<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <book-title>2022sf Beskonechen Vechen Odinok</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>16.1.2022</date>
            <id>02a528fa-a80b-4a7c-bb8c-6244bb3089a6</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Бесконечен. Вечен. Одинок</strong></p><empty-line /><p>- Повторить? – раздается грубый мужской голос откуда-то извне.</p>

<p>Я не торопясь поднимаю голову, и вижу перед собой усатого мужика, ожидающего моего ответа с недоверчивой миной на лице. Его коричневые подтяжки и клетчатая рубашка лимонного цвета меня раздражают, но я делаю вид, что все в порядке.</p>

<p>Я киваю, и тут же в мой стакан с тремя кубиками льда льется янтарная жидкость с приятным пряным запахом. Этот виски двенадцатилетней выдержки я не люблю, но любит доктор Праймс, в кошельке которого завалялись пару сотен зеленых, на которые я сейчас пью не самый дешевый виски под названием «Отвергнутый романтик».</p>

<p>Да, у доктора Праймса не всегда все получается с женщинами. Его проблема в том, что он слишком быстро влюбляется в них, а еще доверяет этим коварным существам. Первое правило моего отца гласило: «Нельзя доверять женщинам, особенно красивым женщинам».</p>

<p>Папаша любил вспоминать о моей матери, вернее о том, что она его бросила и укатила чуть ли не с первым встречным, оставив маленького меня на его попечении. В то время он пил виски, словно не в себя, и часто меня поколачивал – иногда за дело, а иногда со скуки.</p>

<p>- С вами все в порядке, мистер? - интересуется бармен, наблюдая за тем, как моя тяжелая голова клюет вверх-вниз на упругой шее, будто поплавок на водной глади.</p>

<p>Бармен начинает раздражать меня еще сильнее. Я пришел в этот дешевый бар, пахнущий сигарами и развратом не для задушевных бесед, тем более, я не буду раскрываться человеку, не имеющему вкуса в одежде. Чертовы штаны с подтяжками! Нужно же было придумать!</p>

<p>- Относительно, - без интереса отвечаю я, поднимая голову и с трудом хватая тонкими пальцами стакан с виски.</p>

<p>- Думаете просадить сегодня много денег, по всей видимости...</p>

<p>- Возможно.</p>

<p>Я ответил уклончиво, естественно. Никому в этой жизни нельзя доверять. Это, к слову, второе правило моего отца. В первую очередь не доверяй красивым женщинам, а во вторую всем остальным.</p>

<p>Отец был серьезным и умным человеком, пока не спился и не потерял женщину, которую любил всем своим сердцем. Я сейчас говорю не о своей матери. У этого седого дьявола была молоденькая любовница, которая бросила его, как только поняла, что он теряет все, что нажил за долгие годы усердной и тяжелой работы. Сначала он потерял компанию, потом любимую женщину, а потом потерял и мою мать. Впрочем, она его любила.</p>

<p>Когда-то.</p>

<p>Бармен делает еще более подозрительное лицо, когда понимает, что я не намерен разговаривать с ним. Мне плевать на это, ведь меня нервирует не только его одежда, но и его механическая рука, которая скрипит и крутится время от времени. Если заменил себе руку на кибернетическую, то будь добр, хотя бы смазывай ее!</p>

<p>Этой рукой он наливает мне еще виски. Лед практически исчезает в стакане, ну а я делаю еще один глоток, ощущая, что доктор Праймс сегодня будет в стельку.</p>

<p>К слову, о докторе Праймсе - я совсем о нем забыл. Этот старый ублюдок страдает мочекаменной болезнью, что сильно подрывает наслаждение «Отвергнутым романтиком». Этот талантливый хирург и довольно грамотный человек в своем деле, не смог уследить за своим здоровьем, но зато берется лечить других.</p>

<p>Я до сих пор ощущаю соленый вкус его слез на губах. Он опять рыдал из-за женщины. И пил. Интересно сколько он выпил таких стаканов, прежде чем ушел?</p>

<p>Я поднимаю стакан с янтарной жидкостью и верчу его в трясущихся руках. Мне уже хватит, как хватит и доктору Праймсу.</p>

<p>- Вы стали довольно неразговорчивым, с тех пор как проснулись, - замечает бармен своим басовитым голосом.</p>

<p>Я не спешу отвечать. В моем теле столько алкоголя, что я с трудом могу разобрать, что написано на бутылках, одиноко ожидающих своей скромной очереди за спиной бармена.</p>

<p>- Я лублю тишшшшину, - отвечаю я заплетающимся языком.</p>

<p>- Но вы полтора часа рассказывали о том, как вас бросила Жаннет, пока не отрубились, а теперь общаетесь довольно холодно.</p>

<p>Я тяжело вздыхаю. Что я могу ответить этому борову? Сказать правду? Рассказать ему о том, что еще минуту назад меня не было в этом баре, а на моем стуле сидел доктор Праймс, выдающийся хирург, который решил напиться из-за какой-то проститутки? Рассказать о том, что я до сих пор чувствую ее духи у себя в носу, хотя доктор Праймс прижимался к ее пышной груди сегодняшним утром и запах должен был выветриться. Думаю, что он не поймет.</p>

<p>Не поймет, что у меня нет оболочки. Не поймет, что я сознание, плавающее от носителя к носителю, но не имеющее своего места. Извечный скиталец. Я - душа, затерявшаяся среди людей, если, конечно, меня можно назвать душой, а не просто какой-то энергией, блуждающей среди других таких же энергий, которые отличаются от меня тем, что они не могут это осознать и никогда этого не осознают.</p>

<p>Мой отец был великим ученым и талантливым изобретателем. Он добился больших успехов в разработке многих устройств, значительно упрощающих жизнь человечеству, заработал на них много денег и основал собственную фирму по производству всякой бытовой дребедени, которую сам же и придумал. Но ему всегда было мало того, чего он имел и достиг. Он хотел, чтобы его ставили в один ряд с Эйнштейном, Тесла и Эдиссоном, но ничего великого он не придумал, пока не загорелся идеей путешествий в пространстве и времени.</p>

<p>Идиотские порталы! Он решил создать портал, разрезающий реальность и способный перенести человека из одной точки в другую, где будет аналогичная установка. Он корпел над этой работой всю оставшуюся жизнь, пытаясь изобрести такое устройство, пытаясь понять принцип переноса чего-либо сквозь пространство и время. Он мечтал разрезать обыденное, выпотрошить его, перевернуть восприятие, но у него ничего не получалось. Все свои методы и устройства он всегда пробовал на себе, когда добивался хоть какого-либо маленького успеха. Это его и подвело. Со временем его здоровье сильно пошатнулось, компания разорялась, так как он давно забросил ее и все свои средства пускал на достижение своей цели, которая казалась недостижимой.</p>

<p>Все чего он в итоге добился – это одиночества. Он потерял компанию в погоне за мечтой, потерял любимую женщину в погоне за мечтой и потерял жену, как ни странно, тоже в погоне за мечтой. Он остался ни с чем. Все его наработки были крайне сырыми. Он шел на отчаянные меры, когда испытывал свои «недоизобретения» порталов на себе, пытаясь переместить себя из одного места в другое, чего у него в итоге так и не получилось. Он получил большую дозу облучения и, в конечном итоге, запил с двойным усердием, чтобы хоть как-то заглушить душевную и физическую боль.</p>

<p>Единственное достижение в его жизни был я. На тот момент, когда отец забросил попытки обмануть вселенную, мне было пять лет. В те времена я часто слышал по ночам, как он плачет, даже если был до этого в пьяном угаре. Его кожа горела, по крайней мере, он так описывал свою боль. Ее словно сдирали с него живьем. Он рыдал навзрыд, бил кулаками по душке старой кровати и карябал ногтями стены. Мне казалось, что из него выходит дьявол, хотя я никогда не верил ни в бога, ни в дьявола. В те моменты мне было жутко, и я всегда укрывался одеялом с головой, затыкал уши и старался делать вид, что ничего не происходит. Я обманывал себя, но понимал, что отец умирает. Медленно и мучительно.</p>

<p>Он умер, когда мне было восемь. Меня забрали в приют, и жизнь моя превратилась в одну большую игру на выживание. В приюте меня часто поколачивали старшие ребята, порой без причины, а порой, чтобы посмеяться. В такой звериной среде я прожил десять лет, пока меня не выгнали на улицу, подарив пару смятых зеленых бумажек, которые, к слову, у меня вытащили в метро.</p>

<p>Ох, доктор Праймс, мне бы ваши проблемы! Страдать из-за женщины, боже! Я скитался по улицам, пытаясь найти пропитание, и эти поиски приводили меня к совсем не приятным занятиям. Я не плохой человек, хотелось бы сразу обусловить этот момент. Но... иногда, чтобы выжить, нужно идти на отчаянные меры. Я грабил людей. Я угрожал всяким слюнтяям ножом и забирал у них хрустящие купюры. Этого еле хватало на жизнь, пока я не встретил Джеко и его банду.</p>

<p>Этот рыжий бродяга, умеющий выживать на улицах шумного города, помог мне найти свое место в жизни. Мы стали работать сообща. У него была кибернетическая рука, а свою, родную, он потерял еще в детстве – ему ее отрубили за воровство.</p>

<p>Бармен протирает стакан за стаканом, косясь на меня, а я тем временем пытаюсь сдержать рвоту, подкатывающую к горлу.</p>

<p>- Похоже, мне пора, - бросаю я ему и спешу убраться из этого дешевого заведения.</p>

<p>Бармен ничего не отвечает. Я кладу на стойку сотню и, шатаясь из стороны в сторону, направляюсь к выходу. Ноги не слушаются меня, потому что это не мои ноги. Руки мои дрожат, но это не мои руки. В глазах все плывет, и не только потому, что я пьян, а еще потому, что это не мои глаза. Я в теле доктора Праймса. Я ощущаю на губах горечь его неразделенной любви, точно так же, как чувствую бурлящий в желудке виски.</p>

<p>Кругом меня не совсем порядочные люди – заблудшие души, пришедшие в этот бар, чтобы забыться или утолить жажду. Они пытаются спрятаться от своей судьбы, но неустанно возвращаются к ней. Снова и снова. И так каждый раз, будто замкнутый круг.</p>

<p>Я пробираюсь через толпу пьяных небритых мужчин и развратных женщин. Мне тошно от одного вида этих расфуфыренных дам, готовых отдаться тебе за стакан дешевого пойла.</p>

<p>Я вспоминаю Розу. Свою Розу. Мой маяк во тьме, освещающий самые темные углы.</p>

<p>Эта темноволосая девчонка свела меня с ума. Однажды. И навсегда.</p>

<p>Я брожу по опустевшим улицам Лондона, вдыхая сырой воздух полной грудью. Я смотрю на серые невзрачные здания, ощущая каждой клеточкой своего тела всю безнадежность, таящуюся в этих стенах, в окнах всех этих домов. Люди в них, будто замерли. Время остановило свой бешеный ритм.</p>

<p>Роза. Какой же она была красивой. С ее красотой могла бы сравниться только моя мать, хотя я плохо помню черты ее лица. Обычно я рисую образ матери по рассказам отца. Он не любил ее, но всегда вспоминал о ней с некой нежностью. Иногда он напивался до белой горячки, избивал меня ножкой от стула, крушил все в доме, но всегда все заканчивалось одинаково – он опускался на пол и начинал безудержно рыдать. Он кричал ее имя, тарабаня разбитыми в кровь кулаками по деревянному полу. Он звал ее, но она не приходила.</p>

<p>- Элизабет! – кричал он, содрогаясь всем телом. Его руки обнимали колени, а по щекам текли ручьи слез. Он не любил ее, но она любила его. Любила так, как никто и никогда не любил.</p>

<p>Я волочу ноги по вымощенной камнем улице, слыша за спиной чьи-то шаги. В эту минуту мне абсолютно плевать, что со мной будет. Я в чужом теле. Я даже уже и не помню, как выглядит мое лицо. Теперь я доктор Праймс, как еще недавно был мистером Уиллером, банкиром со страстью к азартным играм. Он проиграл все, хотя имел многое, чего только может хотеть человек. Его обаятельные дочурки-близняшки не чаяли в нем души, а красавица жена готовила превосходные завтраки.</p>

<p>Что движет человеком, когда он садится играть в покер не с теми людьми, осознавая, что дома его ждет любящая семья? Я не знаю. Но я точно могу сказать, как в итоге закончил мистер Уиллер. Я очнулся в его теле в тот момент, когда из него выбивали последние силы. Он отключился на минуту, но этого хватило, чтобы я проскользнул в его тело, заняв сознание. Первое, что я увидел перед собой, когда посмотрел на мир глазами банкира – это занесенная над моей головой лопата, которая с глухим стуком отправила мистера Уиллера на покой, а меня в очередное странствие в поисках нового носителя, которым и оказался доктор Праймс, уснувший во время вечерней попойки в баре.</p>

<p>Я занимаю тела, потерявшие контроль. На какое-то мгновение контроль над телом потерял мистер Уиллер, ставший самым краткосрочным носителем на моей памяти. Я успел ощутить только тот непередаваемый запах утренней яичницы, которую ему каждый день готовит супруга.</p>

<p>Шаги приближаются. Они стараются быть незаметными, что получается с трудом. Я даже не буду сопротивляться. Пусть течение жизни само меня ведет и делает с доктором Прайсом то, что ему уготовила судьба.</p>

<p>На некоторые вещи не повлияешь. Уже через миг, меня прижимают к стене в одном из опустевших закоулков, приставляя нож к горлу. Смрадное дыхание с перегаром дешевого пойла и холодное лезвие ножа у моего кадыка – это все, что я ощущаю в эту минуту. Я слишком устал, чтобы обращать внимание на что-то еще.</p>

<p>Незнакомец в маске требует деньги, но я даже и усом не веду. Я слишком устал быть бессмертным. Давай, заканчивай свое темное дело! Тело доктора Праймса уже успело мне надоесть. Прикончи меня! Я все равно проснусь, но только в другом обличии.</p>

<p>Одно быстрое движение ножа, и я чувствую горячую кровь, стекающую по моей груди. Это снова произошло.</p>

<p>Я лечу. Я в невесомости. Для меня нет границ и нет стен. Я где-то и в то же время я нигде.</p>

<p>Тот незнакомец, позарившийся на последнюю сотню зеленых отчаявшегося в любви хирурга, напомнил мне Джеко. Вернее, он напомнил мне времена, когда я жил и промышлял под его покровительством. Те времена остались в моей памяти навсегда, ведь тогда я и встретил Розу. Она была чиста и невинна, а я... я всего лишь уличный воришка, пытающийся свести концы с концами на улице, научившей меня только одному – выживать.</p>

<p>Джеко заставлял меня и таких же юных оборванцев как я, - грабить зажиточных горожан. Он держал нас, своих добытчиков, в ежовых рукавицах, но никогда никому не давал в обиду.</p>

<p>Я часто наблюдал за молодой красавицей, живущей в одном из богатых кварталов города и таял от ее красоты, особенно в вечернее время, когда она одевала ночную шелковую сорочку...</p>

<p>Роза меня не любила. Чтобы я не делал, как бы не старался – она не отвечала взаимностью на мои ухаживания, но я влюблялся в нее все сильнее и сильнее с каждым днем.</p>

<p>Это чувство разрасталось во мне все больше и больше, и Роза даже начала понемногу принимать мои ухаживания, пока смерть нас не разлучила. Моя смерть.</p>

<p>На одной из наших вылазок, когда мы пытались вытащить со старого склада мешки с зерном, мне прострелили шею. Я упал на землю, истекая кровью, но старина Джеко спас меня, буквально вынеся мое обессиленное тело на руках из этой переделки. В нашем логове, мне перевязали рану, но она все же загноилась, и спустя неделю я испустил последний вздох.</p>

<p>Тем не менее, неожиданно для себя, - я не совсем умер. Я могу описать то, что произошло в следующее мгновение, как полет над землей, в конце которого я вдруг очутился на другом конце города в теле мясника Джеффа Бриджстоуна, который мирно сопел в своей кровати.</p>

<p>Ему снились лесные угодья, сквозь которые его вез красный блестящий поезд, унося все дальше и дальше, пока его самый последний вагон не скрывался в длинном темном тоннеле. Это было воспоминание из его детства, когда его, совсем еще юного мальчика, отправили через всю страну к дальним родственникам на попечение, потому что родители Джеффа едва ли могли потянуть его воспитание в те тяжелые для всей страны года экономического кризиса.</p>

<p>В тот момент, когда я открыл глаза и увидел мир глазами другого человека – бородатого коренастого мужлана, пропахшего целиком и полностью запахом свиной крови, - я вдруг осознал какую-то доселе незнакомую мне мысль. Я вдруг задумался о боге и мире в целом. Как устроен этот мир и как устроены люди в нем. Кто мы на самом деле такие?</p>

<p>Я бродил по улицам ночного города в одних лишь штанах и пиджаке на голое тело и размышлял о том, кем мы являемся по своей сути? Мы, люди, которые привыкли к мысли, что в нашей жизни есть цикл, своего рода отрезок, тянущийся от одной точки, когда мы впервые видим белый свет и до точки, когда мы навсегда перестаем его видеть.</p>

<p>Слоняясь вдоль серых домов и обшарпанных скамеек в теле мясника, я вспоминал его сон с поездом и в мою голову лезли еще более странные мысли. Я думал о том, что все мы следуем на поезде, каждый на своем, но я почему-то пропустил свою станцию.</p>

<p>Следующие пять лет я провел в постоянных гонениях из тела в тело, потому что ни одна из всех тех оболочек, в которые я попадал после смерти, мне не нравилась. За это время я объездил весь мир, повидал многое, даже участвовал в одной из войн, но в конечном итоге вернулся в Англию. К тому моменту, перемещения из тела в тело мне порядком надоели, и я перестал уничтожать носители самостоятельно. Я стал задерживаться в них, пока случайная смерть не разлучала нас. Тогда я понял, что эта холодная дева в черном балахоне неизменно идет по моим следам, но я всегда движусь на шаг впереди. Столько людей погибло в ее безнадежных попытках убрать свою докучающую ошибку в виде меня.</p>

<p>Наверное, сам господь, если он существует, - смотрел на все это с округленными от удивления глазами. Так или иначе, смерти меня не поймать. Я ей не сдался, но иногда я все же готов был подчиниться ее воле, но не в моих силах это провернуть. Моя душа разрезает пространство и время, куда какой-то смерти до моей души! Я уже и смирился с тем фактом, что, где бы я не прошел, - смерть всегда пройдет следом, вспахав землю своей косой.</p>

<p>Сегодня смерть положила свою костлявую руку на плечо влюбленного хирурга. Я оставил его тело и открыл глаза уже в другом.</p>

<p>Я очутился в мертвой тишине и ощутил легкий холодок, пробирающий до мурашек. Где-то было открыто окно.</p>

<p>Голова жутко болела, а в глазах все плыло. Я почувствовал некий запах, который тут же мне не понравился. Это был запах лекарств.</p>

<p>Меня тут же осенило – я в больнице. У моей кровати сидит уставшая женщина средних лет. Ее глаза тут же оживают, когда она замечает, что я на нее смотрю.</p>

<p>Ее нежные теплые ладони легонько касаются моей головы, а по ее щеке тут же скатывается прозрачная слеза и падает на покрывало.</p>

<p>- Кевин, как ты себя чувствуешь? – спрашивает она дрожащим голосом.</p>

<p>Я не спешу отвечать. В такие моменты жизнь тебя никуда не торопит. Нужно взвесить все, что происходит вокруг тебя и понять, что и в каком ключе отвечать.</p>

<p>Я ощущаю себя десятилетним мальчиком, коим и являюсь. Я взрослый мужчина, запертый в теле ребенка, в теле Кевина. Мои тонкие ручки и ножки дрожат от страха, когда я чувствую запах больницы. Мне очень не нравится здесь, и я не хочу, чтобы мне снова делали больно. Я не хочу снова чувствовать боль, сам того не понимая.</p>

<p>Я пытаюсь что-то сказать, но вдруг чувствую, что абсолютно бессилен. Что-то внутри меня сильно меня подкашивает. Моя болезнь, вернее, болезнь этого мальчика. Я даже ощущаю, как она расползается по телу, растет во мне, словно сорняк прорастает в почве.</p>

<p>Я не могу ответить этой женщине. По моей щеке стекает слеза, когда я смотрю в ее глаза, полные любви. Это самая чистая любовь на земле. Любовь матери к своему ребенку.</p>

<p>Я видел много взглядов и пережил множество состояний, блуждая от тела к телу, но здесь, в теле Кевина, которого окутала волна неизбежности своей участи, - я вижу нечто другое. Нечто невообразимое.</p>

<p>Его мать, которая гладит своей теплой ладонью мой пылающий лоб, подавлена и сломлена. В ее сердце теплится надежда, но мы все втроем понимаем, что никакой надежды нет, это все иллюзия. Ни у одной истории нет хорошего конца, как бы нам и не внушали с детства обратное. В сказках добро всегда побеждает, стоит только поверить, но на деле же, - сколько бы ты не верил... сколько бы сил не потратил на эту веру, в конечном итоге сможешь только закрыть глаза, предчувствуя свою неминуемую участь. Ты стоишь перед бурей, которая заберет тебя с собой. Буря заберет мальчика, и только я отправлюсь дальше, не зная куда я иду.</p>

<p>Мама мальчика тихо плачет, практически бесшумно, скользя по моему маленькому обессиленному телу блестящими от слез глазами. Впервые в жизни я чувствую любовь. Она прекрасна.</p>

<p>Я бы отдал этому мальчику все, что у меня есть. Я бы отдал ему свой дар - свое бессмертие, если оно ему нужно. Но он не возьмет. Никто не хочет быть бессмертным, по крайней мере, никто из тех чье сознание я занимал. Я видел мысли каждого также ясно, как вижу мысли этого мальчика. Он смирился со своей участью. Он принимает ее.</p>

<p>Нужно иметь огромную духовную силу, чтобы быть таким же смелым, как он. Он не хочет оставлять мать одну, - это единственная мысль, которая заняла его голову. Я не понимаю, как может быть в одном маленьком человеке столько мужества. Мальчик, которому не суждено стать мужчиной, - имеет мужества больше, чем во всех мужчинах города.</p>

<p>В нем мужества даже больше, чем во мне. Я не боюсь умереть, потому что смерть для меня станет усладой, концом моих вечных терзаний и скитаний, но он... Этот десятилетний мальчик принимает смерть с тем же спокойствием, с каким я принимаю вечную жизнь.</p>

<p>Он не бежит от нее, не молится, не просит и не пытается от нее убежать. Стойкость рождается перед самой страшной бурей, а мужество появляется во время пожара. Ты стоишь перед разразившейся на море бурей или в охваченном огнем доме – неважно, в любом случае ты понимаешь возможный исход и готов к нему.</p>

<p>Что же такое жизнь? Что такое смерть? Такие мысли посещают меня в теле этого мальчика. Знает ли он ответы на эти вопросы? Я не знаю. Я завидую его внутренней силе. Для меня он герой.</p>

<p>Я понимаю, что его час скоро придет, а я отправлюсь дальше, но я не хочу отпускать малыша. Не хочу отдавать его в костлявые руки старухи с косой.</p>

<p>Я задумываюсь о том, что прошло. Я думаю о Розе.</p>

<p>Я потратил много времени на свою несбыточную мечту, которую называл своим самым большим поражением и самой приятной болью.</p>

<p>Я совершал много ошибок, и я от них не отказываюсь. Это мои ошибки. Я принимаю их, точно так же, как этот мальчик принимает свою участь. Я приходил к Розе в различных обличиях, чтобы побыть с ней хотя бы самую малость, и иногда мне это даже удавалось. Тем не менее, чтобы я не делал и как бы не старался, она видела в этих людях не меня, а оболочку, в которой я на тот момент находился. Это удручало и заставляло опускать руки.</p>

<p>Любовь – самое сильное чувство на земле. Я понял это, как никто другой. Она может склонить к своим ногам даже самое стойкое сердце. Порой она не знает жалости. Порой не терпит отлагательств. А порой бывает невзаимной. От этого не уйти, как ни крути. Будь ты бессмертным или смертным, тебе не подчинить любовь. Я проживаю жизнь за других людей, и я не могу умереть, - я бессмертный, но я несчастен.</p>

<p>Роза будет стареть на моих глазах, и, в конце концов, состарится и умрет, а я ничего не смогу с этим поделать. Все, кто мне дорог будут умирать, а я наблюдать за этим со стороны. Так зачем жить вечно, если ты несчастен?</p>

<p>- Кевин, все будет хорошо, ты слышишь? – раздается голос женщины, в глазах которых полно слез.</p>

<p>Она смотрит на своего сына с нежностью и заботой. Я же смотрю на нее взглядом Кевина, потому что знаю, что сейчас ей это нужно. Я не могу пошевелить губами. Для меня это безумно сложно, но я пытаюсь, осознавая, что эти слова ей необходимы. Она боится – ее трясет.</p>

<p>Я делаю усилие, но маленькие алые губы не слушаются. У меня нет сил на это, но я очень хочу сказать ей о том, как сильно ее любит Кевин. Это не описать словами. Это не поддается объяснению. Я рассматриваю лицо женщины, переполненной отчаянием и понимаю, что любовь существует на этом прогнившем свете.</p>

<p>- В... в... в... - только и могу промычать я.</p>

<p>Это уже кое-что, хотя этого и недостаточно. Я должен успеть сказать этой женщине самые главные слова в ее жизни прежде, чем силы навсегда оставят меня. Я продолжу путь, но я не хочу оставлять этого маленького воина, забрав у него возможность попрощаться с человеком, для которого он целый мир.</p>

<p>- В... все... все будет хорошо, - говорю из последних сил, чувствуя, как мои веки тяжелеют.</p>

<p>Ее глаза блестят от слез – еще минута и она взорвется плачем. Я и сам не могу сдержать слезы, понимая, что в своей жизни никому не был нужен. Я имею силу, о которой мечтают и которую жаждут, но мне не нужна эта сила, если я не могу ею пользоваться. Зачем мне вечная жизнь, если я не умею жить?</p>

<p>Я не познал любви, какой бы она не была, точно так же, как и не познал сострадания. Отец никогда не смотрел на меня, своего сына, такими глазами. Это удручает.</p>

<p>Мать отвернулась от меня, отец предоставил меня самому себе, а любимая девушка никогда меня не полюбит. Вся моя жизнь — это скитания, а я извечный скиталец от одной души к другой. Я проживаю жизни за других людей, толком не прожив и свою, не научившись жить.</p>

<p>Я бесконечен. Я вечен. Я одинок.</p>

<p>Это правда, от которой не скрыться и которую не спрятать, как бы сильно не старался. Вырвите из меня эту силу бессмертия, если я не знаю, что с ней делать. Я не хочу чувствовать чужую боль, мне с лихвой хватило собственной.</p>

<p>- М-м-мама, - с трудом добавляю я, опуская маленькую руку на ее запястье.</p>

<p>Слабые пальцы на мгновение становятся сильными, и я легонько сжимаю запястье женщины, но тут же ощущаю, как силы покидают меня. Теперь насовсем.</p>

<p>Кевин забывается вечным сном, а я продолжаю свой бесконечный путь.</p>

<p>Я открываю глаза в новом теле, но не спешу осознавать, где я на этот раз. Я вдруг вспоминаю детство.</p>

<p>Отец сидит на полу в окружении разбросанных листов с чертежами, а рядом валяются несколько бутылок виски. Он пьян.</p>

<p>Я точно помню, что был испуган, потому что за окном ревела буря, а я не мог уснуть. Единственное место куда я мог пойти в эту минуту – было мастерской отца. Я прижимаю к груди небольшого плюшевого медвежонка и осторожно ступаю к отцу, чтобы найти у его ног утешение.</p>

<p>Я останавливаюсь в метре от него и смотрю на его сгорбившуюся спину.</p>

<p>- Я не могу уснуть, - говорю я заплаканным дрожащим голосом.</p>

<p>Отец даже не поднимает головы.</p>

<p>- Я хочу сказку, - с опаской произношу я, сжимая игрушку двумя руками.</p>

<p>- Сказ-зку? – переспрашивает отец заикаясь.</p>

<p>Я ничего не отвечаю, ведь я сильно напуган. И тогда отец начинает рассказывать о человеке, мечтавшем достать рукой до луны. Он заикается, придумывая на ходу, но все же не теряет суть повествования. Он ведает о том, как человек лез на деревья, протягивая к белому диску исхудавшие пальцы, как ставил лестницы, но падал с них, и как взбирался на крыши, чтобы ухватиться за луну, но все его попытки были безуспешными.</p>

<p>- Некоторые вещи не подвластны нам, сын, - говорит он тяжело вздыхая.</p>

<p>- Он так и не достал до луны? – задаю я вопрос.</p>

<p>Тогда отец поворачивает голову, смотрит на меня стеклянными глазами и отвечает шепотом:</p>

<p>- Не достал.</p>

<p>Я снова в чьем-то теле, и я уставший. Мне даже не хочется знать, где я на этот раз. Я думаю только о том, что некоторые люди всю свою жизнь пытаются достать до луны, и умирают, так и не сделав это, а другие могут чиркнуть ее своими пальцами, но им это не нужно. Иногда луна ближе, чем нам кажется – под самыми ногами. Ее отражение в луже – это то, что я наблюдаю перед собой, одиноко трясясь от холода под дождем.</p>

<p>Я закрываю глаза. Я продолжаю свой бесконечный путь.</p><empty-line /><empty-line /><empty-line /><p>  ___________________</p>

<p>Открытый конкурс sf.fancon.ru</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 125517 characters]
</binary>
</FictionBook>