<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <book-title>2022sf V nadyozhnyh i dobryh rukah</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>16.1.2022</date>
            <id>1a6ee3d6-a404-4c7d-8fdd-fe6608b8582b</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>В надёжных и добрых руках</strong></p><empty-line /><p>Так её назвали — Ведьма.</p>

<p>Алый цвет, пачканый пылью и гарью, чёрные длинные волосы. Август предполагал, что Ведьму создали для нелегальных подпольных ристалищ. Он мог бы предположить ещё что-нибудь — или же утвердиться в теории, но встречу с Ведьмой не пережил. Та, верно, открыла ему перед смертью секрет: вот я, а вот то, за что убиваю тебя. Ухмылка смердела железом — окислившимся, ржавым и порченым. Август забрал увиденное знание. Пятно на бетоне осталось. Марк поставил на него ногу в грубом ботинке. Марк — полный дурак.</p>

<p>— Зря, — сказал Дэн. — Убери.</p>

<p>— Ты суеверный, — приятель послушался.</p>

<p>В вестибюле гулял льдистый ветер. Он жаловался, тосковал: их здесь нет, больше нет, и некого поприветствовать, когда гонишь листья по грязным артериям улиц, пролазишь в заплесневелые комнаты, взмываешь к луне, оставляя городской массив внизу ужасным, слепым и безгласным. Только рыскают во тьме потомки — злобные, недружелюбные, измельчавшие поступками и мыслями, а уж в желаниях — тем более. Дэн поправил ремень на плече. Вестибюль уходил в подземелье застывшими эскалаторами. Гнилью и сыростью оттуда тянуло. Не Ведьмой.</p>

<p>— Она не любит мокрое, — сказал Марк. — Что она тогда здесь делала?</p>

<p>Мокрое Ведьме вредило. Ведьма была механизмом.</p>

<p>— Мы не узнаем, — Дэн кратко ответил.</p>

<p>Ветер шевелил обрывки и обёртки, какие-то линялые тряпочки, и яркое среди этой серости бросилось в глаза — мазком. В углу на каменном полу валялась маленькая розовая лента. Дэн поднял её и потёр большим пальцем. Конфетный цвет пробудил вдруг картинку, резкостью проявления похожую на удар: круглые блестящие леденцы в своей ладони, которые щедро сыпнул из коробочки отец. Лента змеилась из детства. Или сама была детством.</p>

<p>— Виго, старый безумец, коллекционирует мусор, — заметил Марк. — Ты решил тоже? Да брось!</p><empty-line /><p>Автобус мог похвастаться парой целых окон. Трещины лежали на них паутиной, и лежала под шестым — справа — сидением коробка. Марк вытащил её, повозившись, открыл. Он забрал оттуда металлическую трубку фонаря.</p>

<p>— Мой уже садится.</p>

<p>Панель беспилота темнела угасшими мониторами. Автобус ехал тогда к остановке, где его ждали люди. Самостоятельная, умная машина — как Ведьма. Дэн совсем не помнил, чтобы на таком катался, не помнил прежнего людского быта вообще. Лишь конфеты.</p>

<p>— Есть будешь? — Марк достал из коробки две банки.</p>

<p>— Не хочется.</p>

<p>Марк вскрыл одну, принюхался, поискал по рюкзачным карманам завёрнутую в целлофан ложку, потом стал жевать, раздражающе довольный этим старым армейским пайком, кашей из непонятной крупы и кусочками жилистого мяса. Передатчик мигнул.</p>

<p>— И всё-таки, — Марк пробубнил с набитым ртом. — Август не был тебе другом. Ты же его ненавидел.</p>

<p>— Не отрицаю.</p>

<p>— Тогда зачем?</p>

<p>— У меня в этом свой интерес. Хочу понять, почему она осталась после катастрофы.</p>

<p>— Зачем? — опять спросил Марк.</p>

<p>— Никто из нас не будет жить вечно, — Дэн посмотрел на свои руки. — Тогда это тоже все знали. Но создали механизм. Через него стремились к вечности — люди.</p>

<p>— И где они теперь? — бесхитростно спросил Марк.</p>

<p>— Кляксы на стенах. Вот где они, эти люди!</p>

<p>— Ну, ну, — Марк поднял ложку. — Не кипятись, приятель! Что на тебя нашло? Успокойся... Поешь-ка лучше. В секторах дальше нет наших припасов.</p>

<p>— Я в курсе, — буркнул Дэн.</p>

<p>Пожав плечами, Марк зашкрябал ложкой по дну.</p>

<p>Холодные здания высились. В одном из них когда-то, должно быть, жил Виго. Старик с кудлатой седой бородой и отчаянным нежеланием признавать мёртвый мир. Виго прятался в том, за что мог зацепиться. В закопчённых, потерявших части тела статуэтках, половинках тонких хрупких чашек, гибких, но мутных и молчаливых дисплеях общительной некогда техники. В цепочках, серёжках, подвесках, перчатках, ботинках, снятых дверных ручках, мягких игрушках. Самонадеянный, едкий гордец Август дружил с ним. Это было странно. Перед последней вылазкой в город он, говорят, долго с Виго болтал. Может, искал что-то для старика — а тут Ведьма.</p>

<p>— Прошлое нынче ресурс, — доев свою кашу, сказал важно Марк.</p><empty-line /><p>Синтетическая кожа с мышцами сгорели — только валялся костяк. Родич Ведьмы, должно быть. Искусственное создание. Нити сухожилий прикипели к тусклому железу. Ничего в нём не было трагичного, ничего пугающего. Не боятся же добытчики, приходящие за ресурсом-прошлым, корпусов автомобилей и автобусов.</p>

<p>Родича вдавило в мешанину серого бетона и стекла.</p>

<p>— Схватило ударной волной, а затем отшвырнуло, — произнёс Марк. — Силища — ух. Классный был взрыв. А высотки стоят себе, только оплавились. Строили тогда на совесть. Молодцы... Жаль, я не успел. Родился после.</p>

<p>— Сколько повторять: я этот взрыв не видел. Я не знаю.</p>

<p>— Ты был малявкой. Дитём. Да-да-да.</p>

<p>— И хорошо, что был. Прекрасно, — сказав, Дэн ощутил досаду.</p>

<p>Она уколола иголочкой и замерла в груди комком: детским видением не осознать масштаб краха, не взвесить потери и не оценить. Лежали сладкие леденцы на ладони. Теперь их нет. Хотя периодически пластмассовые банки с подобным содержимым и находятся. Запылённые сплошь упаковки. Конфеты в них слиплись и раскрошились. Дэн снова посмотрел на Ведьминого родича. Ходили же среди людей такие...</p>

<p>— Вписался в пейзаж, — сказал Марк.</p>

<p>Внезапно захотелось тому врезать.</p>

<p>Дэн, кажется, солгал себе, когда глядел на родича: от взрытого кусками асфальта под ногами и до эпицентра — всюду была жуть. Она застыла, окаменела со временем: пожар ушёл, и боль, и крики. Балки торчали клыками. Глазницы окон мрачнели. Здесь горожан ещё не выжигало пятнами — но убивало, наверное, так же успешно. И, соблюдая человеческие ритуалы, умерших потом предавали земле. Только не этих, конечно, железных, сломавшихся.</p>

<p>Обслуживавшую человечество технику.</p>

<p>Второй железный родич распластался посреди усыпанного обломками газона. Округлый стальной череп повернуло вбок. И где-то там микропроцессоры, запрятанные под съёмными пластинами, являли мозг: единый орган из многих составляющих. Шины процессоров передавали сигналы. Искусственное существо слушалось: наливало человеку чай, рекламировало выпущенный для человека товар, развлекало человеческих детей, на потеху человеку дралось. Так себе вечность. Может, выключение-смерть оказалось для них облегчением. Впрочем, не сигналов — нет и ощущения себя. Все процессоры тоже расплавились.</p>

<p>— Ведьма мстит за родичей, — подумал Дэн вслух.</p>

<p>Беззаботный до этого Марк фыркнул. Вздрогнул.</p><empty-line /><p>В глубине квартала располагался детский магазин. Раздолье для старого Виго: набрать, исходя восторженной слюной, представленных на полках глупоглазых кукол. Рассадить их вокруг круглых столиков, давно потерявших манящую трехмерную проекцию тарелочек с едой. И поиграть в «пришли гости». Дэн с Марком тоже могли бы считаться гостями — в этом сумрачном склепе улыбчивых, сверх меры радушных болванчиков.</p>

<p>Только их не приглашали. Они вдвоём — вторглись.</p>

<p>— Меня, честно сказать, всякие куклы такие немного... кхм, напрягают, — Марк поведал полушёпотом и осмотрелся. — И нет, они не страшные. Просто как будто кого-то здесь ждут.</p>

<p>— Ну вот, мы пришли, — сказал Дэн.</p>

<p>— Напомни тогда заодно — с какой целью?</p>

<p>Дэн вынул из кармана ленточку.</p>

<p>— Слишком мала для детали в одежде человека, — объяснил он. — Ну, а для куклы — как раз.</p>

<p>Марк недоверчиво, тихо ворчал. Он брёл позади, ловя лучом фонарика полки, танцующую в сумраке пыль, свисающие с потолка лохмотья, потом чихнул пару раз и, кажется, успокоился. Куклы таращились, щерились: запорошённые серостью принцессы без своего королевства, потерявшие прозвания и имена супергерои. Полицейский, художница, изобретатель, учительница. Некоторых кукол прятали от мира пластиковые упаковки. Те, что были внутри, сохранили целостность и цвет. На одежде других расползалась гнилостная плесень. Лица розовели, белели, желтели, чернели, прорезались трещинами, шелушились — и ошметки эти, лживая, как у Ведьминых родичей, кожа, облезали, словно говоря, что конец мира делает с человеком. Дэн заметил в отблесках на пластике размазанные пятна отражения. Все они, выживающие кое-как среди разрухи оставшиеся, потеряли форму, бесконечно далеки от прежних творцов и мечтателей. Но виноваты ли: те же сами домечтались, дотворили.</p>

<p>Почему, однако, кукла, почему он ищет куклу? С чего взял это?</p>

<p>Ленточка в собственных грубых, запачканных, с ссадинами пальцах смотрелась совсем неуместно.</p>

<p>...нет, было нормальным держать красивые, лёгкие, созданные для самого лучшего периода жизни вещи: прижатая загорелым маленьким локтем, плюшевая серая игрушка-кошка, починяясь простенькой программе, вращала остроухой головой и жмурилась. Хозяйка поправила кошке кокетливый яркий бант. Взрослый, отвечающий за хозяйку и кошку, что-то сказал. Отец Дэна подтолкнул того вперёд. Не стесняйся, ну, давай, смелей же, парень...</p>

<p>Дэн моргнул.</p>

<p>— Глянь! — громко удивился Марк из-за спины.</p>

<p>Дэн искал нарядное и розовое — но увидел под бесстрастным светом фонаря чёрные волосы, алый наряд. Аппарат моментальной печати нескольких смелых добытчиков запечатлел это — издалека. Спятивший бродячий механизм класса «И-Ди».</p>

<p>«Повышенная опасность».</p>

<p>Миниатюрная Ведьма глядела на него через пластик. Ещё одна кукла с профессией.</p>

<p>В надёжных и добрых руках покоился игрушечный карапуз.</p><empty-line /><p>Она объявилась кошмарным пятном, перекрыв наружный тусклый свет, подставилась под лучи фонарей — так, чтобы нарушители видели. Взревела слетевшим речевым синтезатором: храп, клокотание, лязг, раздробленные на отдельные звуки слова. Марк завопил. Он тянул винтовку с плеча слишком долго. Старое цевьё, перемотанное ремнём, видел Дэн. Старая куртка с заплатами на локтях. Старые куклы посыпались, когда Ведьма прыгнула, притёршись к одной полке.</p>

<p>«Нужно было оставить. Давно оставить всё старое. Город и его наследие», — эта мысль грозила быть последней.</p>

<p>Чудовищная хищная лапа, в которую скрючилась поддельно-женская, изящно-тонкая рука, отшвырнула Марка, как пустую банку.</p>

<p>Холодные пальцы сомкнулись на горле, вздёрнув Дэна по шершавой стене. Глаз, радужка которого съехала кольцами диафрагмы, горел. Он обещал Дэну кару за ленточку, которую Дэн украл, подло и нагло присвоил, но был вместе с тем удивительно, конфетной памятью знакомым. Свет зрачка, где прятался чувствительный фотоэлемент. «Держи, — сказал отец. — А теперь поделись со своей новой подругой. Если её няня разрешит». Няня, проанализировав горсть леденцов синим взглядом, кивнула. «Не содержит аллергенов, — ответила она мелодично. — Употребление допустимо». Дэн смотрел на девочку — курносую, с абсолютно волшебной сияющей золотистой косой, которую девочка, словно зная её магнетическую силу, перебросила через плечо. Отец подтолкнул его вперёд. Плюшевая кошка с бантом крутила головой и жмурилась. Разве можно оставить, презрев те крохотные, трогательные обломки — своё мимолётное счастье...</p>

<p>— Не... содержит, — прохрипел Дэн, трепыхаясь. — Ал... лергенов. К-конфеты.</p>

<p>Красный жар, застлавший всё перед глазами, смёл девочку с косой и плюшевую кошку.</p>

<p>Оно тогда случилось ровно так: на город пал огонь. Удар стихии искалечил вторую неподвижно висящую руку. Оставил, взрезав алую ткань обгорелыми дырами, шрамы на грудине Ведьмы — там просматривались рёбра, просто металлические дуги, за которыми не было сердца, не было и не могло быть. Ведьма скалилась. В нутре её громко потрескивало. Поднималась и правда кислотная, едкая какая-то вонь — Дэн, умирая, отправлялся не к свету, а в смрад. Он чувствовал ещё отчетливое сострадание. Ты лишилась её, мне жаль... Затем Дэн потерял опору — убивающую хватку пальцев, рухнул. Он кашлял и дёргался на грязном полу, а Ведьма, кажется, смотрела, как он корчится у ног, смотрела и не видела. Сигналы, определением которым подошло бы «память», «горе», «боль», «любовь», неслись по жёлтым ниточкам в искусственном мозгу. Дэн не выпустил ленточку. Ведьма должна была её отобрать. Груда коробок просыпалась с верхних полок: оттуда сырыми комками разноцветного плюша вывалились подчинявшиеся много лет назад простенькой программе кошки. На шеях у них были ленты-банты. Марк поднимался у Ведьмы за спиной. Дэн знал, что случится, но не мог крикнуть, только сипел.</p>

<p>— Де... чччч-к, — проскрипела Ведьма. — Моя де... чччч-к. Где?</p>

<p>Марк стал стрелять.</p><empty-line /><p>Дыр на алом здорово прибавилось. Пули легли будто веером, на вылете уйдя в стену, и Дэн, нетвёрдо стоя, стряхивал с себя седое крошево. Марк с пугливым восторгом катнул Ведьму за плечо, переваливая лицом вниз. Затылок ей разворотило. И оттуда не дымило, не искрило, лишь зияло паутинно-скрученное, чужеродное. Марк присвистнул и хохотнул. Опьяняющее облегчение, даже гордость: победил.</p>

<p>— Вот и кончилась Ведьма! Рехнувшаяся машина...</p>

<p>Марк — полный дурак.</p>

<p>— Человек.</p>

<p>Вырвавшись из стылого, страшного бетонного склепа, из дурного сломанного мира, бежала по зелёной траве, оплетающей лодыжки, девочка. Черноволосая няня в красивом алом платье могла бы пожурить воспитанницу. Трава в росе, носки промокнут — но вместо этого распахнула навстречу объятия. Девочка упала в них и затараторила. Белки живут в большом дупле дуба, и полно земляники, и летают бабочки, и мы с Плюшей посадили здесь розы, а где ты была? Где ты была? Няня улыбалась. Она не обиделась на людей. Девочка, взяв её за добрую надёжную ладонь, потянула дальше, где сияло белое, слепящее, и мог действительно расти огромный дуб. Мальчик, сжимающий горсть леденцов, помахал им вслед — и ушёл.</p>

<p>— А? — Марк переспросил.</p>

<p>— Убери свои руки.</p>

<p>Не поняв, тот всё же послушался.</p><empty-line /><empty-line /><empty-line /><p>  ___________________</p>

<p>Открытый конкурс sf.fancon.ru</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 109340 characters]
H/9k=
</binary>
</FictionBook>