запихнул в колыбель и клонировал, чтобы офигенного во Вселенной было больше!</p>

<p>— Самого себя нельзя. — обиженно засопел Фап. — Комитет по этике не выдаёт разрешение на создание клона человека, пока жив оригинал.</p>

<p>Маша отвернулась. Время перерыва заканчивалось. Пенка на нетронутом кофе застыла и скоксовалась.</p>

<p>***</p>

<p>Бегун в синих шортах как обычно застыл на низком старте. Просто дотронуться не вышло. Средний палец с силой спружинил от большого прямо в голову спринтеру. Получился щелбан, а система всё равно правильно распознала команду! Фап был в восторге.</p>

<p>На рабочем столе открылось окошко инициализации, и оживший манипулятор начал укладывать на ленту новый биоштатив.</p>

<p>«Как какой-нибудь танцор в свете софитов выводит на сцену свою худую гибкую партнёршу. Сейчас начнётся рок-н-ролл, yeah baby».</p>

<p>Он мельком глянул на монитор, где подсвечивался дизайнерский проект. Наконец-то утверждённый. Его собственный проект! Об этом скоро узнают все. Всем станет ясно, насколько он хорош, и тогда Мария уже не станет его отшивать!</p>

<p>Лента транспортёра мягко двигалась к колыбели, а в голове Фапа вовсю гремел ремикс, воскрешённый диджеями неизвестно из каких глубин ретро-Вселенной. Мелодия была заводная и прилипчивая, поэтому сразу понравилась Фапу. Он понятия не имел, кто такая эта Билли Джин, но...</p>

<p><emphasis>«Она была похожа на королеву красоты из кадров кинолент</emphasis></p>

<p><emphasis>Я сказал, ты не против, если я буду единственным,</emphasis></p>

<p><emphasis>Кто будет танцевать на танцполе у всех на виду?</emphasis></p>

<p><emphasis>Она сказала, я единственный,</emphasis></p>

<p><emphasis>Кто будет танцевать на танцполе у всех на виду»</emphasis>1</p>

<p>До колыбели добралась первая сигнальная отметка, тренькнул зуммер, и начался припев.</p>

<p>«В сущности, я всегда знал, что так и будет. Проект одобрили — дружба с Мейнардом не пропала зря. Маленькие и неколючие ёжики, которые приносят владельцам разную мелочь, могут стать популярными. Если выйдет большой тираж, то будут просто сказочные премиальные! И Мария не устоит! Do think twice! И вот, та-даа, четыре месяца холодной зимы закончатся, наступит оттепель!»</p>

<p>Зуммер дал знать о себе второй раз. Пальцы легкой рысью пробежались через пёструю рощицу иконок. «Swaddle».</p>

<p>«А ведь как я офигел, когда Машунька заинтересовалась Нолсом?! Oh no! Прибегала на его смены, звала обедать. О чём вообще она могла подолгу с ним разговаривать? Что в нём интересного? Будь Нолс помоложе, тогда ещё может быть. Или она просто купилась на это его «Я учёный из Прошлого, великого и ужасного! Мы там уже всё придумали, пока вы ещё пешком под стол ходили»?</p>

<p>Колыбель захлопнулась. «Implens».</p>

<p>«И где Нолс теперь? Таскает по собеседованиям коробку со своими дипломами и пытается убедить всех, что ещё не так стар и стоит того, чтобы за него платили ННВ? Впрочем, неважно. Главное, что устроить его сокращение оказалось нетрудно. Теперь Нолса нет, а я есть. Hey, hey, hey, ещё как есть! »</p>

<p>Очередная колыбель устремилась в инкубатор. Фап посмотрел на монитор. В очереди на сегодня оставалась последняя папка.</p>

<p>«Оу, на сладенькое — частный заказ. Неплохо, должны быть приличные комиссионные!»</p>

<p>Фап нажал на распаковку. Два стандартных вложения: файл с исходником — рисунком или фото, предоставленным заказчиком, и файл с уже согласованным на всех инстанциях дизайнерским проектом. По экрану пробежала лёгкая рябь раскодировки, и музыка вдруг смолкла. Акушер вытаращился на монитор, где раскрылись два изображения.</p>

<p>Справа – индивидуальный дизайнерский проект. С электронным штампом «approved» от комитета ВОЗ по этике и безопасности. Слева... Слева на изумлённого Фапа с увеличенного чёрно-белого прямоугольника нецифровой фотографии смотрел смутно знакомый молодой мужчина. Смотрел приветливо, без страха и без груза прошедших лет. Так, будто жизнь для него ещё только начиналась.</p><empty-line /><empty-line /><empty-line /><p>  ___________________</p>

<p>Открытый конкурс sf.fancon.ru</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 97341 characters]
UUUUAf/Z
</binary>
</FictionBook>