На равнинах Эрда всегда дули ветра. В юности я лежала в постели и слушала, как за полуоткрытым окном гудит ветер. Проносится меж высоких зарядных столбов, пробирается сквозь путаницу построек, режется об их острые грани и углы. Колониальная архитектура везде одинаковая, так рассказывают те, кто летает на кораблях. И сплошь лишена изящества: прежде нужно поднабрать жирка, от угрозы голода перейти к…
«Вера — это не отрицание знания, а шаг за его пределы.» — Альберт Эйнштейн Корпус «Экелиона» дрожал так, словно корабль пытался вспомнить, зачем вообще летит — и это его пугало. Внутри стояла привычная тишина: гудение фильтров, лёгкий свист в системах рециркуляции, слабый запах металла и старой пластмассы. Вера Касаткина шла по центральной галерее, касаясь рукой стены, как будто проверяла…
В начале двадцать второго века астрономы обнаружили экзопланету, идеально подходящую для жизни человека. Её назвали Финис. Ажиотаж, созданный прессой, очень помог учёным, – денег на исследования не жалели. В кратчайшие сроки построили самый совершенный корабль. Рассчитали время полёта: оно должно было составить около двухсот десяти лет. Грандиозность события породила грандиозность планов. Не желая направлять на Финис роботов или ждать изобретения…
— Ты ублюдок, Анствуд. Я пожал плечами, запоздало поняв, что коммуникатор этот жест не передаст. Я только что закончил крутить сигару и придирчиво осматривал своё творение. Впервые в жизни я работал над непростым форматом «торпедо» с заострённым концом, и получилось неплохо. Вроде бы. — Ты меня слышишь? Я задумчиво кивнул. Покровный лист выбран удачно. Это даст нужную крепость. Да и…
Астероид поблёскивал в свете корабельного прожектора. Антон синхронизировал с ним скорость и невольно засмотрелся на эту глыбу замерзшей воды — воды, в которой так нуждалась их маленькая база на Тритоне. Его затянувшаяся «охота» подходила к своему логическому концу, и пилоту хотелось пусть на чуть-чуть, но продлить волнующий момент. — Ты от Облака ушёл, ты от Пояса ушёл, но от…
Гул «Одиссея» был звуком его дыханья – мерным, механическим, не дающим забыть о границах мира. Двести двадцать семь лет полета. Земля превратилась в пиксельную сказку, а «Новая Колумбия» оставалась математической абстракцией на экранах. Единственной реальностью были стальные стены и хрупкий баланс, поддерживаемый тремя кастами. Жизнь на корабле была тщательно сконструированным микрокосмосом. Но никакие технологии не могли отрегулировать человеческую природу.…
…Бортовой компьютер сходил с ума: перегрев, спуск по критической траектории. В динамике его сигналам вторили предупреждающие крики. Все это существовало где-то на заднем плане. Реальность сузилась до черно-желтой кляксы внизу – там, где раньше был город, прекрасный Илигир. Среди вечнозеленых деревьев у хрустально чистого озера. Бот вошел в атмосферу, и сознание сползло в багровый мрак перегрузки… …Солоноватый вкус крови,…
Летели. Сквозь россыпи солнца, сквозь луновы мели летели. Маяковский В ночь перед стартом Рогову снова снился открытый космос. Во сне он летел рядом со станцией, а та, залитая отраженным атмосферой Земли светом, летела рядом с ним. С развернутыми солнечными батареями, напоминающими крылья, со множеством антенн-лапок и следящих за окружающим пространством фасеточных глаз-камер, станция, казалось, была живой, фантастической…
Получив с погибшей Земли приказ уничтожить 20 тысяч эмбрионов, Исай решает изменить природу человека. Он создает «вирус совести», связывая агрессию с мгновенной болью. Теперь ему предстоит доказать армаде бездушных пост-людей, что способность чувствовать чужое страдание — не слабость, а единственное оружие, способное подарить им дом. Глава 1. Садовник пустоты Пробуждение началось с металлического привкуса во рту, будто Исай столетие…
Вода. Кругом вода. Холодная, мрачная. Если так можно назвать жидкую субстанцию в основе которой всего три атома. И тем не менее эта вода была именно мрачной – холодной и темной. Она была везде: в глазах, в ушах. Вместо спасительного воздуха – глоток воды! И шум. Металлический шум, словно несмазанные шестеренки вращаются. Каждое движение – невыносимый скрежет. Элл открыла глаза.…