<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <book-title>2022sf Radi budushchih detei</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Открытый</first-name><middle-name>конкурс</middle-name><last-name>2022</last-name></author>
            <program-used>calibre 3.39.1</program-used>
            <date>16.1.2022</date>
            <id>4bf10355-880a-4f56-aef7-6ed245e4ce28</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            
            <year>0101</year>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<p><strong>Ради будущих детей</strong></p><empty-line /><p>«We got too much sunshine»</p>

<p>Midnight Oil</p><empty-line /><p>***</p><empty-line /><p><emphasis>«2246»</emphasis></p><empty-line /><p>Почему-то меня дернуло остановиться напротив ёлки, стоящей внутри терминала Нью-йоркского аэропорта. Переливаясь всеми цветами радуги, нарядно убранная, манящая душистым запахом хвои, она почему-то жутко меня бесила. Что люди находят в этом празднике в конце концов? Я уже двести лет из года в год встречаю этот праздник и каждый раз убеждаюсь в том, что он похож на однообразный леденец. Первые пару раз сладко, а затем его вкус, насильно, раз за разом, впихиваемый в глотку, куда-то исчезает. Ни тебе новогоднего настроения. Ни тебе радости от жизни. Лучшие годы позади. А впереди – забвение и смерть.</p>

<p>Кто-то меня грубо толкнул в локоть. Все спешили. Это второе, что напрягало. Почему все куда-то спешат? У вас же куча времени. Закинулся «Спраем» и все. Куда спешить? Но нет же. В аэропорту как всегда предновогодняя толкотня и давка. Я поспешила укрыться от всего этого внутри «Боинга».</p>

<p>Упав в кресло и заглядывая в иллюминатор, я видела лишь непроницаемо черную взлетную полосу. Мать меня звала ответить Новый год в колонии на Марсе. Я отказалась. Она говорила, что Земля уже не та, что в годы её молодости. Странно такое слышать от человека, выглядящего на двадцать лет. А может и не странно. Я даже не знаю, что сейчас можно назвать странным. Наверное, странным как раз было то, что её дочь на двадцать лет была старше матери.</p>

<p>Где-то вдали на полосе я увидела сигнальные огни. Маленькие точечки во мраке. Объявили наш вылет. Рейс «Нью-Йорк - Аделаида». Телепортом было бы куда быстрее. Но мне нравилось по старинке. Как в детстве.</p>

<p>Самолет медленно начал набирать высоту. Огоньки исчезли. Полнейший мрак за окном. Пара часов – и я в Австралии. Никогда там не была. На третьей сотне лет пора бы уже. Почему именно сейчас? Не знаю. Считайте это моей прихотью. Просто хочется все отложенные дела решить перед уходом. А что? Времени полно. Никто в шею не гонит. Главное – желание.</p>

<p>Из темно-зеркального иллюминатора на меня смотрела пятидесятилетняя женщина. Страшные морщины, обвисшая кожа, лишний вес ... Я же когда-то была первой красавицей в университете. Как для двухсотлетней бабули неплохо. Но по сравнению с другими ... Моя мать, например, выглядела на лет двадцать моложе меня. И что? Что дает внешность? Счастливую жизнь? Как бы не так. Десять замужеств – десять разводов. У матери не лучше. За двести лет в принципе неплохо. Плохо то, что все мои бывшие мужья слились в какой-то яркий калейдоскоп быстрых картинок. Почти нечего вспомнить. Все, кроме первого. Но лучше об этом не думать. Пускай.</p>

<p>Таких как я привыкли называть дауншифтерами. Делая ударение на слово «даун». Нам положено два паспорта. В одном наш реальный возраст. Во втором «биологический». Обществу невдомек, как можно добровольно отказаться от «Спрая» и обречь себя на медленное старение и смерть. Этого не понимает ни моя мать и никто из моих друзей. Все крутят пальцем у виска. Реклама «Спрая» со слоганами «Забей на старость!» повсюду. Это уже новая религия. Люди не знают, что будут делать без него. А что? Проблему перенаселения планеты решили же. Хочешь рожать – лети на колонии. Там тепло и уютно. На Землю уже попросту забили. Я честно тоже думала, что справлюсь. Доживу до старости. Все дела. Но заглядывая в глаза старухе из иллюминатора, одиноко сидящей в полной темноте, я осознаю, что мне это не по силам. Все через кучу хворей, которые меня доводят до умалишения.</p>

<p>Меня все тыкают. Ты чего? Мол не знала, что старость не радость? А я молчу. Лучше так, чем прозябать в бестолковом поиске смысла. Тем более выход есть всегда. Выбор есть всегда. Не зря же мне дали имя как победительнице по жизни.</p>

<p>Заглянув в грустные и уставшие глаза старухи напротив, я в них прочла обычное нежелание жить. Но и медленное умирание от хворей, длящееся десятилетиями было не по мне. Я прожила почти двести лет. Хватит. Я знала и любовь, и расставания, и смерть близких людей. И даже познала старость. Что довольно редко в наши дни. В принципе, навряд ли меня что-то удивит за столько-то прожитых лет.</p>

<p>Моя рука скользнула в сумочку и ощутила приятный холод сверкающей стали. Эта маленькая вещичка – мой билет в один конец. Я всем довольна. Просто всегда нужно вовремя остановиться.</p><empty-line /><p>***</p>

<p><emphasis>«2031»</emphasis></p>

<p>С высоты птичьего полета австралийская пустыня, словно из пистолета, была расстреляна воронками от шахт. Они дырявым решетом пронизывали ее поверхность на всей протяженности пути от Аделаиды к горе Улуру. Центром этих бесчинств стал маленький Кубер-Педи. Захолустный городишко, потерявшийся в песках Виктории.</p>

<p>Жадные старатели, в поисках счастья и опалов, наделали в нем дыр больше, чем в швейцарском сыре. Затем, то ли от совести, что их замучила, то ли от зноя, они прятались в этих дырах сутки напролет. Но почему-то, в то январское утро, невзирая на солнцепек, никто упорно не уходил, обливаясь тоннами пота. Одна маленькая ямка привлекала всеобщее внимание.</p>

<p>Все жители сонного Кубер-Педи знали друг друга в лицо. Слухи в городишке распространялись со скоростью мчащегося грузовика, прибавившего газу, чтобы сбить кенгуру. Поэтому весть о несчастье в семье Кристиана Рива – уважаемого и трудолюбивого фермера, а заодно и удачливого старателя, быстро облетела округу. Несмотря на январский полуденный зной, все собравшиеся (на окраине фермы Рива, а не на старом кладбище, как обычно), никуда не уходили и терпеливо ожидали часа, чтобы почтить память его безвременно ушедшей дочурки.</p>

<p>Маленький черный гробик с телом пятилетней девочки под грозную проповедь пастыря о долине смертной тени, медленно погружался на дно неглубокой могилы, производя гнетущее впечатление. Трое её братьев, кто со слезами, а кто, еле сдерживая их, провожали в последний путь сестру. Как и выработанные, ненужные шахты Кубер-Педи, эту ненужную яму тоже в срочном порядке вскоре засыпали песчаником. Лишь одиноко стоящий белый крестик указывал местоположение безвременно сломанного стебелька жизни.</p>

<p>«Виктория Рив. 2025-2031. RIP»</p>

<p>Когда все попрятались от жары, Джон продолжал стоять и смотреть на могилу сестры. Ему едва исполнилось пятнадцать и это были его первые похороны. О чем он думал? О бренности человеческого бытия? О бессмысленности жизни? Его взор дырявил одиноко стоящий крестик посреди бескрайних песков пустыни. Победа, которой никогда не случиться. Жизнь, которая не будет прожита.</p>

<p>Что он мог знать про жизнь? Отец постоянно твердил Джону, что ему крупно повезло. Что он голова. И должен думать головой. Братья у него лоботрясы и пойдут по стопам отца-старателя. А он – умный и смышленый малый. А это огромное везение.</p>

<p>Везение, везение, везение ...</p>

<p>Это слово преследовало Джона повсюду. И смотря на маленький белый крест, он думал: «Ну разве мне не повезло в пятнадцать лет потерять любимую сестру? Разве это не везение?» Почему? Почему все считали его везунчиком? Если он получал неплохие отметки в школе, прилежно учился и ему повезло с родителями, разве это везение? Тогда почему его любимая Виктория, такая лучезарная и солнечная, была на глубине шести футов под землей? Почему? За что?</p>

<p>Пастор в своей похоронной речи упомянул, что пути Господни неисповедимы и человек не в силах понять замысел Бога. Но в чем тогда смысл жизни Вики? В смерти? Она этим кого-то спасет? Кому-то поможет? В чем этот чертов смысл?</p>

<p>Юношеский максимализм Джона придавило тяжелым валуном. Казалось, что со смертью Виктории умерло что-то и внутри Джона. Что-то невидимое и непонятное. Но что-то крайне важное. Что именно? Над этим вопросом он мог бы порассуждать весь остаток своих дней.</p>

<p>Упав на колени и сжав в ладонях горсти песка, Джон готов был кричать, что-нибудь колотить или просто кататься по песку в бессильной злобе. Злобе на весь мир. Злобе на страшную несправедливость, забиравшую не тех, кого нужно. Единственное чего он не мог – так это банально заплакать.</p>

<p>Казалось, солнце иссушило даже его слезы. Казалось, жара очерствила его сердце. Казалось, зной пытался сжечь в нем все остатки жалости. Но нет. Джон нашел в себе силы пустить тонкую слезинку, которая тут же испарилась едва упав наземь. Он подполз на коленях и обнял едва покосившийся крестик.</p>

<p>- Прощай, сестричка ...</p><empty-line /><p>***</p>

<p><emphasis>«2036»</emphasis></p>

<p>- И что же вам не ясно?</p>

<p>Джон пристально всмотрелся в глаза своих младших братьев. При свете одинокого прожектора настольной лампы он сумел прочесть лишь усталость и апатию. Для десятилетнего Джеймса это было простительно. В час ночи ребенок просто хотел спать. Но Джек – почти его ровесник, должен был его поддержать.</p>

<p>- Да фактически ничего не понятно. Ты как всегда не умеешь объяснять.</p>

<p>Укоризненные слова Джека больно задели самолюбие старшего брата.</p>

<p>- Ладно. Тогда давайте заново.</p>

<p>Маленький Джеймс зевнул и без энтузиазма продолжил пялиться на братьев.</p>

<p>- Так, это ... - Джон взял в руки цилиндр с распотрошенными внутренностями какого-то несчастного зверька, плавающего в мутном растворе.</p>

<p>- Знаем, знаем ... Это труп детеныша сумчатого волка в спирте. Ты это уже говорил.</p>

<p>- Не в спирте, а в формалине. Но да. По сути так и есть. А это ... - Джон потянулся за вакуумированным пластиковым свертком. – Это тоже детеныш сумчатого волка, но сохраненный путем лиофилизации. Понятно?</p>

<p>Казалось, голубой огонек в глазах Джона готов был взорваться синим пламенем, предвкушая оглушительный триумф. Но на него по-прежнему смотрели два уставших сонных лица.</p>

<p>- И что?</p>

<p>- Что «и что»? Говорю же лиофилизации. Это же триумф! Я не знаю откуда в Сиднейском университете подобное, но я очень благодарен за этот экземпляр самой судьбе.</p>

<p>- Джон, я ложусь спать. Хватит нас с Джеймсом мучать.</p>

<p>- Лиофилизация – это процесс моментального замораживания, а потом постепенного высушивания полного объема воды из предмета. В экземпляре с формалином из-за денатурации белка спиртом в цепочках ДНК слишком много разрывов. В лиофилизированном экземпляре этих разрывов в ДНК нету. Понимаешь?</p>

<p>- Не особо.</p>

<p>Теперь и Джек из последних сил начал бороться с сонливостью.</p>

<p>- Если я смогу извлечь неповрежденную цепочку ДНК из тилацина, то мы сможем наконец-то его клонировать. А клонированные сумчатые волки помогут нам найти вакцину от последнего штамма коронавируса – Омеги.</p>

<p>- Чего? А с чего ты взял, что последний штамм коронавируса связан с тилацинами? Они же вроде вымерли давно.</p>

<p>- Я не знаю каким образом, но мутации в ковиде указывают именно на сумчатого волка. Может не все вымерли. Может где-то бегают по Австралии. Не суть. Клонируем тилацина – получим вакцину от Омеги.</p>

<p>- А разве вакцину не получают из ослабленного штамма вируса? – все так же недоумевал Джек.</p>

<p>- В случае с Омегой – нет. Его мутации изменили саму структуру вируса. Для Омеги нужно найти носителя, в котором эти мутации произошли, а потом уже вакцина будет готова.</p>

<p>- Здорово – опять без энтузиазма пробубнил Джек. – Как только клонируешь этого волка так сразу и позовешь. А мы с Джеймсом спать.</p>

<p>- И что? Это все? Все, что можете мне сказать? Мне очень крупно повезло раздобыть этот экземпляр. Очень повезло.</p>

<p>- А нам нет, Джон. Лучше бы тебе повезло завтра. Завтра выходной. Завтра и поделился бы своей радостной новостью.</p>

<p>- Мда ... Я ожидал другого ответа.</p>

<p>- И что ты хотел? Мы же выжженные солнцем Виктории. У нас черствость второе имя.</p>

<p>Джек почти что кичился своей аморальностью.</p>

<p>- Мда ... Выходной, не выходной ... От Омеги умирает ежедневно до полсотни детей во всем мире. И это не в пик пандемии. А прибавь к этому летальные исходы стариков и взрослых. Картина получаеться не из приятных. А ты говоришь «черствость», «выжженные солнцем пустыни». Ты, о чем, Джек? Чем быстрее мы найдем вакцину – тем быстрее положим этому конец. Понимаешь? Это делается ради нас и наших будущих детей ...</p>

<p>Тирада Джона разбудила засыпающего Джеймса. Он недоуменно уставился на брата. Джек же презрительно хмыкнул и вместо ответа направился к выходу.</p>

<p>- Ради будущих детей, говоришь? Почему мы обязаны им помогать, если сами в свое время помощи не дождались?</p>

<p>Он вышел, громко стукнув дверью.</p>

<p>Джон тяжело выдохнул.</p>

<p>- Наверное и правда сегодня лучше ложиться спать. Утро вечера мудрее.</p>

<p>Он подошел к Джеймсу, снял его со стола, на котором тот сидел и нежно пробежал пальцами по его волосам. Видимо солнце Виктории не всех делает черствыми, не так ли?</p><empty-line /><p>***</p>

<p><emphasis>«2046»</emphasis></p>

<p>Молодая журналистка томно прикусила карандаш. Она смотрела на Джона Рива с нескрываемым восхищением. И просто из кожи вон лезла, чтобы он это заметил.</p>

<p>- Вы меня поняли?</p>

<p>- Не особо.</p>

<p>- Объяснения никогда не были моим коньком.</p>

<p>И хотя по мнению Джека, он был всего лишь «лабораторной крысой», годы странствий и открытий, закалили характер Джона. Он уже не был тем двадцатилетним слюнтяем, горбатившемся на университет. Он был хозяином самому себе, знал цену деньгам и старался не размениваться по пустякам. Какая-то эфемерная истина ускользнула от него, но казалось, что её тень преследует Джона днем и ночью. Что это было такое? Совесть? Обида? Или нечто другое? Джон не знал. Да и лихорадочные смены стран и континентов не давали времени на размышления. Джон Рив медленно, но верно становился циником. А по-другому уже было никак.</p>

<p>- А вы попробуйте. Я девушка понятливая. Готовая принять любое объяснение.</p>

<p>Джон неловко откашлялся.</p>

<p>Жалел ли он о том, что вместо шумной пресс-конференции с кучей репортеров, журналистов и фотографов предпочел дать эксклюзивное интервью известной журналистке с колонкой в «Нью-Йорк Геральд»? Скорее всего нет. И все же было но. Джон давно заметил, что наряду со словом «везение», его начинало преследовать другое. Слово «но». Ты удачлив, но ... Тебе повезло, но ... Как ложка дегтя в бочке меда, Джон всегда спотыкался об это «но». Чувствуя себя мотыльком, летящим на неоновый свет, он знал, что поступает крайне неправильно. И при этом летел на всех парах.</p>

<p>- Давайте начнем с того, что вы поняли мисс Дизайер.</p>

<p>- Что вы довольно удачливы в своем везении, мистер Рив.</p>

<p>- Что есть – того не отнять.</p>

<p>Она довольно улыбнулась и закрыла свой розовый блокнотик. Казалось, что розовый цвет окружал мисс Дизайер со всех сторон. В её роскошных русых волосах затесался розовый обруч. Туфельки нежно-розового света изредка постукивали по полу. Казалось, что и мысли девушки были розово-наивны, но и Джон и Присцилла Дизайер знали, что это не так.</p>

<p>- Итак, вы мисс Дизайер хотели знать за что мне присудили Нобелевскую премию, да?</p>

<p>- Да, Джон.</p>

<p>- Угу.</p>

<p>«Мистер Рив» сменилось кокетливым «Джон», а карандаш мисс Дизайер опять оказался у нее во рту.</p>

<p>- Начну издалека. Вы конечно помните, как в конце тридцатых наша маленькая ферма в Кубер-Педи спасла весь мир?</p>

<p>- Это все помнят, Джон.</p>

<p>Неоновый свет манил своей неестественной красотой. Джону оставалось лишь неловко поправить воротник.</p>

<p>- Наш препарат Тилацинин на основе стволовых клеток сумчатых волков положил конец пандемии Омега-вируса. Сотни тысяч людей были спасены. И это все благодаря одному случайно обнаруженному лифомилизированному образцу сумчатого волка. Но об этом как-нибудь в следующий раз.</p>

<p>Присцилла кокетливо подмигнула бровями.</p>

<p>- Но после этого мне повезло еще крупнее.</p>

<p>- Да неужели, Джон? Расскажите.</p>

<p>Она довольно улыбнулась, видя неловкие суетливые движения ученого.</p>

<p>- Понимаешь, Присцилла. – Джон не заметил, как перешел на ты. – Лабораторные исследования тилацинов выявили одну интересную деталь.</p>

<p>- Какую, Джон?</p>

<p>Наигранная томность в голосе Присциллы Дизайер заставила Джона продолжать сидеть под огромным письменным столом, ища в нем защиту. Именно стол служил последним форпостом, удерживающим Джона от обжигающе холодного света глаз мисс Дизайер.</p>

<p>- Тилацилин останавливает процесс старения клеток. Не замедляет. А именно останавливает. Понимаешь, Присцилла, есть некий коэфициент старения скорости клеток. Так вот, под действием Тилацилина он равен нулю. Именно нулю. Представляешь? Если не считать болезней и травм, то это открытие в перспективе дает потенциальное бессмертие!</p>

<p>Присцилла поднялась со своего стула и элегантной походкой взялась штурмовать форпост.</p>

<p>- Правда, ресурсов нашей фермы по клонированию тилацилинов пока не хватает, но когда мы выйдем на производственную мощность, тогда ...</p>

<p>Обойдя стол она, не задавая лишних вопросов, уселась на колени Джона.</p>

<p>- И за это тебе была присуждена Нобелевская премия, да?</p>

<p>- Я думаю по совокупности работ. За победу над Омегой и за вот это открытие.</p>

<p>Джон всматривался в розовый обруч и матово-голубые глаза блондинки. Казалось, что розовый был лишь плохой маскировкой того холодного и стального стержня внутри Присциллы от которого Джона кидало в жар.</p>

<p>- Я тебя поняла. Скажи честно, Джон.</p>

<p>- Да, Присцилла.</p>

<p>Она довольно улыбнулась.</p>

<p>- Когда ты отменил журналистскую пресс-конференцию и решил дать эксклюзивное интервью «Нью-Йорк Геральд», ты знал на что подписываешься?</p>

<p>Почему то, именно сейчас у Присциллы исчезла томность в голосе, и она со всей серьезностью посмотрела в глаза Джону, призывая его быть честным.</p>

<p>Он тяжело выдохнул.</p>

<p>- Да.</p>

<p>- Зато честно. Не грусти Джон Рив. Везунчикам по жизни не положено грустить.</p>

<p>И она засунула свой язык ему в рот.</p>

<p>- И еще вопрос. Лично для меня. Интересно просто. Твоя свадьба все так же намечена на лето этого года, да?</p>

<p>- Да, - неловко выдавил Джон.</p>

<p>Холодная напористость Присциллы, вместе с наивным взглядом невинного барашка, производила головокружительный эффект.</p>

<p>- Это хорошо. Не люблю разбивать счастливые семьи.</p>

<p>И её язык опять оказался во рту Джона.</p>

<p>- Ты только не забудь обо мне и обязательно поделись своим чудо-препаратом.</p>

<p>- Хорошо.</p>

<p>Романтическую идиллию внезапно прервал телефонный звонок. Это была его секретарша Тереза, звонившая на рабочий телефон в кабинет Джона.</p>

<p>- Мистер Рив, вам срочный звонок из Австралии. Вы закончили давать интервью, мисс Дизайер?</p>

<p>- Нет. Еще не закончил.</p>

<p>Присцилла смущенно улыбнулась.</p>

<p>- Ну, когда закончите, то перезвоните брату. Джек Рив просил передать, что ваш младший брат Джеймс сегодня утром свел счеты с жизнью. Примите мои соболезнования, мистер Рив.</p>

<p>Что-то как будто оборвалось внутри Джона. Жар и пылкость моментально отступили на второй план. Купаясь в холодном неоновом свете, он вдруг ощутил палящие знойные лучи полуденного солнца, больно пронзающие кожу своими иглами. Проваливаясь куда-то далеко, Джон чувствовал только язык Присциллы в своем ухе. И больше ничего.</p>

<p>- Спасибо Тереза. Как только освобожусь так сразу и наберу Джека.</p>

<p>Джон пристально посмотрел Присцилле в глаза. Она так же искренне ответила на его взгляд.</p>

<p>- Ну так я пойду. У тебя брат умер. Тебе не до этого. Встретимся когда-нибудь. Может быть ...</p>

<p>Джон не дал её руке ускользнуть со своей ладони.</p>

<p>- Я же сказал, что не закончил.</p>

<p>Присцилла довольно улыбнулась.</p>

<p>- Прими тогда мои глубочайшие соболезнования.</p>

<p>Вкус клубничной помады немного скрасил горькую пилюлю, которую пришлось проглотить Джону. Холодная матовость в глазах Присциллы уже не могла согреть. Но деваться было некуда. Таков удел везунчиков. Когда сорвал куш в лотерее – не нужно отказываться от выигрыша. Иначе ты уже не везунчик.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Дебора как-то странно смотрела на Джона. В этом взгляде одновременно сплелась и жалость, и любовь, и нежность ... и непонимание. Она ласково гладила ему волосы, заглядывая ему в глаза и пыталась понять что-то от нее ускользающее.</p>

<p>- И ты полетишь в Австралию вместо Швеции?</p>

<p>- Похорон завтра. И что же ты мне прикажешь делать?</p>

<p>Дебора тяжело выдохнула. Она перестала гладить его волосы, поднялась с любовного ложа и в одном розовом пеньюаре подошла к окну. Шум большого неспящего яблока не мог пробиться сквозь стеклопакет. Но всеобщая суета снаружи почему-то её удручала.</p>

<p>- И ты не знаешь зачем он это сделал?</p>

<p>- Никто не знает. Джеймс не оставил предсмертной записки. Просто закрылся в кабинете и вынес себе мозги отцовским кольтом. Все.</p>

<p>- А что говорит Джек?</p>

<p>- А что он может говорить? Он тоже не знает, что повлияло на Джеймса. Ты же знаешь, что мы с ним не особо ладим. После того случая, как я ему в детстве чуть не выбил глаз пневматическим ружьем.</p>

<p>Дебора наблюдала, как за окном, вдоль ровных улочек Нью-Йорка, медленно тянулись машины. Им вторили пешеходы. Постоянная беготня сутки напролет. Большое яблоко червоточило судорожно мелькающими паразитами. Почему они не остановяться хотя бы на секунду? Почему не насладятся скоротечностью жизни?</p>

<p>Она с облегчением задернула жалюзи и прилегла рядом с Джоном. И вот её руки опять утопали в его волосах.</p>

<p>- Джеймс, Джек, Джон ... У твоего отца не было фантазии, если он всем своим детям дал имя на букву J?</p>

<p>- Не всех. Его отца звали Джозеф. А он просто следовал традиции ...</p>

<p>- Не всех?</p>

<p>- Нет.</p>

<p>Джон отвернулся к стене. Дебора тихонько ждала ответа переключившись с волос на спину Джона. Но её жених почему-то молчал.</p>

<p>- Понятно.</p>

<p>Теперь уже Джон тяжело выдохнул. Он не хотел начинать этот разговор, но своим бы молчанием он обидел бы Дебору. Деваться было некуда.</p>

<p>- Виктория. Виктория Рив. Мать вскоре оставила нас на отца. А когда его не стало три года назад ...</p>

<p>- Сестра? Ты не говорил, что у тебя есть сестра.</p>

<p>- Была. Она умерла в пятилетнем возрасте. От дифтерии.</p>

<p>Дебора просто молчала и вслушивалась. Её руки опять нырнули в волосы Джона. Она была молода, привлекательна, сексуальна. Платиновый блонд, голубые глаза, фигура модели ... Словно характеристики дорогой игрушки. Она знала почему она с Джоном. И Джон знал почему он с ней. Ему как везунчику по жизни размениваться на меньшее было непростительно. Как и Деборе со всеми её талантами. Но ... Как всегда, было но.</p>

<p>Джон вдруг повернулся и пристально посмотрел своей невесте в глаза. Она даже немного испугалась.</p>

<p>- Смерть Виктории не особо повлияла на Джеймса. Они были почти погодками, и он признавался, что почти не помнил её. А вот на нас с Джеком ...</p>

<p>Дебора смотрела ему в глаза пристально, не отводя взгляда. Да, Джон был довольно молодой. Не очень красив, но при деньгах. В принципе партия неплохая. Но именно в такие моменты ей казалось, что она его совершенно не знает.</p>

<p>- Мне было пятнадцать, Джеку – тринадцать. Он плакал по ней еще где-то около недели. Всё повторял, что хочет быть там, где она. А жизнь – вот какая штука. Скромняга Джеймс всех нас опередил.</p>

<p>Она смотрела ему в глаза, но не слушала. Её брови нахмурились, а взгляд выдавал досаду. Дебора поднялась и накинула халат поверх пеньюара.</p>

<p>- Ты чего, солнышко?</p>

<p>Она посмотрела ему в глаза так же пристально, как и он минутой ранее.</p>

<p>- Когда у нас свадьба, Джон?</p>

<p>Опять тяжелый выдох.</p>

<p>- А ты только сейчас решил рассказать мне про смерть сестры. Я понимаю, что потеря брата – это очень тяжело. Но почему я – твоя невеста – только сейчас узнаю за такие вещи из твоего прошлого?</p>

<p>- Ну прости, солнышко.</p>

<p>Он потянулся к ней, чтобы обнять, но она решительно направилась на кухню.</p>

<p>- Понимаешь, я постоянно занят. То клонирование, то вакцина. Я же стараюсь для всего человечества. Понимаешь? Для будущих детей всего мира. Чтобы никому не пришлось пережить то, что нам с братьями в детстве.</p>

<p>Застыв в дверном проеме, Дебора презрительным взглядом продолжала сверлить Джона.</p>

<p>- Я устала, Джон ... Ты стараешься для будущих детей, а я хочу ребенка в настоящем. И мне твои оправдания не нужны. Завтра ты в Австралии, послезавтра – в Швеции. Езжай. Только потом не нужно мне открываться, как кому-то близкому человеку. Я тебя не знаю, Джон. Прости ...</p>

<p>И она направилась на кухню варить себе кофе.</p>

<p>- Как хочешь, Дебора. Мне все равно. Только одно интересно.</p>

<p>В голосе Джона звенел сарказм.</p>

<p>- Ты никогда не была в Австралии? Местный бы климат тебе бы отлично подошел ...</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Джон подошел вплотную к двери и так и застыл перед ней. Что там? Ностальгия по давно ушедшему детству? Боль за безвременно почившими людьми? Или же ... ничего. Джон толкнул дверь и застыл как вкопанный. Он ожидал, что на него со всех сторон налетят флешбеки из детства, красочные отрывки памяти. Но, ничего этого не было. Ничего! Он стоял и просто смотрел на отцовский кабинет, ничего не ощущая. Охотничьи ружья на стенах, потрепанная голова оленя, которых в Австралии испокон веков не было, невесть откуда раздобытая отцом, пыльная домашняя библиотека и пустота. Не ностальгии. Не воспоминаний. Ничего ...</p>

<p>Однако ему почудился один запах. На смену предательски знакомому запаху сигарет из детства, и старых потертых книг, сквозь химические испарения очистителей и порошков, явственно пробивался еще один запах. Запах крови.</p>

<p>Джон начал медленно обходить огромный письменный стол посреди комнаты. Панорамное окно, напротив стола, было в срочном порядке снято и заменено на новое, осколки стекла на полу убраны. Как и все, что произошло в этой комнате. Все кроме запаха крови. Он был настолько явным, что Джона начало мутить.</p>

<p>На самом краю стола в лучах полуденного солнца сверкал злополучный кольт. Джон намеренно попросил Джека оставить орудие преступления на столе. Были сделаны все баллистические экспертизы, вскрытие, сняты все отпечатки пальцев и под всеми выводами коронеров штата Новый Южный Уэльс, а также на каждом листике огромной документации кочевало одно и то же слово: суицид.</p>

<p>Джон взял в руки револьвер, дернул барабан, не глядя крутанул его, затем захлопнул, небрежно бросил кольт на стол, а сам упал на стул рядом. Он, как и его младший брат, сидел на том же стуле и смотрел на тот же пистолет. Повернув голову на новое панорамное окно, Джон подумал, что не хочет раскошелить Джека на новый стеклопакет.</p>

<p>Что заставило двадцатилетнего парня свести счёты с жизнью, а? Да, у него был более интровертивный характер чем у Джона или у Джека. Да, он был большей тихоней, чем его старшие братья. Но разве причина в этом? Джон с досадой дернул барабан кольта на себя и опешил. Он поднялся и нахмурил брови. Что это?</p>

<p>В шестизарядном барабане в лучах солнца блестели четыре пули. Одну извлекли из дерева напротив дома Ривов, после того как она пробила стекло и черепную коробку безвременно почившего Джеймса. А где же еще одна? Или же их было пять изначально? Почему это никого не смутило? Ни коронеров, ни следователей, ни Джека?</p>

<p>Джон почувствовал себя чертовски неуютно, сидя на стуле покойника. Что-то тяжелое и липкое подкатило к его горлу. Похорон завтра после полудня. Джеймса отправят на тот свет в закрытом гробу. Джон не хотел видеть то, что от него осталось. Пусть лучше он запомнит его таким, каким видел в последний раз. Но ... Как всегда, было но.</p>

<p>Джон с ужасом взирал на две пустые ячейки в барабане. Накручивал ли он себя? Или же нет? Нужно было срочно поговорить с Джеком.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Похороны прошли тихо и мирно. Джеймс упокоился рядом с сестрой на окраине фермы Ривов. Гуляя после похорон оба брата пытались говорить на отвлеченные темы.</p>

<p>Джек был ниже ростом, но более крепкого телосложения, чем Джон. Более харизматичный. Более интересный. Джон давно заметил, что многие думают, что он завидует младшему брату, хотя поводов для этого не было. Он видный ученый. Сделал бесценное научное открытие. С чего же тут взяться поводам для зависти, а?</p>

<p>- Потому, что мы лучше Джон. Это банальная зависть.</p>

<p>- Прости, что? Я тебя прослушал.</p>

<p>- Я про наших конкурентов – EnGean Technologies. Тех, что только начинают работу по клонированию тилацинов. Говорю тебе, они нам завидуют потому, что им за нами не угнаться.</p>

<p>Гуляя с братом по окрестностям фермы Ривов, Джон ничему не удивлялся. Деловая сноровка Джека и его практические навыки не давали ему забыть про бизнес, даже в день похорон брата. Джек был прямым как двери, рассуждал о доходах и расходах с долей здравого эгоизма и не видел в этом ничего постыдного. Когда Джон уехал в Европу учиться уму-разуму, Джек под палящим солнцем пустыни закалял свою прочность, особо не на кого не полагаясь. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. А не умеешь – так научись.</p>

<p>- Сначала Виктория. Потом Джеймс. Счет идет от младшего к старшему.</p>

<p>- Ты лучше скажи когда летишь в Швецию? Завтра? Эта премия должна поднять интерес нашим спонсорам.</p>

<p>Джон тяжело выдохнул.</p>

<p>- Джек ... - он подозвал брата к себе и понизил голос. – Так ты не знаешь, что с ним случилось?</p>

<p>- С Джеймсом? А должен?</p>

<p>Джек казался озадаченным.</p>

<p>- Коронеры провели вскрытие, сняли отпечатки пальцев, обшарили весь дом, провели баллистическую экспертизу. И ничего не нашли!</p>

<p>- Как и предсмертную записку.</p>

<p>- Ну, да.</p>

<p>- И что там по результатам?</p>

<p>Джек удивился.</p>

<p>- Ты думаешь, что Джеймса кто-то убил и выдал все за суицид? Или что?</p>

<p>Джон еще больше понизил голос и стал шипеть на ухо Джеку.</p>

<p>- Почему в барабане оставалось четыре пули? Где еще одна?</p>

<p>Джек просто взорвался хохотом. Каким-то неестественным и ехидным.</p>

<p>- И все? Это твои аргументы? Да, братик ... Ты, видимо, заработался.</p>

<p>Джон смотрел не моргнув.</p>

<p>- Как скажешь.</p>

<p>Взрыв хохота Джека постепенно затухал.</p>

<p>- Хух, ну ты и даешь. Выстрел с близкого расстояния. Пуля прошла навылет. Извлекли её из ствола эвкалипта напротив дома. Калибр подходит револьверу. А что касается отпечатков, то ...</p>

<p>Джек лукаво заглянул в глаза Джона.</p>

<p>- ... на старом кольте были отпечатки Джеймса. Как и отпечатки нашего покойного старика, мои и твои, Джон. Так, что признай лучше, что ты застрелил брата из зависти и пойди с повинной в полицейский участок.</p>

<p>И Джек опять засмеялся тем неистовым смехом умалишенного. Это был скорее хохот адского приспешника сатаны, раздававшийся на одном из кругов ада. Джону вспомнились слова Джека про выжженную солнцем Виктории душу. Может за годы, проведенные здесь, он стал еще более черствым?</p>

<p>- Так куда ты? В Стокгольм? Реклама, все дела ...</p>

<p>Заглядывая в глаза Джека, Джон с радостью нащупал под полами своего пиджака кобуру револьвера.</p>

<p>- Я хочу взглянуть на ферму. Как никак это наше детище. А затем билет в Швецию и аля улю ...</p>

<p>- Да?</p>

<p>Странно сверкнув глазами, Джек тут же повернулся к брату спиной.</p>

<p>- Как хочешь. Только смотри, будь аккуратнее с отцовской игрушкой. Не поранься ...</p><empty-line /><p>***</p>

<p>- Трехразовое питание. Уборка вольеров дважды в неделю. Поверь эти волки, как сыр в масле катаются. Некоторым людям до них, как до Сиднея пешком.</p>

<p>Глядя на резвящихся тварей за металлическими стержнями вольеров, Джон подумал, что воскресил к жизни монстров. Страшил с адскими пастями и острыми клыками, которым не место среди людей. Чудовищ, порожденных сном разума и пожирающих остатки здравого смысла. И все это было сделано ... во благо! Ради блага всего человечества и его будущего. Ради будущих детей и их детей. Заглядывая в пасти монстров и их непроницаемые черные глазницы, Джон подумал, что благими намерениями действительно может быть вымощена дорога в ад.</p>

<p>- А что насчет Тилацилина?</p>

<p>- Мы его собираем из спинного мозга каждой особи дважды в неделю. Сорок экземпляров дают двести грамм препарата в неделю. Маловато, но мы расширяемся понемногу.</p>

<p>- Значит то новое здание, которого раньше здесь не было – это новая пристройка под ферму?</p>

<p>- Новое здание?</p>

<p>- Ну да, Джек. Думал я не замечу. То небольшое здание возле старой заброшенной шахты.</p>

<p>- А, ты про то здание.</p>

<p>Джек казался растерянным.</p>

<p>- Ну да. Что там, Джек?</p>

<p>- А что там? На данный момент ничего. Но думаю ферма будет расширяться в том направлении.</p>

<p>- Я хочу взглянуть, что там внутри.</p>

<p>- Там ничего нет, Джон. Просто здание. Оно не закончено. Думал перенести туда лабораторию.</p>

<p>Казалось бравада Джека куда-то девалась и на её место пришел страх. Не молвив ни слова, он твердым шагом направился к небольшой пристройке. Джек неохотно последовал за ним.</p>

<p>Небольшое, белого цвета здание, больше похожее на кладовку для инвентаря. За открытыми дверями братьев ждала пропасть ступенек, ведущая вниз и внезапно обрывающаяся массивной металлической дверью. Наземная постройка уходила глубоко под землю прямо в выработанную опаловую шахту старика Рива. Зачем строить лабораторию для тилацинов под землей?</p>

<p>- Джек, ты мне ничего не хочешь объяснить, нет?</p>

<p>- Джон, не кипятись. Лети в Стокгольм, а позже все обсудим.</p>

<p>- Нет, я хочу обсудить сейчас. Что за дверью?</p>

<p>Джон положил руки на кобуру кольта. Он услышал скрип зубов Джека и почувствовал, как под его рубашкой напрягаются мышцы. Но во взгляде младшего брата исчез страх. Теперь он заглядывал в глаза Джону с вызовом. Готовый защищать свое детище, если понадобится.</p>

<p>- Что за дверью, говоришь? Ладно. Твоя взяла. Но перед тем как ты войдешь туда, давай я тебя сначала просвещу насчёт ситуации с нашей компанией. Хорошо?</p>

<p>- Хорошо. Давай.</p>

<p>Джек вальяжной походкой стал спускаться вниз к зловещей двери.</p>

<p>- Омега-вирус в прошлом. Мы его победили. Тут бы нашей конторке и развалиться, если бы ты – башка наша ясная – не сделал бы своего открытия. Тебе как всегда чертовски повезло. Бессмертие! Понимаешь? Бессмертие !!! Это же огромные перспективы роста. Это же доходы в миллиарды долларов. Но ...</p>

<p>- Как всегда есть но.</p>

<p>- Как всегда есть но. Тут, в нашем деле, нужно спешить впереди паровоза. На взрослого человека нужно десять граммов Тилацилина в месяц, чтобы остановить процесс старения. А у нас потенциально таких десять миллиардов желающих. Пусть при деньгах будут не все. Но все равно, согласись, цифры колоссальные. Мы с нашей маленькой фермой спасли мир от пандемии. Да и что требовалось? Просто вывести ослабленный штамм вируса из этих волков и продать его. Сейчас задача другая. Нужно в срочном порядке расширение. Лицензии на клонирование проданы в Китай, США и Россию. Они на нас живого места не оставят. Просто сожрут нас. Да еще эта EnGeen Technologies тоже не дремлет. В общем, конкурентов много. Кто успел – тот и съел. Понимаешь?</p>

<p>- И что же ты предлагаешь, Джек? Разводить тилацинов под землей или что?</p>

<p>- Не глупи, Джон. Ответ ты знаешь. Джек поднес глаз к стеклянному окошку в двери, откуда проникал тонкий лучик лазера. Дверь с металлическим лязгом открылась.</p>

<p>- Только пожалуйста не глупи. И сделай правильные выводы.</p>

<p>То, что открылось взору Джона заставило его челюсть упасть на пол. Куча сотрудников в белых халатах, шапочках, масках и очках безустанно бегала в довольно просторных залах подземной лаборатории. То, над чем корпели эти люди одновременно пугало и отталкивало. Куча маленьких розовых тел в пластиковых контейнерах. Маленькие ручки, ножки, пальчики ... Маленькие скользкие головки с навсегда закрытыми глазками. Джон подумал, что его сейчас вырвет. В приступе тошноты, он умоляюще заглянул в глаза Джеку, ища в себе силы для одного вопроса:</p>

<p>- Что здесь происходит?</p>

<p>А затем все погрузилось в беспросветную темноту.</p><empty-line /><p>***</p>

<p>Что-то холодное и липкое тянуло наверх. Просто вырывало из пучины мрака. Джон открыл глаза и почувствовал у себя на лбу пакетик со льдом. Резким движением он отбросил его в сторону и начал щуриться в темноте. За окном сумерки давно уже превратились в позднюю ночь. Где-то вдали протяжно завывал динго. Что это за кошмар мог присниться Джону?</p>

<p>- Ты очнулся?</p>

<p>Резкий голос Джека напугал его. Джон не сразу понял, что он лежит на кушетке в отцовском кабинете.</p>

<p>- Я тут уже битый час сижу и жду твоего пробуждения. Билеты в Стокгольм я купил. Вылет завтра в десять утра. Так что появиться ...</p>

<p>- Джек, что черт возьми, там твориться? Что это за лаборатория с мёртвыми детьми? Ты чего? Это вообще законно?</p>

<p>- Так, сначала успокойся.</p>

<p>Голос Джека из темноты звучал грозно и повелительно. Почему он не включил свет, а все так же продолжал сидеть во мраке?</p>

<p>- Приведи мысли в порядок сначала.</p>

<p>- Я? Мысли? В порядок? Чувак, там куча трупов не рожденных детей !!! Ты чего?</p>

<p>- Знаю, знаю ... Не психуй. Теперь я тебе объясню, что это и для чего. Я тебе уже говорил, что конкуренты серьёзно наступают нам на пятки. Кто первым начнет массовое производство Тилацилина – тот подомнет под себя всех остальных. Выступит монополистом и все такое. Так вот, дорогой братец, я тебе теперь уверенно могу сказать, что этими монополистами будем мы!</p>

<p>- Но какой ценой, Джек?</p>

<p>Джон ощупал свой ремень и обнаружил на нем пустую кобуру. Кольт искрящейся сталью сверкал в лучах луны, лежа на краю все того же злополучного письменного стола.</p>

<p>- Гены тилацина – это просто набор. С современными технологиями его можно ввести во что угодно. Например, создать гибрид человека и сумчатого волка. Нежизнеспособный, понятное дело. Но все же. Берем человеческую яйцеклетку (благо таких предостаточно), оплодотворяем её, помещаем в утробу тилацина. И уже через пару недель – вуаля! У нас ребеночек. Но перед его «рождением» модулируем его ДНК на ДНК сумчатого волка. И у нас биоматериал. Понимаешь? Двести грамм в неделю от сорока крупных особей. И килограммы от не рожденных мутантов. Понимаешь? Видишь разницу?</p>

<p>- Это убийство, Джек. Аборты запрещены во всем мире. Они приравнены к убийству. Ребенок в утробе чувствует боль. Это мерзко и аморально.</p>

<p>- Ты чего, Джон? Ты же сам создал чудовищ из ничего. Тех, которых уничтожил сам Бог. Но ты решил поиграть в Бога и создал их. Значит тебе можно, а мне нельзя? Да? Получается так?</p>

<p>- Тогда была эпидемия. Я спасал людей. Детей! А это что? Это что такое?</p>

<p>Постепенно перепалка двух братьев становилась все громче.</p>

<p>- Ты что издеваешься? Я тоже буду спасать людей. Я буду дарить им бессмертие. Ты что не понимаешь этого?</p>

<p>- Бессмертие им могут подарить и наши конкуренты. Ты всего лишь преследуешь личную выгоду.</p>

<p>- Только не надо тут нести лабуду, как Джеймс. Не то ...</p>

<p>- А не то, что?</p>

<p>В комнате воцарилась тишина. Джон понял, где находился Джек. В сумеречном свете он слабо видел его очертания. Глаза Джона уже привыкли к темноте, а голова перестала болеть.</p>

<p>- Так что же сказал, Джеймс?</p>

<p>- Проехали.</p>

<p>- Нет. Я хочу знать. Он же не мог не заметить этой лаборатории у себя под носом. Так что же он сказал?</p>

<p>- Знаешь, Джон. Заткнись и катись ко всем чертям.</p>

<p>Джон резко почувствовал себя дурно. Что-то липкое опять прильнуло к его горлу. Трупы маленьких детишек. Липкие, теплые ... И Джеймс. У него нету лица. Оно обезображено огромной кровавой дырой. Рвотные позывы начали душить Джона. Но желудок его был пуст.</p>

<p>- Так значит ты, Джек, убил нашего брата, да?</p>

<p>- Он сам себя убил. Ты это знаешь.</p>

<p>- Да?</p>

<p>- Да!</p>

<p>- И когда же?</p>

<p>- Когда наставил отцовский кольт мне в затылок. Но ты же знаешь Джеймса. У него всегда была кишка тонка. Не то, что у меня.</p>

<p>Джон что есть мочи рванул к револьверу. В темноте он натолкнулся на стул, который треснул под его весом. Сбоку от себя он услышал быстрые шаги. Как только его рука ухватила вожделенную сталь, резкий удар в бок сбил его с ног, и он кубарем полетел через стол.</p>

<p>- Лети в Швецию, Джон и забудь все, что здесь видел.</p>

<p>Выплюнув кусок зуба, Джон начал шарить в темноте ища упавший кольт. Он мог быть и незаряженным. Но надежда оставалась. Небольшая. Призрачная.</p>

<p>Почувствовав цепкие руки брата у себя на спине, Джон на мгновение оторвался от земли, чтобы со всей дури удариться головой о книжный шкаф. Гул падающих книг в темноте и звон битого стекла.</p>

<p>- Не передумал? Нет? Австралия теплее, говоришь? Тебе нужно остыть, Джон.</p>

<p>Над тщедушным телом брата возвышалась коренастая фигура Джека. Его дыхание только немного сбилось. Он стоял и ждал ответа. А вдруг старший брат образумится.</p>

<p>- И что? Убьешь меня? Хладнокровно, как и Джеймса? Я тебе этого не прощу. Все про это узнают.</p>

<p>- Я бы этого не хотел. Но ты не оставляешь мне иного выбора. Так что ...</p>

<p>Тишину сонного Кубер-Педи пронзил пистолетный выстрел. Он переполошил всю округу. Там, где стояло темное пятно Джека, послышалось падение.</p>

<p>- Ты попал в меня, сукин ты сын.</p>

<p>Джон выплюнул кровь из рта и еле поднялся на ноги. В лучах мертвенно-бледной луны показалось лицо его младшего брата.</p>

<p>- Ты опять попал в меня сукин ты сын. Как тогда в детстве ...</p>

<p>Его лицо исказила гримаса ярости. Он сжал кулаки с намерением сделать из брата отбивную. Но его пыл быстро прервал второй выстрел. Куски черепушки Джека разнеслись по всему кабинету.</p>

<p>«Здорово – подумалось Джону, - не придется второй раз за неделю менять стеклопакет».</p>

<p>В дверь постучали. Это была прислуга. Джон упал на стул, на котором был обнаружен Джеймс. Его скорее всего убили в другом месте. А на стул просто посадили для видимости. Да еще вынесли пулей стекло. Отсюда и четыре пули.</p>

<p>Джон дернул барабан, как и за день до этого. Две пули. На одну больше чем ему нужно. Ну разве он не везунчик?</p>

<p>Осколки черепной коробки Джека были везде, так что Джона ничего не ограждало от печальной участи. Он вспомнил свои мысли днем. Как давно это было. Виктория, Джеймс, Джек и ... Джон?</p>

<p>В дверь уже не просто стучали, а ломились. Еще чуть-чуть – и она будет выбита.</p>

<p>Что ждало Джона? Суд? Скорее его оправдают. Убийство в целях самозащиты. Позор? Лаборатория с мертвыми детьми-мутантами станет лакомым куском для желтой прессы и положит конец бизнесу братьев Рив. Теперь уже просто мистера Рива. Любовь? Дебора скорее всего уйдет от него. Джон на долю секунды увидел во тьме блеск её глаз и почувствовал испанский стыд. Он с ней до конца не был честен. Так что поделом. Что ему оставалось?</p>

<p>- Откройте мистер Рив. Мы слышали выстрелы.</p>

<p>Из глубины памяти он почему-то вспомнил светлый лик своей сестры. Она лежит в маленьком гробике и тихо спит от мирской суеты. Наверно именно тогда умерли идеалы Джона. Именно тогда солнце Виктории истерзало его солнцепеком. Всю жизнь он пытался доказать обратное. А что в итоге?</p>

<p>- Ради будущих детей. И ради тебя Виктория.</p>

<p>Неожиданно для себя, Джон тихо заплакал. Когда это было в последний раз? На могиле сестры? Лишь внезапный выстрел оборвал его слезы. Последнее, о чем он подумал, так это о злополучном стеклопакете.</p><empty-line /><p>***</p>

<p><emphasis>«2246»</emphasis></p>

<p><emphasis>Сидя в стареньком пикапчике, я рассекала просторы пустыни Виктории, носившей мое имя. Это ржавое ведро на колесах было заправлено вонючим бензином, что было незаконно, а еще, скрипело и подпрыгивало на каждом ухабе дороги. Водитель – щетинистый и неразговорчивый тип лет сорока, долго не хотел меня везти из Аделаиды в Богом забытый Кубер-Педи. Двести долларов на «Спрай» в качестве новогоднего подарка его убедили. Он только попросил меня всю дорогу молчать.</emphasis></p>

<p><emphasis>Что я забыла в такой глуши? Линия горизонта подпрыгивала вместе со старым пикапчиком, а солнце превращало безжизненную пустыню в раскаленные краски. Сложно поверить, что именно в этих окрестностях человечество обрело бессмертие. Правда, мало кто помнил об этом. Моя причина помнить была особенной. Ведь именно мой отец дал людям, то чего они так желали. А они ему отблагодарили забвением.</emphasis></p>

<p><emphasis>Пикап резко притормозил в окрестностях каких-то развалин. Водитель буркнул, что мы приехали. Я нехотя выбралась наружу. Кто знал, что в декабре в Австралии такой солнцепек. Я сказала водиле, что вернусь через час, пообещав ему двести баксов за обратную дорогу. Жаль этого молчуна. Назад я все равно не собиралась. Но в один конец в такую глухомань было подозрительно ехать. Поэтому я и наврала, что через час вернусь к нему. Он все равно услышит все и поймет. Так что меня это волновать не должно.</emphasis></p>

<p><emphasis>Хоть раз в жизни взгляну на могилу отца. Он был видным ученым. Сначала победил опасный вирус, а затем дал миру вакцину от старости и смерти. Которую затем назвали «Спраем». Но сам почему-то жить не захотел. Свел счеты с жизнью еще до моего рождения. Мать говорила, что узнала о беременности, когда его уже не стало. И еще, что я его копия. Такая же пессимистка по жизни. Яблоко от яблони.</emphasis></p>

<p><emphasis>Пробираясь мимо двухсотлетних эвкалиптов, я направилась на окраину фермы. Достав из сумочки кольт, я открыла барабан. Там была всего лишь одна пуля. Одна единственная. Она была из револьвера, из которого стрелялся мой отец. Для кого он её оставил? Я над этим рассуждала годами. Он же не знал про меня. И тем не менее оставил её именно мне. Это был знак.</emphasis></p>

<p><emphasis>На окраине вряд стояло четыре креста. Покосившихся, обветшалых. Джеймс ... Джек ... Джон ... Вот и мой папа. Я его никогда не видела и не знала. А он оставил для меня самый ценный из подарков. Человечество в благодарность за бессмертие его забыло. А я в благодарность за предоставленный покой его запомню. Спасибо папа. Ты старался для меня. Для твоего будущего ребенка. И я тебе благодарна от всей души.</emphasis></p>

<p><emphasis>«Джон Рив. 2016-2046. RIP»</emphasis></p>

<p><emphasis>Это было больше двух сотен лет назад. Я достаточно пожила. Твоя дочь, Виктория, благодарна тебе пап, что дал мне жизнь.</emphasis></p>

<p><emphasis>Щелкнул курок и мой язык ощутил солоноватый привкус кольта. Еще раз спасибо папа. Сил на слезы и рыдания не осталось. Просто тихо и мирно отдать Богу ... Чего? Мой удивленный взор привлек четвертый крест. Самый ветхий и почти уже валяющейся на земле. Даже не он, а надпись под ним.</emphasis></p>

<p><emphasis>«Виктория Рив. 2025-2031. RIP»</emphasis></p>

<p><emphasis>Кто-то для меня уже вырыл могилу? Я обернулась и увидела вдали старый пикапчик. Водитель меня до сих пор ждал. Видимо двести баксов немалые деньги. Может тут был еще кто-то, кто мог так пошутить?</emphasis></p>

<p><emphasis>Но похоже, что нет. Могила была старой. Не все буквы читались. Это моя бабушка? А может тетя? Или сестра? Кто это вообще?</emphasis></p>

<p><emphasis>Мать мне дала фамилию отца и назвала Викторией. Может в честь победы отца над Омега-вирусом? Но она не говорила мне про еще одну Викторию Рив. Так кто же лежал в этой могиле?</emphasis></p>

<p><emphasis>Я присела на колени и увидела. 2025-2031. Ей было пять или шесть лет. А мне больше двух сотен. Что мог знать этот ребеночек про жизнь? Печально. А я вот своей не дорожу. Здорово было бы поменяться. Я ей свою, а она мне свою. Бедненькая ... Бедненькая маленькая Виктория ...</emphasis></p>

<p><emphasis>БА-БАХ !!!</emphasis></p>

<p><emphasis>От неожиданности я закричала как сумасшедшая. Каким-то образом злополучный кольт выстрелил. Куда – не знаю. Пуля, что двести лет пролежала в барабане была потрачена попусту. Водитель пикапа уже вовсю мчался мне навстречу.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Со мной все хорошо.</emphasis></p>

<p><emphasis>Я его уверила возвращаться к машине и дать мне еще минут десять, чтобы отойти от шока. Он послушал.</emphasis></p>

<p><emphasis>Стоя и смотря на ехидно покосившийся крест своей тезки, я представила, как маленький ребенок сейчас смеется надо мной. Просто заливается хохотом. А на пару с ней и мой папаша. Кроме кольта я больше ничего и не прихватила. Оставалось разве что залезть на дерево и сигануть вниз. Я с досадой ударила ногой крест. Чертова Виктория Рив. Как же ты не вовремя умерла. Мелкая проказница. Надеюсь тебя успели отшлепать в детстве.</emphasis></p>

<p><emphasis>Вернувшись в машину и с досадой отдав последние деньги водителю, мы поехали назад в Аделаиду. Билет в один конец оказался просрочен. На полпути я выбросила уже никому не нужный кольт, бережно хранимый мною больше сотни лет.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Так зачем вы ехали в такую даль?</emphasis></p>

<p><emphasis>«А оно тебя колышет?» - подумалось мне. Уж лучше молчи, как и во время дороги сюда.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Нужно было кое с кем повидаться и уладить дела.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Уладили?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Почти.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Вас в госпиталь не подкинуть?</emphasis></p>

<p><emphasis>Водитель всю дорогу до этого молчавший, теперь пытался быть учтивым ко мне. Наверное, четыреста баксов творят чудеса.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Нет. Я не ранена. Спасибо.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Где будете отмечать Новый год?</emphasis></p>

<p><emphasis>Я просто отвернулась от него и молчала. Почему все идет через жопу? Как так?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Давно перестали принимать «Спрай»?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Сильно заметно?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Да.</emphasis></p>

<p><emphasis>- А вы?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Я его никогда не принимал.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Такое бывает?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Конечно.</emphasis></p>

<p><emphasis>Я всмотрелась в лицо водителя повнимательнее. Обычный сорокалетний мужлан. Плешь, щетина и пивное брюхо. Ничего особенного.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Я Френк. Френк Ирвин.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Виктория Рив.</emphasis></p>

<p><emphasis>- И давно вы в наших краях?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Первый раз.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Не грустите Вики. Вас сильно напугал выстрел. Не знаю, что это было, но считаю за честь вас чем-нибудь угостить. Например, мороженным. Тем более вы меня озолотили.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Мне все равно, Френк.</emphasis></p>

<p><emphasis>Припарковавшись возле ближайшего «Дайнера», Френк вынес мне пачку ванильного мороженного. Четыреста баксов Френку. А еще билет за самолет. Самое дорогое мороженное в моей жизни. Твою ...</emphasis></p>

<p><emphasis>- Может сходим на свидание как-нибудь, Вики? Тем более сегодня я неплохо заработал.</emphasis></p>

<p><emphasis>Френк хихикнул идиотским смешком. Ко мне клеился оборванец. До чего я докатилась? Посмотрев в зеркало заднего вида, я тем не менее увидела рожу не менее страшную чем у Френка. Горит сарай, гори и дом!</emphasis></p>

<p><emphasis>- Почему бы и нет? Только вы платите.</emphasis></p>

<p><emphasis>- У вас что нету денег?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Неа. Я все потратила на водилу-пройдоху.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Ты не сказала где собираешься отмечать Новый год.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Я его не собираюсь отмечать.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Как так?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Просто.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Тогда я тебя отвезу в лучший паб в Аделаиде.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Как хочешь.</emphasis></p>

<p><emphasis>Ну держись маленькая Виктория Рив. На том свете я тебя обязательно найду и тебе будет хана.</emphasis></p>

<p><emphasis>Довольный Френк Ирвин, присвистывая какой-то музыкальный мотив, крутил баранку. Улыбки на моем лице так и не появилось. Как меня угораздило так встречать Новый год? Лучше уж на Марс к маме улетела бы.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Ты не грусти, Вики. Это знак, что я встретил тебя – Викторию Рив. Вдруг эта встреча изменит чью-то жизнь?</emphasis></p>

<p><emphasis>- Встречи с Викторией Рив очень непредсказуемы.</emphasis></p>

<p><emphasis>Это немного озадачило Френка.</emphasis></p>

<p><emphasis>- Мне нечего терять. Последние деньги я потратила на тебя Френки. Так что одним мороженным ты не откупишься. Вези меня в свой паб. И пусть начнется праздник!</emphasis></p>

<p><emphasis>Френк просто довольно улыбнулся в ответ.</emphasis></p>

<p><emphasis>Как же мало в этой жизни смысла. Одна сплошная бестолковость. Но раз на пару десятков лет про это можно на время и забыть.</emphasis></p>

<p><emphasis> </emphasis></p><empty-line /><empty-line /><empty-line /><p>  ___________________</p>

<p>Открытый конкурс sf.fancon.ru</p><empty-line />
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEAYABgAAD//gAhR2VuZXJhdGVkIGNvdmVyOiBjYWxpYnJlIDMuMzk
[encoded data, 108346 characters]
KKACiiigAooooAKKKKAP//Z
</binary>
</FictionBook>