<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <book-title>2022sf Tolko Mika mezhdu proshlym i budushchim</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>16.1.2022</date>
            <id>0db38da2-be56-4a38-9f3b-8f8477a7a7cd</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Только Мика между прошлым и будущим</strong></p><empty-line /><p>***</p>

<p>Снег и деревья. Кто-то нарисовал на снегу смайлик с глазами-иксами. Как будто сказал: ничего не вижу.</p>

<p>Иногда люди видя не видят и слыша не разумеют – так говорила бабушка. Кажется, цитировала. Она вообще была большой оригиналкой – много читала, многое помнила наизусть, и это в её-то годы! И как сильно ей не повезло – всего два года не дожить до Эры Бессмертия. Несправедливо и...</p>

<p>– Сочувствую, – перебивает Ипчик, и до Мики доходит, что она задумалась вслух.</p>

<p>– Что ты понимаешь в сочувствии? – возмущается она. – Что индивидуальный помощник может знать о человеке? Ты – сеттер! И даже сеттер не настоящий!</p>

<p>– К вопросу о том, что считать настоящим, существуют разные подходы. Я – оптическая проекция – и в этом качестве вполне настоящий. А сеттер я потому, что ты сама так выбрала. И не хочешь перевыбирать. – По самодовольной собачьей морде расплывается улыбка шире той морды. Преимущества оптики!</p>

<p>– Не разговаривать же мне с какими-нибудь очками под шляпой или светящимся ромбом, – фыркает Мика.</p>

<p>– Но это всё равно был бы я.</p>

<p>– У помощников нет никакого «я». Будешь умничать – выключу!</p>

<p>– Не выключишь. Без меня ты не дойдёшь.</p>

<p>Мика замолкает, и некоторое время они передвигаются молча, она по снегу – он над снегом. Девушка в зелёном волонтёрском комбинезоне ЦИМа – и ирландский сеттер, совсем как живой, да ещё и всё на свете знающий. И да, он прав, куда Мика без него? У него вся инфа, адрес, маршрут. А всё, что имеется у неё – голый факт «я нахожусь в каком-то идиотском парке на окраине». Впрочем, нет. Это не всё. Ещё – горячее желание помочь так до сих пор и не шагнувшим из прошлого в будущее. Больше всего таких среди людей почтенно-пожилого возраста.</p>

<p>– Может, хоть сегодня всё получится? – осторожно выбирается Мика из своего нано-бойкота. – Кто наша сегодняшняя подопечная?</p>

<p>– Потенциальная подопечная. Слонская, Маргарита Савельевна. Бывшая актриса. Эксцентричная женщина девяноста пяти полных лет. Всё ли у нас получится? Всегда надо верить. – Сеттер безмятежен.</p>

<p>– «Верить»! Но ведь с нами даже разговаривать никто не хочет! Никак не могу привыкнуть к тому, что есть такие люди. Им повезло, а они этого до сих пор не осознали. Жить в Эру Бессмертия – это ведь такое счастье! В стране, которая это бессмертие открыла...</p>

<p>– В самой лучшей стране, – добавляет Ипчик, умильно задирая мордочку – и снова он прав.</p>

<p>– ...Открыла – и всем своим гражданам совершенно бесплатно это счастье раздаёт. А они... Изворачиваются, двери не открывают... Девять рейдов – и ни одного эффективного! А один так вообще...</p>

<p>– «Убирайтесь со своим ЭБ, черти эбанутые – и ты, и твоя собака!»</p>

<p>– Да, я про того дедка. Не включай так неожиданно.</p>

<p>– Ничего неожиданного. У меня все ходы записаны. Всё тут. – Проникновенно прижатая к груди лапа никак не влияет на качество бега. Преимущества оптики!</p>

<p>Мика похлопывает по форменной сумке (а там только и есть – корпус-проектор и колотушка):</p>

<p>– Вообще-то – тут.</p>

<p>– Это скорее в частности, – поучает сеттер.</p>

<p>– Ладно, в частности, – не спорит Мика. Кто станет спорить с логикой ИП? – А дедок странный, да... Как он может говорить про ЭБ такие вещи?</p>

<p>– Уже не может.</p>

<p>– Почему?.. Аа, ой! – И Мика уже на снегу, ничком. – Тут скользко... – оправдывается она, поднимаясь. – А ещё я запыхалась. Давай постоим.</p>

<p>– Мне не скользко и я не запыхался. Но давай. – И сеттерова морда вновь растягивается в длиннющей улыбке. Вот наглец!</p>

<p>Мика критически оглядывает окрестности. Всё-таки на редкость неудачный райончик. Начинает казаться, что этот огромный заснеженный квадрат, утыканный разнокалиберными деревцами, никогда не кончится. ЦИМовская тээлгэха, «телега», довезла их ровнёхонько до остановки на трассе и встала как вкопанная, выдав бесстрастное: «Парковая зона. Пешее передвижение». А эта парковая зона – ого-го зонища, до жилсектора ещё идти и идти. Такое впечатление, что толстые чернющие вороны, расхаживающие с непередаваемо важным видом исключительно по тропинкам, смеются над ними. Кар-ха-ха, кар-ха-ха, кар-ха-ха! Но есть в этом что-то зловещее...</p>

<p>– Кыш!.. Ипчик, откуда здесь столько ворон?</p>

<p>– Через полтора километра по трассе – кладбище.</p>

<p>– Северка? Так они оттуда? – округляет глаза юная адептка бессмертия. – Когда-нибудь кладбищ просто не будет. Люди забудут, что это такое...</p>

<p>– Всегда надо верить. – Сеттер по-прежнему безмятежен.</p>

<p>– Какой хоть дом? – вглядывается она в проступающие меж реденькими деревцами жилсекторовые горизонты. – Поближе или подальше?</p>

<p>– Во-он тот.</p>

<p>– Так и знала, что самый дальний! – сокрушается Мика. Отсюда та пятиэтажка – небольшая серая коробочка, которая с легкостью поместилась бы на указующую Ипчикову лапу. Или даже на пол-лапы, сеттеры так-то не маленькие.</p>

<p>– А вот скажи... Почему у тебя нет крыльев? – Хитрый взгляд на бескрылого помощника. – Были бы у тебя крылья, ты был бы не только индивидуальный, ты был бы идеальный! Летел бы сейчас – и меня бы нёс куда надо.</p>

<p>– Оптические проекции не способны перемещать физические объекты.</p>

<p>– Нет?</p>

<p>– Нет.</p>

<p>– Нет?</p>

<p>– Нет!</p>

<p>Мика смеётся. Она готова поклясться, что на морде сеттера – настоящее человечье замешательство.</p>

<p>– Я же шучу! Ипчик, ты чего? Доберёмся и без крыльев. Всегда добирались, как-нибудь и теперь!..</p>

<p>Мика отряхивается от снега, досмеиваясь. Ипчик ждёт, помахивая хвостом.</p>

<p>Как-то добрались и теперь.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Следуя инструкции, дотошная волонтёрка жала на звонок ровно минуту, сосредоточенно вслушиваясь в позапрошловечную трель, льющуюся за дверью. Звонок доисторический, но рабочий и даже громкий, по датчику присутствия «+», но дверь открывать никто не торопится. Что ж. Стандартная ситуация. Пора переходить ко второму пункту инструкции.</p>

<p>Мика вынула из небольшой аккуратной сумочки наперевес небольшую аккуратную колотушку и принялась стучать – ритмично, четыре цикла по восемь раз – в оклеенную кроссвинилом лет дцать назад дверь.</p>

<p>– Откройте! Откройте пожалуйста, Маргарита Савельевна! – привычно голосила волонтёрка.</p>

<p>– Только две минуты вашего времени! – помогал индивидуальный помощник её же голосом.</p>

<p>И дверь распахнулась. Мика, откровенно говоря, уже и не ждала, да и произошло это так бесшумно, без какого-либо предварительного щелчка, и так резко, что она не успела отскочить, заработала по лбу и отлетела в сторону («Ой!»). Ипчика же если и повело, то буквально на секунду, а в следующую он уже стоял на прежнем месте, то есть во всей своей красе пред светлыми – голубыми, если быть точным, и даже не похоже, чтобы выцветшими – очами хозяйки.</p>

<p>– Ирландский красный сеттер? – изумилась та.</p>

<p>– Ого. Вы разбираетесь в собаках?</p>

<p>– Если бы только в них, – хмыкнула старуха.</p>

<p>– А в чём ещё?</p>

<p>– Подумай, детка. В чём разбираются в моём возрасте?</p>

<p>– В... во всём?</p>

<p>Старушка была просто зашкаливающе старообразной. Всем старухам старуха, у Мики аж дыхание спёрло – как в кино! Худющая, с длинными костлявыми руками и длинными костлявыми пальцами – но на этих костяшках сияли два огромных перстня, а с дряблой шеи мерцала тоненькая цепочка. Смуглое, но вряд ли загоревшее, скорее потемневшее от времени, в крупных рельефных морщинах лицо. Лиловая помада на тонких, какие лет сто уже никто не носит, губах. Голубоватое хлипенькое облако седины, цвет красивый, но... хлипенькое. Длинный халат явственно не нов – но из какого-то хорошего, плотного материала. На синих тапочках – большущие красные помпоны.</p>

<p>– Гав, – сказал Ипчик, не переключившись с Микиного регистра. Получилось по меньшей мере странно.</p>

<p>– Ой, – спохватилась Мика. – Маргарита Савельевна! Я – волонтёр Центра Инновационной Медицины. Меня зовут Мика Евсюшина. Цель визита...</p>

<p>– Проходить-то будешь?</p>

<p>– Буду!</p>

<p>– А ты, собачка, будешь? – усмехнулась гостеприимная хозяйка то ли собачке, то ли своему остроумию.</p>

<p>– Спасибо, спасибо! – тараторила Мика, стаскивая комбинезон. – Мы так рады, что вы дома!</p>

<p>– Дома, конечно. А куда мне?</p>

<p>– Мы так рады, что вы нам открыли! Вы долго не открывали.</p>

<p>– Я не ждала гостей. – Старуха пожала плечами. Плотный халат колоколом колыхнулся на её сухонькой фигурке. – Нужно было привести себя в порядок, как ты думаешь?</p>

<p>– Да, думаю, что да... И на звонки вы не отвечали. И в Паутину не заходите.</p>

<p>– А что мне там делать, в Паутине? Я же не муха.</p>

<p>– Это же только название! – снисходительно заулыбалась Мика. – В Сеть вы раньше – заходили?</p>

<p>– Бывало.</p>

<p>– Ну вот. А Паутина – та же Сеть, только почищенная и упорядоченная.</p>

<p>– Видно, детка, не такой уж я ценитель чистоты и порядка.</p>

<p>– Ну что вы! Не может быть. У вас так чисто! И вообще очень уютно. И... очень красивые цветы. – Мика хвалила по инструкции, но душою не кривила. Было действительно чисто и уютно. И ожидаемо старомодно. Пахло старыми вещами и немножко цветами.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Друзья! Сограждане! С праздником вас! С годовщиной! (<emphasis>Всеобщее ликование. Взмывают ввысь воздушные шары с эмблемой ЭБ – зелёным кругом, окружённым ещё более зелёной окружностью. По колоннам, проходящим мимо трибуны с госконферансье, пробегают разноцветные волны – люди машут руками, флажками, флеш-веерами и пипидастрами.</emphasis>) Ни для кого не секрет, что у всякой страны, у всякого государства есть периоды падений и периоды взлётов. Нам же с вами посчастливилось быть свидетелями начала целой эпохи, целой эры невероятного подъёма – Эры Бессмертия! (<emphasis>Ликование. Салюты. Краткий фрагмент новейшего гимна.</emphasis>) И мы – не просто свидетели, мы – непосредственные, активные участники этого беспрецедентного, уникальнейшего биолого-социального процесса. Мир становится другим у нас на глазах, он совершенствуется благодаря плодам наших усилий. Вековечная мечта каждого из когда-либо живущих на Земле отныне осуществима, для граждан же нашей страны она осуществима не когда-нибудь, а здесь и сейчас, не в теории, а на практике! (<emphasis>Новая, ударная партия взмывающих в небеса ЭБ-шариков.</emphasis>) Ровно год назад фармацевтами нашей страны были выпущены первые партии уникальнейшего препарата «III-умф», перенастраивающего организм человека коренным, принципиальным образом: с программы разрушения и закономерной, неизбежной гибели – на программу восстановления, обеспечивающую в конечном итоге неограниченно длительное существование, другими словами – бессмертие! (<emphasis>Фрагмент новейшего гимна. Над колоннами появляется линейка квадрокоптеров, сворачивающаяся в кольцо. Внутри кольца вспыхивает эмблема ЭБ. Головы демонстрантов запрокидываются, мелькают крупные планы улыбающихся лиц и счастливо распахнутых глаз.</emphasis>) С тех пор именно оно, всеобщее, доступное каждому бессмертие – Идея, вокруг которой мы сплотились. Большинство из нас уже бессмертны! (<emphasis>Ликование достигает пика. Фрагмент гимна звучит на максимально возможной громкости.</emphasis>) Но, как это бывает всегда, существование ни одной светлой Идеи, ни одного здорового устремления не безоблачно. Не избежали скепсиса, ничем не оправданного недоверия и наши новейшие достижения. В это трудно поверить, но реалии таковы: находятся и те, кто не приветствует или даже отрицает бессмертие. (<emphasis>Ропот по колоннам.</emphasis>) «Нет у вас никакого бессмертия!» – говорят они нашим ведущим учёным (<emphasis>короткая тревожная отбивка</emphasis>) и фармацевтическим промышленникам (<emphasis>то же</emphasis>), а иногда и (<emphasis>драматическая пауза</emphasis>) кому-то из нас. Тебе. Мне. ЛИЧНО. (<emphasis>Длинная тревожная отбивка. К светящейся эмблеме подбирается чёрная туча, начинает заволакивать её, заволакивает наполовину – и останавливается. Колонны останавливаются синхронно. Тишина. Пауза. Эмблема медленно отклоняется в сторону – и резко возвращается на место, долбанув по туче так, что та летит кувырком, рассыпаясь на лету.</emphasis>)<emphasis> </emphasis>Но не было ещё прецедентов, чтобы правда не восторжествовала! (<emphasis>Взрыв ликования. Фрагмент гимна в миксе с торжественной отбивкой. Колонны вновь приходят в движение. Воздушные шары, разноцветные волны, флажки, пипидастры, салюты.</emphasis>) И сегодня мы...</p><empty-line /><p>– Стоп-стоп-стоп! – останавливает запись Маргарита Савельевна. Уххх, – выдыхает она так, как будто что-то могло её утомить. – Микуля, может, всё-таки чаю? Или могу сделать морс.</p>

<p>– Спасибо, не нужно. Правда не нужно. – Мика упёрлась глазами в подлокотник полусдутого пневмокресла. Она явно расстроилась. Подопечная обещала посмотреть все материалы, а теперь начинается какой-то там «стоп»!</p>

<p>– Мика не хочет ни пить, ни есть. Она хочет донести до вас информацию, – вернувшись к своему баритону, находит возможным вклиниться Ипчик. Согласно инструкции, он лежит в дальнем углу и по большей части дремлет. Просыпаться он должен лишь в случаях крайней необходимости или если волонтёр к нему обращается.</p>

<p>– Я к тебе – не обращалась, – строго напоминает Мика. – Ничего не понимаю, – трясёт она головой, словно активирует мозги, не желающие что-то усвоить.</p>

<p>– Вы, Маргарита Савельевна, сказали, что на парад не ходили.</p>

<p>– Не ходила, – крутит головой старуха.</p>

<p>– И запись не видели.</p>

<p>– Да бог с тобой, детка!</p>

<p>Мика смотрит искоса, но всё-таки продолжает:</p>

<p>– Тогда почему и сейчас – я же заметила! – вы не смотрели?</p>

<p>– А на что там, моя хорошая, смотреть? Я такого видала-перевидала.</p>

<p>– Вам так кажется! – горячо заверяет Мика. – Просто кажется! Это свойство людей почтенно-пожилого возраста...</p>

<p>– Какого-какого возраста? – Старуха покачивает ногой в нелепом помпончатом тапочке, устроившись на диванчике, под сенью какого-то широколистного вьюна. Глядя на неё, невозможно ошибиться: она явно не воспринимает волонтёрку всерьёз!</p>

<p>– Почтенно-пожилого, – не даёт выбить себя из колеи волонтёрка. – В таком возрасте люди уверены, что они всё уже видели, всё знают. Помните, в подъезде вы сказали, что разбираетесь во всём? Так вот: так не бывает! Во всём не разбирается никто. А в чём-то одном, но очень хорошо – специалисты. Когда нужно разобраться в чём-то сложном, специалисты работают в команде. Именно такая команда и разработала бессмертие. Разработала – и подарила нам. Всем нам. А вы до сих пор не приняли буккету!</p>

<p>– Чего-чего не приняла?</p>

<p>– Вот видите! Не знаете. Препарат, который запустит восстановление ваших клеток, выпускается в форме буккеты, малюсенькой такой, квадратной белой пластиночки. Её прижимают к слизистой щеки. Растворяется – моментально. Если что – она сладкая!</p>

<p>– Скажу больше, деточка. В лучшем случае она из сахара и есть.</p>

<p>– Нет, это не сахар! – Мику аж подбрасывает, и она болтается в кресле, как лодочка в чудесным образом локализованной ячейке моря. – Ну как, как вы так можете?! Я знаю в чём дело, – немного помолчав, успокаивается импульсивная волонтёрка.</p>

<p>– В чём же?</p>

<p>– В вашем «из сахара». Это же насколько надо не понимать! Я же говорю – вам нужно посмотреть ВСЕ материалы!</p><empty-line /><p>– Кто мы?</p>

<p>– Клетки!</p>

<p>– Чем мы занимаемся?</p>

<p>– Жизнедеятельностью!</p>

<p>– В чём наша проблема?</p>

<p>– Наша проблема в том, что... – Схематичные розовые шарики со схематичными органеллами начинают разрушаться, из них выпадают кусочки, органеллы, кусочки органелл, всё это происходит быстрее и быстрее. Потерянные детальки тают на лету. – Наша проблема в том, что мы изнашиваемся и погиба-а-а-а...</p>

<p>То, что осталось от шариков, скукоживается и осыпается в общую кучу. Изображение темнеет и замирает.</p>

<p>ГОЛОС ЗА КАДРОМ (<emphasis>загробно</emphasis>): Это – конец... Или?..</p>

<p>Изображение озаряется ярким тёплым светом. Сверху, над кучей, появляются белые квадратики, подписанные «III-умф», и сразу же склеиваются в симпатичные облачка. Из облачков начинают лететь весёлые розовые снежинки сложной конфигурации, подписанные: Р-1-а. Снежинки заменяют собой выпавшие кусочки, органеллы и кусочки органелл. Шарики, восстановившие свою целостность, выправляются, поднимаются вверх. Вскоре они целы все до единого.</p>

<p>ГОЛОС ЗА КАДРОМ (<emphasis>бодро</emphasis>): Или – не конец. Сюрприииииз! А конец никогда не наступит!</p>

<p>– Кто мы?</p>

<p>– Клетки!</p>

<p>– Чем мы занимаемся?</p>

<p>– Жизнедеятельностью!</p>

<p>– В чём наша проблема?</p>

<p>– У нас нет проблем! Уникальный инновационный препарат «III-умф» решил все наши проблемы раз и навсегда! Ведь именно он вызывает непрерывную выработку биомолекулы Р-1-а! Ведь именно она является универсальным клеточным восстановителем! Ведь именно он нужен для бессмертия!</p>

<p>ГОЛОС ЗА КАДРОМ (<emphasis>громогласно, торжествующе</emphasis>): Для бессмертия!</p>

<p>По центру проступает зелёный круг, окружённый ещё более зелёной окружностью. Шарики, облачка и снежинки танцуют вокруг него под жизнеутверждающую музыку.</p><empty-line /><p>– Ну? Теперь-то вы поняли? Видели, как это происходит? – Мика смотрит именинницей. Она просто уверена, что старуха прониклась. Секунду назад была уверена. Но... – Вы... плачете?!</p>

<p>– Прости... Прости, детка... – Костлявые пальцы растирают слёзы. Перстни поблёскивают. – Дай салфетку. Там, на полке... Я не плачу, Микуля. Я так смеялась, что вот, слёзы...</p>

<p>– Но это... это неправда! Я не слышала, чтобы вы смеялись!</p>

<p>– Да куда тебе! Ты вся там была, разве что тоже в пляс не пустилась.</p>

<p>– Хотите сказать, что ничего не поняли? Что вам не понравился научно обоснованный тематический материал?</p>

<p>– Цирк с конями... – старуха прижимает салфетку к глазам. Она действительно смеётся!</p>

<p>– С какими ещё конями? – обиженно спрашивает волонтёрка. Это ужасно неприятно, что старуха вот так расхохоталась. Кажется, что смеются над нею, Микой! Но Мика берёт себя в руки. Так сразу сдаваться она не собирается. Не дождавшись ответа по поводу коней, как можно спокойнее говорит: – Я знаю, почему вам смешно. Но вы – ошибаетесь.</p>

<p>– Смех, возникший во время просмотра тематических материалов, может быть признаком истерической реакции подопечного, – подаёт голос Ипчик. Голос игнорируется.</p>

<p>– А ну-ка? Что ты там ещё такое знаешь? – Старуха даже голову набок наклоняет, то ли выказывая, то ли изображая крайнюю степень заинтересованности.</p>

<p>– Вы не верите в бессмертие потому, что считаете себя слишком почтенно-пожилой, думаете, что ваши клетки уже не восстановятся. Что они слишком сильно разрушены. Но это – не так. Восстановление происходит очень быстро в любом возрасте.</p>

<p>– И морщины у меня пропадут?</p>

<p>– Да. Несомненно!</p>

<p>– И волосы станут густыми как в молодости?</p>

<p>– Конечно! У меня есть материалы, демонстрирующие преображение в результате...</p>

<p>– И на скрипке смогу играть?</p>

<p>– И на... А при чём тут скрипка? – спохватывается Мика. – Но если вы о том, улучшиться ли ваша моторика, то да, конечно, она улучшится!</p>

<p>– Ну хорошо, хорошо. Мне вот интересно, ты сама – видела на ком-нибудь такое преображение?</p>

<p>– Конечно! Нам много раз показывали, как...</p>

<p>– Ах вам показывали, – перебивает Савельевна и снова утыкается в салфетку.</p>

<p>– Не понимаю... Вам же даже идти никуда не надо! Подпишете согласие, приедет мобильная бригада и всё подвезёт!</p>

<p>Савельевна продолжает веселиться.</p>

<p>– Нет, ну правда, что тут смешного? Подвезут медкапсулу. В ней – буккета. И ваша возможность жить вечно! Вам присвоят Индивидуальный Код Бессмертия. Процесс восстановления будут контролировать. И при необходимости – повторят процедуру. Ну почему вы упрямитесь?</p>

<p>– Потому что мне всё известно заранее: линючесть ангелов, круговорот улыбок, позор расставаний, и не хочу таскать страданий тонну, прощальной кровью дурманить горло1.</p>

<p>– В смысле?.. – совсем теряется Мика.</p>

<p>– Это цитата, детка. Просто вспомнилось, не принимай близко к сердцу. Уж больно красиво ты почемукаешь, захотелось красиво ответить... Я, Микуля, до сих пор не съела этот ваш сахарок потому, что я, всю свою жизнь, актриса. Актриса, а не циркачка. И не хочу на старость лет в цирке участвовать. Не хочу и всё, понимаешь? Я, конечно, сама виновата, не надо было доживать до очередного витка абсурда, но... дожила. Что ж теперь? Теперь ничего. Осталось только завидовать.</p>

<p>– Кому?</p>

<p>– Недожившим.</p>

<p>Этого Мика уже не выдерживает, подскакивает как ошпаренная.</p>

<p>– Если бы моя бабушка была жива, она бы... А вы... Ипчик, ко мне! – командует она уже из прихожей, натягивая комбинезон. В глазах у неё слёзы. – До свидания, Маргарита Савельевна. Я старалась, но у меня не получилось. Я плохой волонтёр. Вы хотите оставаться в прошлом, не хотите знать, что такое бессмертие, а я...</p>

<p>– А ты не умеешь сравнивать, моя хорошая.</p>

<p>– Мика, пойдём, – зовёт Ипчик.</p>

<p>– Что сравнивать? Вы о чём?</p>

<p>– Мика, пойдём, – настаивает Ипчик.</p>

<p>Мика хмурится, лезет в сумку – и сеттер исчезает, просто гаснет как не было.</p>

<p>– Так о чём вы? – переспрашивает она упавшим, обиженным тоном. Как назло, правое озерцо слёз переполняется, и одинокая капля выбегает на щёку.</p>

<p>Маргарита Савельевна протягивает салфетку:</p>

<p>– На-ка, держи. Пойду включать чайник. А ты скидывай свой дурацкий комбинезон, не идти же тебе заплаканной. Зелёный-то он, кстати, почему?</p>

<p>– Даже этого не знаете, – бурчит себе под нос Мика, но комбинезон снимает. – Я буду морс! – кричит она удалившейся на кухню хозяйке.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Есть на карте города локации, о которых даже думать не хочется, куда не заходят случайно, мимо проходя, и одна из таких локаций – кладбище. Но так уж получилось, такой, ни на что не похожий день случился сегодня у Мики, и вот она здесь.</p>

<p>Она бредёт с Северного холма. Ипчик, разгоняя лоснящихся ворон, семенит чуть впереди. Под угрозой быть снова выключенным он истово отговаривал Мику ехать сюда, потом отговаривал забираться на холм, а теперь как-то необычно молчалив, как будто устал. Но кто действительно устал, так это Мика. И нервы на пределе, причём как-то сразу на двух пределах – то кажется, что они натянуты струнами и от любого шороха лопнут, то – провисли усталыми верёвочками и ни на что уже реагировать не будут. Скорее в «телегу» и скорее домой, вот чего уже хочется.</p>

<p>Вдоль узенькой тропинки холодно сверкают разнообразные памятники. Чудовищно разнообразные – Мику всегда пугала эта традиция украшать смерть, уделять ей так много места, времени, фантазии, труда. Вот гигантский, в два человеческих роста, бронзовый ангел. У него полураскрытые крылья и такое лицо... божечки, да он ещё и голову поворачивает, и зрачки загорелись красным! Мика даже немного пробежалась, чтобы скорее убраться из-под его взгляда.</p>

<p>Вон ещё один ангел, прозрачный, словно изо льда, и намного меньше.</p>

<p>А вот некое подобие беседки с двумя креслами-качалками внутри. Каменными! Зачем, почему?! Кто и с какими намерениями будет здесь качаться?!</p>

<p>Вот разбитая мотопланка, подвешенная на огромном, золотящимся под вечерним солнцем кресте. «Почему?» тут не возопишь. Ясно, что авария. Но «зачем?» всё равно остаётся. Те, кто сюда приходит – им и правда так хочется видеть эту покорёженную каракатицу, унесшую жизнь? Видеть всегда, когда бы ни пришли, из раза в раз, а теперь уже – вечно?</p>

<p>Правда, Маргарита Савельевна говорит, что нет никакого «вечно»...</p>

<p>От неё Мика вышла совершенно обалдевшая и окончательно расстроенная. В голове у старушки, конечно, полнейший бардак. Она совершенно уверена, что никакого бессмертия никто не открывал, а всё, что происходит – очередной абсурд, каких она перевидала на своём веку уже предостаточно. Уверена, что люди как умирали, так и умирают. Мика замучилась растолковывать: да, от удара кварцевым блоком по голове человек по-прежнему смертен, но это совершенно другое!</p>

<p>– Не многовато ли, Микуля, «совершенно другого»? Что-то кварцевый блок разбушевался.</p>

<p>– Откуда вам знать, много или мало? Статистику вам не предоставляли, вы же не специалист. Не ходили же вы считать! – возмутилась Мика. И, кажется, напрасно. Потому что именно это возмущение в результате и привело её сюда, на кладбище. И теперь она не только расстроена, но и озадачена.</p>

<p>Дело в том, что Савельевна заявила: нет, она не считала, но она сравнила. Когда ходила на могилу к брату, на Северный холм. А с холма прекрасно просматриваются последние сектора. Последние три так и вовсе как на ладони. И они практически равны. Позапрошлый, прошлый и нынешний год хоть один на один накладывай. А ведь ещё и не конец года...</p>

<p>Идея сравнить самОй осенила Мику, когда они с Ипчиком уже подходили к трассе. Кладбище-то рядом, «телега» домчит в мгновение ока. И домчала.</p>

<p>А дальше: тропинка – холм – корпус-проектор в вытянутой руке – функция: «секторальный подсчёт нетипизированных объектов», количество секторов: 3, и... И вот какие странности. Четыре тысячи двенадцать. Три тысячи восемьсот пятьдесят два. Четыре тысячи сорок. И да – это ещё и год не кончился.</p>

<p>– Ипчик, ты помощник, ты не можешь обижаться, – напоминает Мика.</p>

<p>– Я не обижаюсь.</p>

<p>– Тогда почему всё время молчишь?</p>

<p>– Спрашивай, отвечу.</p>

<p>– Это странно, что могил не меньше... Спрашиваю. Почему могил не меньше?</p>

<p>– Подсчётами занимаются специалисты. Ты не имеешь к этому никакого отношения.</p>

<p>– А ещё говоришь, что не обижаешься! Знаешь что? Завтра я съезжу на Восточное.</p>

<p>– А послезавтра на Южное?</p>

<p>– Это шутка? Ничего смешного. Может быть, и на Южное. Просто надо сравнить.</p>

<p>– Ты серьёзно хочешь этим заниматься?</p>

<p>– Хочу и буду. Конечно серьёзно!</p>

<p>– Нет, – крутит головой Ипчик. – Не будешь.</p>

<p>– Ипчик, не бойся, я не сошла с ума! Просто сравню и всё.</p>

<p>– Не надо этим заниматься, – угрюмо повторяет он. Уши свесил, морда вниз.</p>

<p>Они сами не заметили, как остановились. По обеим сторонам – какая-то хитрая архитектурщина – лесенки, уровни... Ну, хоть не ангелы, и то хорошо.</p>

<p>– Хватит меня учить! – протестует Мика. – Я сказала – буду!</p>

<p>– Думаешь, сможешь посчитать и сравнить лучше, чем посчитали и сравнили специалисты?</p>

<p>– Я не знаю... Но ведь что-то – не сходится! К тому же... иногда люди видя не видят. Разве специалисты – не люди?</p>

<p>– О-о-о-о, – разочарованно тянет Ипчик. – Но через паузу, как будто смягчившись, добавляет: – Хорошо. Я тебе помогу.</p>

<p>– Поможешь? Как?</p>

<p>– На корпус-проекторе зажёгся крестик. Видишь?</p>

<p>Мика достаёт проектор.</p>

<p>– Вижу.</p>

<p>– Нажимай.</p>

<p>– Зачем? Хм... – Нажимает.</p>

<p>И вдруг Ипчик, ирландский красный сеттер, совсем как настоящий и всё на свете знающий, начинает расти. Он растёт вверх и вширь, его как будто раздувает, и вот он уже закрывает собой пол-неба и пол-земли. Всё небо и всю землю. Он заливает собой всё вокруг, всё, что впереди, вверху, внизу, справа и слева. Что позади, Мика не видит, но отчего-то знает, что и там тоже он. Он везде. Он рыжий. Он горячий. Огненный. Сквозь рыжий огонь просвечивает исчёрканный деревьями заснеженный парк, цветы и перстни Маргариты Савельевны, извитая тропинка, чудовищные надгробия, черные крылья ворон и ангелов, красный крестик, вечернее солнце, вечер, ночь, день, ночь, день, ночь, все дни и ночи, которые были и прошли, проступают друг сквозь друга, все рассветы и все закаты. Вечернее солнце проступает сквозь рыжий огонь. Оно ярче огня. Оно здесь самое рыжее. Так это же... голова Ипчика! Какая огромная морда. И странная. И страшная. Ипчик, это ты? Он медленно раскрывает пасть. Но не для того, чтобы ответить. Нет. Он раскрывает пасть для того, чтобы ПРОГЛОТИТЬ.</p><empty-line /><p>... – О-о-о-о, – разочарованно тянет Ипчик. – Но через паузу, как будто смягчившись, добавляет: – Хорошо. Я тебе помогу.</p>

<p>– Поможешь? Как?</p>

<p>– На корпус-проекторе зажёгся крестик. Видишь?</p>

<p>Мика достаёт проектор.</p>

<p>– Вижу.</p>

<p>– Нажимай.</p>

<p>– Зачем? Хм... – Нажимает.</p>

<p>Бабах! Яркая оранжевая вспышка. Серый дым рассеивается через минуту, но испуганные птицы решаются приблизиться к воронке только через час. Одна из пернатых находит что-то поинтереснее воронки – помятую блестяшку, в центре которой зелёный круг (вечнозелёная планета), окружённый ещё более зелёной окружностью (вечная жизнь без конца и без края). Кар-ха-ха! Нет, вороны ничего не понимают в бессмертии. Им просто очень нравятся блестяшки.</p><empty-line /><empty-line /><empty-line /><p>  ___________________</p>

<p>Открытый конкурс sf.fancon.ru</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 154283 characters]
UUUUAFFFFABRRRQAUUUUAf/9k=
</binary>
</FictionBook>