<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <book-title>2022sf Marsh myortvyh serdtce moyo</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>16.1.2022</date>
            <id>f8f28daf-0ed7-4534-8959-651c4f4987f9</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Марш мёртвых - сердце моё</strong></p><empty-line /><p>Один козырь и никакой надежды на вылазку победителем: Софи уныло перебирала веер карт. Робот-механик напротив был неподвижен, держал свой картонный веер хваткой намертво; не издавал ни свистка, ни потрескивания, ни единого звука, который мог бы служить подсказкой, как дела идут у него.</p>

<p>Ланселот — валет треф, Гектор — валет бубновый, две десятки, чёрная дама и самая маленькая, самая незначительная карта колоды.</p>

<p>— Ну что ж, Банни, ладно... — протянула Софи; выкинула на стол шестерку, украшенную яркими ромбами, и замерла в ожидании.</p>

<p>«Хуже ведь не сделаю»</p>

<p>С четверть минуты ничего не происходило. Наконец, у робота на дисплее высветилась команда «запрос принят», и Софи с чувством облегчения, которое, знала, испарится через одно «крыто», выдохнула.</p>

<p>– У него нет бубей – это должно мне о чём-то говорить.</p>

<p>– О чём, о чём, – передразнил внезапный голос над ухом. – Будут старшие буби – вали его, как сломанную рухлядь! Дай гляну, что там у тебя!</p>

<p>Инвалидные кресла на электромоторах «Jenory» передвигается практически бесшумно, что наталкивали владельцев на мысли о бесстыдном подкрадывании и детячьем крике "буу-у". Подъехавший из-за спины человек хотел было выхватить веер из рук Софи, но от неожиданности та ойкнула и дёрнулась; карты рассыпались по полу. Она юркнула вниз, пытаясь быстро перевернуть вскрытые рубашки, но короткие ногти с трудом подцепляли тонкий картон.</p>

<p>– Убери свои окуляры, Банни! – прикрикнул мужчина с усмешкой. – Я слышал, ты включил зум!</p>

<p>Когда Софи забралась обратно на пластиковую скамью, робот вывел на нагрудный сенсор чёрную радугу. Спецсимвол, устаревший ещё до того, как модели типа Банни начали массово выпускаться.</p>

<p>– Вот, значит, как! – рассердилась она. – Надеюсь, это стыд, а не сожаление, что Джериху тебя выдал!</p>

<p>Мужчина в белом кителе засмеялся и заглянул в её в карты:</p>

<p>– Поддай ему валетом, и поехали, старушка! Тебя кое-кто заждался.</p>

<p>Щеки Софи зарделись ещё больше, она мельком взглянула на дисплей монитора сердечного ритма — показатели в норме.</p>

<p>Механизм внутри Банни напрягся и щёлкнул сорванной пружиной. Он, способный обыграть всякого в скат или вист, умеющий починить каждую плату и подлатать любого наноробота на этом корабле, владелец древних знаний, гений, душа компании – не жулик! И он не хочет лишаться соигрока – пусть даже это всего лишь шлейф – не закончив партию. Особенно, не закончив партию! Его дисплей замерцал точечными светодиодами, постепенно скрутившимися в узор спутанных синусоид.</p>

<p>– Воу-воу-воу, парень, не горячись! Полегче! Легче!</p>

<p>– У нас уговор, что проигравший проводит перезагрузку биоотсека,– извиняющимся тоном пробормотала Софи и зажмурилась, ожидая реакции.</p>

<p>Но её не последовало, кажется, Джериху пропустил условия сделки мимо ушей. Банни не сдавался. Массивным жестяным туловом он перегородил проход для коляски и угрожающе замельтешил выведенными на экран передачи данных пикселями. Вразброд и вразнобой, ух, хаос в системе — самое страшное, кто знает, к чему он приведет. Джериху снова улыбнулся; зубы у него были очень красивые – ровные и белые, полностью импланты.</p>

<p>– Всем сопровождающим нужно проходить осмотры. Я верну её тебе, как только, так сразу. Не уходи далеко.</p>

<p>Неохотно, и сперва помедлив, серво-робот отъехал в сторону. Механическая рука принялась собирать карты, намагничивая вкатанные в бумагу тонкие металлические пластины, и складывать их в выдвижной карман. Нагрудный электромотор гудел чуть оскорблено, но в рамках смирившегося звукового диапазона.</p><empty-line /><p>Всю дорогу до кабинета Джериху молчал. Низенькие каблучки Софи с крепкими нескользящими набойками одиноким метрономом выстукивали эхо, ударяющееся о гладкие, холодные стены коридора. Было зябко и отчего-то боязливо. В эту самую минуту межгалактический крейсер «Робин Грайстл» мерно и величаво разбивал космическую гущу лопастями двигателей, но внутри не чувствовалось ни качка, ни толчка, ни движения. Словно тень скользила по тихой морской глади. Холодное, жуткое чудовище, сперва заставляющее довериться, а после — утягивающее тиной.</p>

<p>«Робин Грайстл» перевозил самый ценный груз — людей. А Софи, как и пятьдесят других шлейфов, обеспечивала им надежное сопровождение. Семь тысяч отборных, выкормленных спелыми нивами земных граждан, с лучшими персональными показателями и достаточным лицевым счетом, в индивидуальных камерах для анабиоза летели на планету Наар. «С нами вы попадете в Новый Эдем легко, будто, наконец, перейдете по радужному мосту!», гласил рекламный слоган «Тиррат» — компании-перевозчика, арендовавшей корабль, команду и обслуживающий персонал.</p>

<p>Каждый раз, когда Софи случалось видеть по корабельному телевещанию такую рекламу, — а их крутили сотнями за день! — она презрительно фыркала и, непременно, ворчала себе под нос что-то вроде: «Ну-ну, сколько вложились, чтобы стать, наконец, популярными, а на борту нормальной системы сетки-сачка для мусора до сих пор не установили! Всегда в море правят только дельцы да лодочники.»</p>

<p>Но, несмотря на мелкое недовольство новыми владельцами лодочного хозяйства, свою работу она выполняла усердно и старательно. Только благодаря таким как она, оплатившие переезд могли надеяться не только на пятилетнее хранение тела в вязкой среде образовательных программ, но и на то, что не останутся прозябать в пучине одиночества бесконечных одинаковых снов.</p>

<p>Каждому из переезжающих были составлены подборки аудиоинформации и образовательных галлюцинаций. Наряду с обслуживанием автоматических тестировщиков знаний, шлейфы просматривали отчеты эмоциональных откликов; поговаривали, за электронный стикер с печальной мордашкой ящерки Маслошара — друга любого ребенка Земли! — шлейфа-бедолагу мог ждать не только выговор, но и отстранение без права на дальнейшие полёты!</p>

<p>На развилке между отсеками Софи повернула было вправо — к медицинскому боксу. Там, за зубодёрным кабинетом и отделением для рентген-исследований, голосами медсестер кудахтала процедурная: «А что мы сегодня бледненькая какая? Клади-ка ручку на медкодер! Бери, бери капельки!». Софи обернулась – Джериху за ней не ехал. Она взглянула ему в глаза и поняла.</p>

<p>* * *</p>

<p>В кабинете доктора Хаушки было невыносимо тихо и душно. Софи исподлобья — незаметно и мрачно — взглянула на психолога: вылизанная, выпокрытая, вышколенная до тошноты! Позади женщины раздражающе мерцал индикатор приёма: дверь заблокирована до тех пор, пока док не нажмет на волшебную кнопку, зачем-то спрятанную в ящик письменного стола. Выйти хотелось нестерпимо.</p>

<p>— А теперь, расскажите мне, что у вас такого интересного происходит с часами?</p>

<p>Как назло, в этот же момент наручные часы Софи чирикнули оповещением. Та даже взгляда не перевела. Сделала вид — не заметила!</p>

<p>— Часы измеряют время, — ответила она, а потом, немного помолчав, добавила, — и иногда с их помощью можно измерить расстояние. А так — ничего. Ничего у меня с ними не происходит.</p>

<p>Доктор поправила очки на носу, вздохнула, причмокнула губами.</p>

<p>— Земное время, я полагаю?</p>

<p>Софи оцепенела на мгновение, а потом, нехотя, кивнула. Земное. Проносить личные вещи на корабль не запрещено.</p>

<p>— Сопровождающим не запрещено брать на «Робин Грайстл» личные вещи!</p>

<p>— Личные? — свежевыщипанная бровь доктора Хаушки поползла вверх и тут же превратилась в маленький, островерхий, блестящий укладывательным гелем домик. — Надо полагать, вы считаете, у вас может быть предрасположенность к желанию обладания... вещами?</p>

<p>От тона доктора внутренности Софи провернули сумасшедший кульбит — петляющий, страшный, отдающий маслянистой темнотой и запахом ужаса. Скорее бы это всё закончилось!</p>

<p>Часы чирикнули во второй раз. Теперь уже настойчивее.</p>

<p>Барабаны на стене отбивали сумасшедший ритм: тик-так, тик-так!</p>

<p>Или это было сердце?</p>

<p>А ведь сеансы участились. Если раньше, помнила Софи, их было один-два в месяц, да и то с пропусками, сейчас к психологу сопровождающих стали приводить каждую неделю. Всех сопровождающих или только её?</p>

<p>Доктор говорила, что чем ближе космический корабль подлетает к Наар, тем сложнее персоналу смириться с окончанием привычной жизни, для кого-то, словно возникала новая страница в давно знакомой книге, часть, непременно состоящая из удивительных открытий и приключений, а для кого-то книга, увы, заканчивалась, возникала только нужда – нужда вернуться обратно.</p>

<p>Софи не помнила свою жизнь на Земле. Перед отплытием сопровождающим обязательно колят вакцины, они защищают тело во время длительного полета в среде космической радиации. Оказалось, иногда такие прививки чреваты осложнениями.</p>

<p>— Ничего страшного, милочка. Туман, говоришь, в голове? Рассеется! — мягко поглаживало Софи по предплечью пухлое белое крыло процедурной квохчи. — Не забывай только пить витаминки, моя хорошая, и побольше воды!</p>

<p>Софи усердно выколупывала по яркому, приятно шуршащему блистеру в неделю, но туман из головы не уходил. Иногда Софи спрашивала себя — что было до того, как она стала сопровождающей на корабле? И не могла вспомнить. Она с легкостью воспроизводила всё, чему её учили в Стабе: анализ индивидуального цветовосприятия буквенных знаков, сопоставление конфликта и образа, хранила в памяти каталожные номера книг, исцеляющих душевные травмы, но другое... Казалось, неведомая сила отгоняет воспоминания прочь, оставляя взамен лишь смутные, расплывчатые образы, которые, со временем, истаивали все больше и больше. Может быть, это не первый её перелёт? Но на «Робин Грайстле» она никого не знала и не сдружилась ни с кем, кроме жестяноголового, но очень умного Банни. Да, ещё Джериху.</p>

<p>— Так что у нас с часами, милая?</p>

<p>— Извините, могу я попить?</p>

<p>Доктор Хаушка беззастенчиво наблюдала — откинувшись на мягкую велюровую спинку стула и, наконец, расслабив плечи — как аккуратно Софи наполняет чашку водой. Смотрела на подрагивающий графин, то и дело норовивший клацнуть по фарфоровому краю с истертой позолотой. Смотрела внимательно и пристально прямо в лицо: губы в мелкую сеточку — обезвоживание? Бледненькая, тоненькая, как сухой прутик; на голове — маленькая, хорошенькая шапочка, в тон платью, на шапочке — россыпь вышитых белых крупных капель, похожих на жемчужины.</p>

<p>«Хорошая девочка и хороший шлейф, — доктор покачала головой и поигралась языком во рту, то прилепляя его к нёбу, то отталкивая, заглянула в лежащую перед ней папку. — Была».</p>

<p>* * *</p>

<p>Всё началось с того, что Софи стала видеть по ночам кошмары. Хотя, истинная причина, как раз и повлекшая за собой дурные сны, возникла намного, намного раньше. Почти сразу после первой прививки, почти сразу после отплытия корабля.</p>

<p>Однажды её наручные часы пиликнули — тогда ещё совершенно безобидно — и на экранчике высветилось два оповещения: будильник о приближении сдачи отчета по составленной стандартизированной обучающей программе, и типовой соцопрос для работников госслужб.</p>

<p>— Так странно, я уже не на Земле, что же они приходят... Данные в программе не успели подгрузиться? — Софи смахнула первую табличку и с интересом взглянула на инструкцию.</p>

<p>«Активируйте медкодер и произведите замеры по шкале пульсометра, отметив воздействие на уровне 2.0 во время решения теста» Далее следовал перечень фактов. Нужно отметить новость, взволновавшую сильнее других: 1) забастовки на южном рейве; 2) закрытие социальной сети едален «Мак и Мак младший» в районе «Спи и работай»; 3) понижение срока эксплуатации жестикуляционных имплантов у слабовидящих роботов».</p>

<p>Софи проверила данные: выше зеленого сектора маркер не поднялся ни разу. Подумала секунду, клюнула пальцем третий вариант и сдвинула оповещение вбок.</p>

<p>«Роботы — не люди, роботам не нужны права!.. Сколько грязи вылилось на бедный народец...»</p>

<p>«Народец?»</p>

<p>Она хихикнула. Голова забита сказочками: прошита ими насквозь. Когда Софи доводилось перечитывать «Мириады ночей с феей Бальзамой», она, бывало, заложит страницу карандашом, откинется на подушку и представляет — на строчках: и вот награда, как же дорог поцелуй — каково это, когда от одного взгляда ощущаешь разряды гальванического тока по всем нервным корешкам. Жадно вчитывалась, перечитывала и перечитывала до бесконечности строки с описаниями исступленных, влюбленных рыцарей с вострыми, ещё тёплыми от крови мечами, принцев, остервенело вглядывающихся в тоскующие замковые башни. Слова не могли утолить её начинающуюся жажду. Пока она не увидела его.</p>

<p>То был принц. То был принц во стеклянном гробу. То был Принц.</p>

<p>Они с Анной, сопровождающей соседнего медблока, сидели за длинным столом, раскорячившимся по самому центру кабинета, и сосредоточенно не отрывали глаз от рабочих книжиц. Их лица озарял яростный искусственный свет дисплеев. Устройства были подключены к общему зарядному кабелю (вторая электрическая точка который день стояла поломанной), поэтому им случалось то и дело касаться друг друга локтями — это создавало скованность и привносило дополнительные, и без того заполонившие воздух, напряжение и неловкость.</p>

<p>Софи сама вызвалась помочь: прикрепленная к пятому блоку Анна пережила внезапный приступ серии головокружений и не успела составить программный отчет. Не справиться было стыдно. Но ещё хуже, чем принять помощь от другого сопровождающего, пусть и однокашницы, было подвести свою десятку и снизить рейтинг всей группы. Им обеим было не по себе!</p>

<p>Для сохранения безопасности личных данных переезжающих, просмотреть результаты тестирования можно было лишь подключившись к головному компьютеру отсека. Механически перебирая электронные письма и рассортировывая заявки, Софи с тоской думала о корпусе своего отделения и... о Банни — несмотря на ужасающее чувство юмора, их серво-робот хотя бы находил поломки без указаний. Из меланхоличной задумчивости её вывел голос Анны:</p>

<p>— Софи, не может же быть такого?</p>

<p>— М? — откликнулась та, не отводя вялый взгляд от экрана.</p>

<p>— Пять лет? Глупости какие! — на памяти Софи, Анна впервые повысила голос до частот средней величины. — Он почти пять лет собирается слушать одни только сказки?!</p>

<p>Обычно шлейфы не увеличивать громкость голоса, если того не требуют экстренные обстоятельства, вроде аварии или снижения функций жизнеобеспечения. Считается, если ты выпускник «Стаба», а не какого-нибудь там «Трен де Трензель», ты обязан высказывать безоговорочную компетентность и сдержанность, а также стараться во всем превосходить лучших. Это она помнила чётко и ясно, помнила лучше всего. Правда, как именно следовало превосходить превосходивших тебя нигде не указывалось, да и в конце концов, разве недостаточно было... Чего было недостаточно Софи осознать не успела. То, что она увидела, наклонившись над монитором книжицы Анны, — такого действительно быть не могло. Переезжающий выбрал лишь одну предпочтительную опцию для составления индивидуального плана — графа 6: литературные и фольклорные эпические жанры, основанные на вымысле — и отказался от остальных.</p>

<p>Софи быстро запустила сканер проверки ввода данных. Через минуту программа вывела на экран видеозапись с наблюдательных камер, где, даже без увеличения кадра, было четко видно, отметка зафиксировалась после двукратного предупреждения системы. Проигнорировал...</p>

<p>— Они не поставили порог минимального количества отметок..., — еле слышно пробормотала Софи, больше обращаясь к самой себе. Стоило цыкнуть. Но тоже только про себя. — Что же... Переведи его ко мне в четвертый медблок!</p>

<p>Анна поджала губы:</p>

<p>— Разве не следует сообщить об ошибке?.. Произойдут невосполнимые образовательные пробелы, на восстановление потребуются!..</p>

<p>— О какой ошибке? — Софи помахала в воздухе книжицей с электронным каталогом. — Мы провели проверку ввода, выбор был сделан сознательно. Раздел инструкции о желательном поведении на этом закончен.</p>

<p>«И разговор закончен, Анна!»</p>

<p>— Давай продолжим сортировку после обеда?</p>

<p>Софи с громким скрипом отодвинула стул, высвободила от проводов свое устройство и, зажав его подмышкой, направилась к выходу. Уже стоя в дверях, она вдруг вспомнила, что не спросила.</p>

<p>— Какой, посмотри, какой у него номер?</p>

<p>— Двадцать восемь, ноль шесть...</p>

<p>Софи кивнула и внесла цифры в заметки на часах.</p>

<p>«И не забыть попросить Банни зайти — починить!»</p>

<p>* * *</p>

<p>Сперва все походило на игру.</p>

<p>— Ммм-мм!.. Какой же ты красивый! Жалко будет с тобой расставаться, Принц. Надеюсь, ты услышишь и запомнишь... Как бы я хотела не уходить из твоей памяти!</p>

<p>Нет, конечно же, нет. Поначалу все было совершенно не так.</p>

<p>Тогда, в первый обход, о существовании Принца №2806 Софи забыла совершенно. Может, часы и пиликнули ей о собственноручной заметке, но в суматошном подергивании, гонке и устройстве — не услышала, не обратила внимания; она даже не сразу поняла, почему под её опекой на одного больше переезжающих, чем значится по документам. Для каждого спящего у неё была подготовлена индивидуальная программа. Для него — не было.</p>

<p>Человеческие тела, помещенные в капсулы с питательными веществами, — очень уязвимы. Прежде чем разливать в них порции духовной пищи, нужно проверить, все ли в порядке с физической оболочкой. У Принца она в порядке не была.</p>

<p>То ли во время перевода из отсека в отсек не включился контроль герметизации, то ли, по какой редкой случайности, датчики общей синхронизации не сработали — у №2806 обнаружилась гипоксия и сердечная недостаточность.</p>

<p>В палату Софи то и дело заходили те, “настоящие”, из медсёстринского кабинета. Они вручную синхронизировали искусственные ритмы капсулы с земными, настроили ежедневный забор биожидкостей для анализа и на три дня определили Принца в карантин – перевели капсулу в «Жизнь» - инкубационное отделение.</p>

<p>За это время Софи успела составить план, по которому она планировала работать с переезжающим. Любит сказки? Что ж. Он попал в хорошие руки. Фея Бальзама ещё никогда её не подводила! Но дни шли, неторопливо сменяя друг друга легким щелчком на циферблате автоматического календаря в общем зале, а Принц так и не возвращался.</p><empty-line /><p>В инкубационном отделе было тепло и тихо. Слышно было лишь как потрескивают лампы дневного света — Софи посмотрела на потолок — увитые мясистыми лианами, они ритмично подмигивали: успокойся, все будет хорошо!</p>

<p>Она прошла дальше, осторожно переступая через расползающиеся толстыми удавами связки кабелей, нырнула сквозь арку цветочной изгороди — и обнаружила полностью выложенную изумрудным с прожилками мрамором залу, выглядящую так, словно в королевском замке оборудовали лабораторию, совместив её с Bodleian Library. Перед массивным круглым столом, возился с реагентами, спиной к ней, сгорбленный человечек в желтом халате враспояску. Услышав шелест цветочной гирлянды, он обернулся и широко взмахнул руками, а затем хлопнул ладонями по звякнувшим карманам. Из левого, высунувшись наполовину, выглядывала ухмыляющаяся мордашка плюшевого Маслошара, с повязанным на чешуйчатой шее серебряным колокольчиком.</p>

<p>— Добро пожаловать в мой маленький Камелот, голубушка! Не часто пичуг вашей породы здесь можно увидеть! Вы что ж, интересуетесь таким?</p>

<p>— Что? — стушевалась Софи, не вовремя запнувшись обо что-то ногой. — Я... Чем?</p>

<p>Отвела взгляд и зыркнула вниз: кабель, толстый удав, сколько же их тут?</p>

<p>— Golden Sample! — глаза человечка, прикрытые туго сидящими на переносице очками, сверкнули. — Инкиштерк!</p>

<p>— Просите? — Софи с каждой минутой казалась себе глупее и глупее.</p>

<p>— Инкиштерк — это моя фамилия. А как же зовут птичку?</p>

<p>Золотые образцы оказались первым поколением домашних ящериц, выживших в условиях космической радиации. Порода, специально выведенная для жителей бесплодной, индустриализованной Наар: желтоглазые, с лимонными надутыми боками, на них планировали сделать целое состояние.</p>

<p>— Эталоны практически все у нас померли, — кряхтел профессор Инкиштерк, вытирая запачканные липкой питательной смесью руки о неоновые полы халата. — Плохое кровоснабжение — и органы в труху, — он издал скорбный присвист, — пришлось всех их выкинуть и сделать новую партию. Ну, как выкинуть...</p>

<p>— А чем вы их кормите? — с тревогой спросила Софи.</p>

<p>Профессор улыбнулся и подвел её к маленькому пластиковому ящичку.</p>

<p>— Только разморозились!</p>

<p>На дне ящика, слабо возясь и чуть шевеля струящимися и поблескивающими крылышками, копошились крупные жуки.</p>

<p>— Какие крылышки, — воскликнула Софи, — словно у маленьких фей!</p>

<p>Профессор Инкиштерк издал похожий на сморкание смешок.</p>

<p>— Так, блошки-вошки... заразу ещё эту новую хватают на ура... Но очень питательные, идеальный белок!</p>

<p>— Могу... могу ли я взять одну? Себе... — Софи замерла, оторопев от собственных слов, будто и не она их произнесла. Но, получив утвердительный кивок, бесстрашно сунула руку в бокс.</p>

<p>Криво ухмыльнувшись тому, как восторженно Софи приплясывала вокруг стола над... — как она его назвала? Её... Пальсана? — профессор, поискал что-то в мобильном стеллаже и, крякнув, выудил шприц, толщиной в девичье предплечье, заполненный густой прозрачной жидкостью.</p>

<p>Не до конца отогретый, залитый тяжелой эпоксидной смолой, жучок не шевелился. Профессор велел приходить за амулетом на следующий день, ближе к вечеру, тогда он успеет отшлифовать камень. Софи собралась было уйти, и только перейдя цветочную арку (не забыв аккуратно переступить систему слежения) вспомнила про Принца.</p>

<p>Когда она, наконец, его увидела, положение у того было плачевным: шкала эмоционального состояния опустилась за серую отметку — предвестник бури и ненастья — пациенту плохо и страшно, нужно срочно питать его душу. Софи усмехнулась: люди так несчастны, когда испытывают одиночество, даже во сне. Даже если вся твоя жизнь на долгие-долгие годы будет состоять только из одного лишь сна, ты никогда не сможешь быть к этому готов!</p>

<p>Она поспешно отодрала защитную пленку с «LittleDoc» — умещающийся на узкой ладони, аппарат был похож на легкий алюминиевый фонарик, блестящий хромированным напылением. «Маленький доктор всегда в вашем кармане», «Ручной друг» — как только не называли подобные приборы производители, но принцип работы был всегда един — подсоединить к биокарте и...</p>

<p>— Ждать три часа до полной готовности! Тогда пирожок будет готов, и его можно будет забрать из духовки!</p>

<p>Софи улыбнулась про себя: «Детские сказки — так он быстро пойдет на поправку! Уже к вечеру, думаю, преодолеем серый рубеж и выйдем на жёлтую полосу!».</p>

<p>Но перехода не случилось. Ни к вечеру, ни к следующему за ним утру. Она попробовала переподключить, а затем и вовсе сменить аппарат, поменяла коды в системе, переставила разъем в нейроканюле — результаты оставались прежними.</p>

<p>Когда на следующий день, аккурат перед обедом, Софи снова заскочила в инкубационную, профессор оказался на месте, но вел он себя отнюдь не так дружелюбно. Вместо приветствия, бросил: «Аккуратнее с проводами!» Пока Софи проверяла датчики Принца — не задал ни одного вопроса и, казалось, старательно не замечал её присутствия. Она хотела было спросить всё ли в порядке, но оглядевшись, поняла, что инкубаторы Золотых образцов пусты.</p>

<p>— Мне очень жаль. Из-за чего они погибли?</p>

<p>Инкиштерк не отвечал долго. Всё так же стоял, повернувшись к Софи спиной, и когда она уже было собралась уйти, неожиданно спросил:</p>

<p>— Не болит ничего? — профессор взглянул в лицо Софи, словно стараясь увидеть признаки начинающейся болезни.</p>

<p>— Что должно болеть? — она инстинктивно приложила руку к груди и тут же отняла.</p>

<p>— Не болит — ну и славно, — хмурость на его лице сделалась чуть глаже. — По гарантии, синцитный материал должен служить четыре или пять лет, прежде чем органы расползутся.</p>

<p>— Может быть, — она прокашлялась, — может быть на материал была некачественная лицензия? Вам стоит связаться с производителем и провести тестировку.</p>

<p>— Не нужна никакая тестировка, хорошая моя, девочка, — желтый халат взметнулся вокруг Софи и забегал по лаборатории. — Это же просто шмоток биомассы из одной клетки, после дезинфекции я снова слеплю из него что угодно, тебя вот даже могу!</p>

<p>— Ну, — Софи запнулась, не зная, что ответить. — Меня вы, наверное, не слепите, но...</p>

<p>Профессор совершенно неподобающе прыснул и продолжил:</p>

<p>— Но, как я и говорил, эта жучиная зараза портит всё сильнее, чем радиация! Держи вот, на, поздно уже — и протянул ей смоляной амулет с запечатанной в нем феей.</p>

<p>Амулет был очень хорош, так гладко ошлифован, что казался стеклянным. Прикрепленная сверху тонкая серебряная ниточка держалась прочно и казалась надежной. Софи прижала его к груди и не успела даже поблагодарить, как профессор скрылся из инкубаторной. Больше она его не видела.</p>

<p>«Пожалуй, однажды проснуться и увидеть, что вся твоя работа потеряна невосполнимо — это очень печально. Но что тогда означало слово «слепить»? И если действительно можно, то зачем так расстраиваться?»</p>

<p>Софи пыталась намотать тяжелые макаронины на короткую пластиковую вилку, когда услышала знакомый посвист. Улыбнулась, не оборачиваясь.</p>

<p>— Ладно уже! Биоотсек за мой Банни! Я помню! Только погоди, доем сей... — она удивилась, когда часы на руке снова пиликнули. — Погоди секунду! Да что же это...</p>

<p>Результат снова был нулевым. Сердцебиение ровное.</p>

<p>— Странно, может, оптический датчик сломался. Банни, посмотришь? — она отстегнула ремешок.</p>

<p>Робот повозился немного, издавая глухое, вибрирующее гудение, наконец подал звуковой сигнал и показал на дисплее знак: «команда верна».</p>

<p>— Хм, думаешь, всё с ними в порядке? А, уверен. Ну, хорошо... что же тогда... А можешь мне настроить эти опросы? Давай все какие есть, мне нужно кое-что проверить.</p><empty-line /><p>Прошла неделя. Приближалось время отчета, а график Принца уверенными наскоками стремился к красной черте. Что будет, если её достичь, Софи не знала. Но понимала одно — это скажется как на её репутации, так и на статистике всего четвертого медблока.</p>

<p>Тогда, именно в тот вечер субботы, она впервые поняла, как назойливо зудит стрелка на циферблате, перебираясь на следующую свою отметку. И как беспомощна она перед ней.</p>

<p>Тогда же, дождавшись, пока все уснут, Софи прокралась в четвертое отделение и напрямую подключилась к головному компьютеру. Пароли Джериху записывал в черном блокноте с изгвазданной корочкой, а блокнот... Пошарив около четверти часа по ящикам (старалась двигаться как можно тише) — обнаружила запас странных бутылочек, внешне похожих на обезболивающее, но с резким тошнотным запахом. Наконец, обнаружила записную книжку капитана втиснутой в дыру подлокотника старого, колченого кресла с выцветшей обивкой.</p>

<p>— Можно было догадаться, что искать на верхних полках смысла нет, — пробурчала она с досадой.</p>

<p>Софи сбросила в рабочую книжицу все файлы, в названии которых присутствовал номер Принца. Настроила автоматическую еженедельную синхронизацию данных с биоанализатора и, быстро прибрав беспорядок, вернулась в спальню. Видеоинтервью было записано с помехами, но даже сквозь них видеть переезжающего не спящим было удивительно и чуточку забавно.</p>

<p>Он говорил о своем прошлом, рассказывал о детстве и маме — медсестре провинциального госпиталя, о том, каким неуклюжим был подростком и про шерстяные варежки, которые нещадно кололись, когда хотелось почесать нос, но снимать их было так холодно, и... Она щелкнула на паузу и перемотала: вот здесь, что это... Кто такой Пулафука?</p>

<p>«И я напрасно замирал, потому что, когда мама уходила на работу, и я оставался один, он все равно слышал, как бьется моё сердце. Кажется, я до сих пор его боюсь...» — искаженная помехами копия Принца невесело рассмеялась.</p>

<p>Так вот чего он боялся — тишины, в которой только звук его собственного сердца — словно топот маленьких ножек Пулафаки по мягкому домашнему ковру.</p>

<p>Ему страшно оставаться одному.</p>

<p>В ту ночь Софи читала Принцу до самого утра. Остервенело и безумно, ни на что толком не надеясь. Иногда лишь прислушиваясь к размеренной пульсации сигналов датчика, и продолжала вновь:</p>

<p><emphasis>«Сказка начинается с того, что перо превращается в куклу. Или в курицу!..»</emphasis></p>

<p><emphasis>«Принцесса произнесла ежевечернюю молитву после сладкого чая, и тревожно задремала в своей нежной, как сливовой лепесток, кроватке...»</emphasis></p>

<p><emphasis>«Человечек из медовой лепешки мерно похрапывал, лёжа на дне красной лодочки, когда на топлёных волнах показалась тень от беркута...»</emphasis></p>

<p><emphasis>«И мышонку, наконец, попалась вишневая косточка со сладкой сердцевинкой, косточка, которая сняла заклятие!»</emphasis></p>

<p><emphasis>«В темной пещере, во хрустальном гробу спал прекрасный принц ...»</emphasis></p>

<p>К утру шкала настроения преодолела две трети пути серого тумана и с надеждой глядела на золотистый рассвет желтого удовлетворительного балла.</p>

<p>Искусственными ночами, когда корабль погружался во тьму, оставляя включенными только дежурные лампы, как только срабатывал выставленный на полночь будильник, она пробиралась к нему в отсек и читала-читала, но что бы ни делала, как ни старалась, к вечеру к ней на книжицу приходили последние снятые данные, в которых статистическая отметка неуклонно скатывалась вниз.</p>

<p>Софи не высыпалась. Теперь за обедом она всё чаще молчала и клевала носом в тарелку. Банни, пытаясь её рассмешить, опрокинул на себя чашку с хлопьями, отчего аварийные лампочки у него подмышками, загорелись красными огоньками. Софи лишь слабо растянула губы. Ей казалось, связь, которая была между ней и миром, навсегда исчезла... И пока она борется с невидимым Пулафукой Принца, её саму медленно утягивает ненасытное чудовище из зачарованного мира, не давая даже доесть взятую на десерт плитку шоколада.</p>

<p>Тесты монитора сердцебиения тоже не радовали.</p>

<p>— Думаешь, это не так работает? Ну, у тебя нет сердца, откуда ты знаешь, как оно работает? Но знаешь, меня пугают мысли, что, может быть, у меня тоже его нет? Ну не смейся! И что с того, что я приседала во время теста. Я и прыгала. Но ритм не меняется. Банни, я на самом деле серьезно!</p>

<p>В ответ робот нервно пискнул.</p>

<p>— И то ты говоришь, Банни? Заклинание? Ты уверен, что это заклинание? Как-то это больше похоже на набор случайных слов, — она скептически оглядела нацарапанную под диктовку записку, — к тому же я не уверена, что везде правильно поняла.</p>

<p>Робот издал новый звуковой сигнал, совершенно не похожий на прежние, и показал на дисплее надпись: «команда верна».</p>

<p>— Ну, хорошо, если ты думаешь, что оно поможет... Вечером она прочитала над колыбелью:</p>

<p><emphasis>«Trefl, Karo, Serce, Pik»</emphasis></p>

<p><emphasis> </emphasis></p>

<p><emphasis>«Сердца, бриллианты, кресты и ковши,</emphasis></p>

<p><emphasis>Вино, жир, бубны и красные листы.</emphasis></p>

<p><emphasis>Жёлуди, розы, палицы, клевер,</emphasis></p>

<p><emphasis>Веер из листьев чёрного дерева.</emphasis></p>

<p><emphasis>Мечи, золотые монеты и кубки,</emphasis></p>

<p><emphasis>Барабаны – часы!»</emphasis></p><empty-line /><p>Заклинание у неё в голове сложилось в защитную песню. Оберег, пропитанный временем и мыслями народов Земли. Маленький Банни и не знал, что внутри его жесткого диска хранится такое сокровище!</p>

<p>Крылышки жуков не шли в корм золотым ящеркам профессора, поэтому Софи могла беспрепятственно забрать их, порывшись в сложенных на входе биоотсека коробках. Запах из некоторых шел ужасающий! Но, преодоленная брезгливость позволила...</p>

<p>Соорудить подвесной мобиль. Фольга от обеденного шоколада рассыпалась маленькими звездочками, Софи подвязала их вместе с зелеными крылышками фей к обручу, вырезанному из пластиковой тарелки.</p>

<p>— Видишь, Принц, ты не один. Даже когда меня нет рядом, добрые духи защищают тебя!</p>

<p>После зачарованной ночи, дела у неё пошли на лад. Отметки Принца стали приходить золотыми, а вскоре — приобрели изумрудно-зеленую окраску. Можно было перестать приходить, но теперь часы словно бились в её сердце, и она не могла их остановить.</p>

<p>Просыпаясь без будильника посреди ночи, Софи испытывала какую-то неясную, жгучую тоску в груди. Прокрадываться уже было незачем, но босоногой по ледяному полу - чтобы не были слышны шаги, она все равно каждую ночь бежала к нему.</p>

<p>Прекрасная биооберегающая оболочка обтягивала тело принца, будто вторая кожа. Золотистая, бархатная, переливающаяся. Новоявленный золотой идол!</p>

<p>Нежно дула ему на волосы, так, что мелкая россыпь пушинок у лба поднималась и придавала спящему лицу забавный вид. Пока однажды она не заметила, что слова «поцеловать суженного на ночь» стали возникать в мыслях все чаще, а желание прикоснуться – настойчивее.</p>

<p>Роботизированный манипулятор заботился о Принце, проводил нейромускульную электростимуляцию, сокращал и массировал его мышцы. Он поворачивал и двигал его руки и ноги, но Софи боялась даже пальцем прикоснуться до тулова. Почувствует ли он её? А если почувствует, что-то будет?</p>

<p>Он забудет её, как бы она ни старалась остаться в памяти? Она читала ему вслух истории про старушку с красными сочными яблоками и хитрого солдата, а сама гадала - сколько ещё лет она сможет это делать?.. Лет... Года, превращавшиеся в совершенно чужие жизни.</p>

<p>Ещё чаще она задумывалась— встреться они на Земле хоть годиком пораньше, тогда, до отбытия «Робина Грайстла», могло ли... могло ли такое быть, что... Софи никогда не договаривала эту фразу и убирала её в самые темные закрома подсознания. Но мысль снова и снова находила её, и Софи начинала казаться себе омерзительной. Просто красивое личико, а как же добрые поступки или настоящие, а не вымышленные разговоры по душам — то, что так ценится в действительно счастливых историях?</p>

<p>Радовало одно — мысли о принце №2806 позволяли ей забыть о том, что она никак не могла вспомнить. А именно — что же происходило с ней до начала сопровождения?</p>

<p>Она пыталась найти какую-нибудь информацию о пассажире №2806, но единственное, к чему смогла открыть доступ – ежедневная биометрия состояния стазиса: температура охлажденного тела, замедленный ритм сердцебиения, слабое давление. Она заглядывала в карточку утренних замеров, чтобы до прихода медсестер проверить, нет ли хоть малейшего подозрения на начало гипоксии. Принц должен ступить на планету Наар самым здоровым и самым сильным!</p>

<p>Но ни данных об имени, ни о роде его занятий она найти не могла.</p>

<p>Наар - планета для новой жизни, в которой нет места тесным квартиркам, борьбе за воздух, работу или квартиросъемщика. Планета-мечта, так непохожая на Землю, с которой переезжающие так усердно хотели сбежать. Место, которое для него могло бы стать настоящим домом, в котором он забыл бы о старых невзгодах. Кем бы он ни был.</p>

<p>Но сведений о новой жизни Принца в доступе Софи тоже не было. Однажды за обедом, когда сервировщики-мыши (МШИ - машины шарнирного искривления) унесли тарелки с остатками быстрорастворимого грибного супа, заменив их щедро политой кетчупом лапшой, она спросила о нём Джериху. Так, словно бы невзначай. Не знает ли он случайно, конечно, как капитан, куда направляются переезжающие из их блока. Взять вот хотя бы две тысячи ноль шестого. Если Джериху и понял, что у Софи есть какой-то корыстный интерес, виду он не подал.</p>

<p>— Скажи, ведь его ждет новый дом. Красивый и роскошный, я полагаю. Ведь не стал бы он ехать в страну Тридесятую только ради, — она изобразила фырканье, — какой-то квартирки. Старое на новое, никаких равноценных обменов. Ведь так? — она заглянула в его лицо.</p>

<p>Джериху скорчил рожицу, чтобы повеселить Софи. Но, увидев, что та не отреагировала, достал свою книжицу с административным доступом.</p>

<p>— Вот ведь душу же всю вытрясешь, да? Ишь, любопытная какая стала!</p>

<p>Софи улыбнулась и от нетерпения поерзала — «ну давай уже, быстрее»!</p>

<p>— Нет, он свободная душа, — Джериху нашел ответ, она посчитала, за тринадцать вдохов.</p>

<p>— И выбрал передвижной отель, — продолжил он, — ну те, знаешь, которые будут курсировать по местам с красными водопадами, слышала про такие? Красные водопады и соляные пещеры, на Земле вроде тоже такие есть.</p>

<p>— Красные водопады, — повторила Софи. — Нет. Почему красные?</p>

<p>— Красные, потому что земля вся в крови невинно, но добровольно ушедших на смерть. Коренных жителей Наара. После войны там даже живности никакой нет. Чем ближе подлетаем — тем быстрее все живое дохнет, а что не дохнет — то сходило бы с ума, если бы не программа с обновлением органов.</p>

<p>Софи вздрогнула. Джериху выбрал профессию капитана из-за льготных цен на огранообразование? Одним это нужнее, чем другим, но не все могут позволить.</p>

<p>— А то, что с ним было до этого, на Земле, ты случайно...</p>

<p>Но Джериху сильно прокашлялся, громыхнул металлической ложкой о железные стенки миски под второе и с шумным аппетитом принялся за еду.</p>

<p>К окровавленной лапше в тот день Софи так и не притронулась.</p>

<p>* * *</p>

<p>Софи резко села в темноте, под руками нащупывались старые трикотажные, в катышку, простыни. Часы со светящимся циферблатом показали 01:32 — на Земле сейчас глубокая ночь. Нужно ложиться. Ах, как страшно было снова засыпать! Софи снилось, и сон длился бесконечно, что она лежит в чёрном гробу, который неспешно покачивается на волнах тихого мерцающего океана. Какую ночь подряд уже? Но в этот раз все было иначе. Был голос. Голос, который она никогда раньше не слышала. Она никак не могла вспомнить - что же он ей говорил. Слова ускользали, словно сливочное масло, на кончике ножа пронесённое над горячим чаем.</p>

<p>Выпрастав ноги из-под одеяла — сразу запуталась в полах длинной ночнушки – Софи кинулась в коридор, а оттуда, придерживая ладонью ледяную стенку, к отсеку с криокамерами.</p>

<p>Она быстро разблокировала вход: в абсолютной темноте, наощупь, пользуясь лишь смутным, заученным приспоминанием цифровой комбинации. Над колыбелью №2806 поблескивал переливчатыми крылышками и звездами из фольги ловец снов — её самый первый подарок. Казалось, будто это произошло в прошлой жизни!</p>

<p>По монитору пульта управления жизнеобеспечением неспешно прогуливалась замедленная анабиотическим сном кардиограмма. Софи схватила с пристенной тумбочки раструб стетоскопа — вот он, на нижней полке, ни с чем не спутаешь — и прислушалась изо всех сил; она не могла понять — чьё именно сердцебиение сейчас выстукивало часами в ночи.</p>

<p>— Сердце, пожалуйста! – прошептала она, сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Затем ещё и ещё.</p>

<p>И вдруг ей ясно послышались глухие, спокойные, ритмичные удары. Медленные, но очень, очень сильные. Сильное, сильное сердце. Единственный ответ ставшего немым голоса – вот все, что она могла получить.</p>

<p>«Со мной всё в порядке.»</p>

<p>Софи выдохнула и без сил сползла на пол. Стетоскоп откатился далеко во тьму, утром она обязательно найдет его и вернёт на место. Но ночные кошмары... Они вернутся? Нет, она не скажет о них на приёме у доктора Хаушки. Ей не требуется сокращенный график! Только не сейчас, когда дни ожидания прибытия на табло в общей комнате перешли из сотен в десятки.</p>

<p>Выходя из палаты с криокамерами, Софи нежно провела по корпусу системы слежения, незаметно спрятанную в листве цветочной арки, самыми кончиками пальцев, и еле слышно прошептала: «Береги его!»</p>

<p>Его безмолвие пугало её, как же она мечтала услышать хоть один звук...</p>

<p>* * *</p>

<p>«Кое-кому не выбраться отсюда живой».</p>

<p>Софи дёрнулась, фарфоровая чашка выскользнула у неё из рук и рассыпалась по полу пылинками да черепками.</p>

<p>Вот что говорил голос во сне!</p>

<p>Доктор Хаушка оторвалась от бумаг.</p>

<p>— С вами все хорошо? — она пристально взглянула на неё поверх очков-полумесяцев. Софи улыбнулась настолько беспечно и широко, насколько смогла.</p>

<p>— Конечно, все в порядке. Вы... Вы что-то говорили сейчас? — спросила она, цепко пытаясь скрыть дрожание рук.</p>

<p>— Нет, я... — доктор посмотрела на настенные часы. — Что-то я задумалась, не пора ли нам завершить сеанс?</p>

<p>«Кое-кому не выбраться отсюда живой».</p>

<p>Снова этот гаденький голосок! Но она не позволит ему портить ей жизнь. Софи поспешно встала, резко задвинув стул под столешницу, отчего тот жалобно проныл хромированными ножками, но доктор остановила её:</p>

<p>— Задержитесь ещё ненадолго. Сделаем укольчик.</p>

<p>— Укольчик? Какой укольчик? — Софи насторожилась. — Понимаете, скоро включат обогревательные модули и... мои пациенты начнут просыпаться!</p>

<p>— Ничего, милая, о них позаботятся медсёстры, — доктор Хаушка перегнулась через стол, похлопала Софи плечу и улыбнулась. — Пробуждение — это их работа, а не ваша. Ваша работа закончена, теперь можно и отдохнуть.</p>

<p>Теперь Софи стало по-настоящему страшно.</p>

<p>— Укол чего? — повторила она настойчивее.</p>

<p>Но док снова не ответила и принялась молча распаковывать чемоданчик с ампулами. Мельком, Софи увидела знакомую эмблему на стеклянной ёмкости — вакцина от космической радиации, как говорили в процедурной. Процедурная!</p>

<p>— Могу я сделать укол в медотсеке? — Софи старалась, чтобы голос не выдал её волнения. — У меня как раз закончились витамины и мне нужно...</p>

<p>Она осеклась на полуслове. Доктор оторвалась от ящичка и взглянула на неё так, словно знала. Теперь Софи поняла, что если бы другие шлейфы посещали доктора, то хоть раз бы, но она их встретила по пути... или услышала разговоры в столовой.</p>

<p>— Скоро полет завершится, и мы все, все бесконечно уже устали от этого путешествия, — она взглянула на своё отражение в стеклянной дверце шкафа и рассеянно коснулась пальцами щёк, — нужно будет после все же заменить эту кожу.</p>

<p>А как же Принц?.. Капсула с золотым тельцом её снов. Идолом тревожных помыслов.</p>

<p>Тик-так!</p>

<p>ТИК! ТАК!</p>

<p>— Прекратите меня держать здесь! Мне нужно вернуться к работе!</p>

<p>— Софи, Софи! Да у вас истерика! — Доктор изловчилась, поймала Софи за локоть и кольнула иглой в плечо, сквозь ткань легкого платья.</p>

<p>Девушка пошатнулась и упала на пол. Расколотый черепок острым краем впился ей в ладонь. Она пискнула мышкой и инстинктивно выдернула осколок — крови не было. Ни тёплой крови, ни межклеточной жидкости: из пропоротой руки не выступило ни капли.</p>

<p>«Как же хочется пить! Но нельзя, скоро... Проснись, проснись, мой Принц, время сказок закончилось!»</p>

<p>Она подползла к двери и, опираясь на ручку, поднялась к маленькому смотровому окошку. В коридоре были люди. Так много! Она ещё никогда видела на корабле стольких! Самых настоящих, почти уверенно стоявших на ногах. Пусть у некоторых тряслись головы, иные держались неестественно прямо, третьи — были согнуты, словно изломанные деревья. Но ведь — живые. Разряженные в больничные сорочки, мужчины и женщины шли к большому залу. Туда, где Софи и Банни укрывались играть в карты после обеда.</p>

<p>Она всматривалась, насколько ей хватало сил. Не мелькнёт ли где золотистая макушка — маковка её самолично воспетой и созданной церкви. Волосы, лица, люди. Сколько знакомых лиц видела она, но не его! Его не было!</p>

<p>Сил больше не осталось. Софи упала вниз, больно стукнувшись локтем о дверную ручку. Дверь, за которую ушла доктор Хаушка, отворилась, но Софи не стала оборачиваться. Вошедший молчал так долго, что она почти забыла о его существовании, пока он, наконец, он не заговорил голосом Джериху:</p>

<p>— У тебя внутри ненастоящие органы, поэтому они не способны долго выдерживать радиацию.</p>

<p>Софи очень медленно повернула голову. Джериху в инвалидном кресле не улыбался своими красивыми зубами, не подскакивал с криком "бууу". Не шутил, не играл, не собирался врать.</p>

<p>– Ты — искусственный генный продукт. Заменитель человека и тела. Ты не можешь чувствовать. Твои... реакции, они, видимо, берутся из книг, которые написали люди. Из истории всего человечества. Из всего этого... Но это не ты.</p>

<p>Голос его был невнятным, дыхание постоянно сбивалось. Кажется, Софи ни слова не поняла из того, что он сказал.</p>

<p>— Ты пьян? Опять прикладывался к этим своим особым смесям в бутылочках? Или как ты там говорил... обезболивающее.</p>

<p>— Жидкость Хейлика помогает обновлять клетки. Нет, Софи, не прикладывался. Просто я считаю, что ты должна знать.</p>

<p>— Знать, что?</p>

<p>— Хаушка... Я... я не думаю, что люди должны себя вести как нелюди по отношению к тем, кто...</p>

<p>— Что знать-то? — Софи наконец расслабилась. Вот он, Джериху, — рядом. Бормочет, как всегда, что-то несуразное. И дикое. Что ему одному только можно понять. Заморачивается сам с собой. Сейчас у него пройдет, и он выведет её в общий коридор. Да-да, откроет, наконец, эту проклятую дверь!</p>

<p>— Что снижение общей массы корабля удешевляет общую стоимость миссии...</p>

<p>— Снижение как? Переезжающих оставляют на Наар, но что персонал выбрасывают в открытый космос — это мы не знали, так, да? — Софи слабо рассмеялась.</p>

<p>— Есть персонал, который не создан для того, чтобы возвращаться назад.</p>

<p>— Роботы, — Софи вмиг сделалась серьёзной. В глазах мутнело, и комната почему-то раскачивалось; во рту так сухо, что трудно двигать языком, но она постаралась произносить слова четко и внятно. — Они тоже не считают за людей тех, кто не может превратиться в конце концов в консервированную тушёнку!</p>

<p>— Нет, Софи...</p>

<p>И тут ей показалось, что вот, вот же, теперь она действительно поняла.</p>

<p>— Если органы износились и не справляются с радиацией, можно их заменить, так? — тихо спросила Софи. — У тебя же жидкость Хейлика... Ты...</p>

<p>Джериху невесело усмехнулся.</p>

<p>— Галактическая радиация повреждает даже обшивку корабля. А я, я как «Арго» — уже не знаю, я ли это. Обновить износившиеся органы можно — те бутылочки, из которых я хлебаю, увеличивают длину теломер. Нельзя только если разделения на органы уже нет. И твои именно такие. Они уже должны были превратиться в кашу, удерживаемую скелетом. В вашу ПО не загружают данные о?..</p>

<p>Софи покачала головой.</p>

<p>Джериху вздохнул.</p>

<p>— Что ж, думаю, они это намеренно. На всякий случай.</p>

<p>Софи устало прислонилась к стене и закрыла глаза. Ещё минуту назад, сил не оставалось даже на то, чтобы просто шептать. Но постепенно в ней бурлила и поднималась неведанная сила. Казалось, все, что удерживало её в этом мире, удерживало в этот раз, поднялось на поверхность — как пена, в которую солнце превратило принцессу русалчьего королевства.</p>

<p>— Но ведь это ты – ты пародия на человека, а не человек! Кособокая, наспех составленная шкандыба! В тебе ничего настоящего нет! Пустота! Новенькая красная коробочка, перевязанная лентой до ушей! Даже кожу и ту тебе пересаживали! Так почему это я не человек?! Чем я хуже тебя?!</p>

<p>Софи плакала. Крик и отчаяние, постепенно нарастающие в ней, теперь слабели. Голос и сознание терялись в тумане.</p>

<p>– Мне очень жаль, Софи, ты действительно очень, очень похожа на человека!</p>

<p>Джериху подтянулся на руках, перехватил Софи поперек туловища и бережно усадил себе на колени. Её тело обмякло и всей тяжестью надавило на руки. Он подтолкнул тело влево и поудобнее перехватил рычаг управления.</p>

<p>Пусть я и собранная туша, у которой из своего почти ничего и не осталось, мои запчасти ещё крепки. Слышишь меня, старушка?</p>

<p>— Бубновая шестерка, — раздался в ответ слабый шепот у него возле уха.</p>

<p>— Ась, что говоришь? — нарочито бодрым голос переспросил капитан.</p>

<p>— Всегда думала, что я — бубновая шестерка... Самая... но ещё пригожусь в игре. А оказалось, что нее-т, — протянула Софи, — ещё меньше: обёртка, с приклеенным на ней ценником. Который выбрасывают, когда...</p>

<p>— Никто тебя не выбросит! Всё будет хорошо!</p>

<p>Софи продолжала что-то бормотать, но до самого конца он так и не услышал от неё других ясных слов.</p>

<p>Положить тело в криокамеру было сложнее. Джериху пришлось вызвать из кабинета Банни, чтобы он зафиксировал тело на нужной высоте.</p>

<p>Когда дело было сделано, Банни затарахтел.</p>

<p>— Что такое? — Джериху сузил глаза, вглядываясь в хаотично мельтешащие пиксели на дисплее. — Что, Банни? Ты что-то хочешь мне сказать? Но что?</p>

<p>Робот затарахтел, казалось, старые суставы не выдержат. Пока, наконец, он не увидел, как выдвинулся и распахнулся проем, похожий на карман в его корпусе.</p>

<p>— Это же... карта? Что на ней, шестерка бубей? — он с тоской посмотрел в глаза механической головы. — Откуда ты знаешь, что она... Она говорила тебе?</p>

<p>Но Банни нетерпеливо перебил его протяжным, мычащим гудением.</p>

<p>— Ладно, ладно! Я думаю дальше! Не талдашись! Самая младшая масть колоды? Нет? Да что тогда?! — и неожиданно вспомнил. — Биоотсек! И?</p>

<p>Привлеченная шумом, подошедшая доктор Хаушка остановилась в дверях.</p>

<p>— Оболочка всё равно не доедет до Земли. Быстрее разложится на плесень и липовый мёд. Или в труху превратится.</p>

<p>— Её нельзя на переработку, Ева, — Джериху взвился, нажал наспех на рычаг движения, но руки не слушались его. Электромотор тренькнул, рыпнулся и встал. Инвалидная коляска бессильна замерла по середине комнаты.</p>

<p>— Это почему ещё? — на лице Хаушки не отразилось ни одной эмоции.</p>

<p>— Подцепила заразу, когда разгружала биоотсек. Видела жучиный мобиль? — Джериху кивком указал на изголовье уже пустой криокамеры №2806, изо всех сил пытаясь сдержать подступающий гнев и выглядеть равнодушным.</p>

<p>— У шлейфов же нет допуска! — доктор Хаушка сдержанно ругнулась себе под нос. — Ну, придется лепить её заново из себя же. Если выйдет бракованная, я засужу этих «Тирратов»!</p><empty-line /><empty-line /><empty-line /><p>  ___________________</p>

<p>Открытый конкурс sf.fancon.ru</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 128226 characters]
RRRQAUUUUAFFFFABRRRQAUUUUAFFFFABRRRQB//2Q==
</binary>
</FictionBook>