Аннотация (возможен спойлер): Корабль с «идеальными» одиночками летит строить новую цивилизацию. Вместо этого они находят Великое Перемирие Молчания. Всё меняет разбитая статуэтка и тюбик старого клея. Чтобы выжить, им предстоит склеить не фарфор, а самих себя. [свернуть] Лия методично водила глазами, дистанционно листая учебник по истории Земли. Цифровой многотомник был оснащён сенсором, реагирующим на движение зрачка. Технология, призванная облегчать жизнь, здесь,…
Гул вентиляции — единственный бог, которому Анатолий Лыткин верил безоговорочно. Постоянный и монотонный, этот голос не требовал ни молитв, ни поклонения, ни покаяния за грехи. Сквозь решётку под дверью он вползал в каюту-пенал невидимым воздушным питоном. Вытеснял запахи пота, старой бумаги, заветренного пайка и проспиртованного отчаяния (в котором Анатолий никогда бы не признался, обвинив уличившего его злодея в «грязных,…
Хорошо, когда с тобой товарищи, Всю вселенную проехать и пройти, Звёзды встретятся с Землёю расцветающей И на Марсе будут яблони цвести. Евгений Долматовский. Пролог Это случилось в день Великой Июньской революции. Десятилетие отмечали по всей Сенегамбии, с размахом. А отмечать было что! Каждый год был ознаменован каким-либо выдающимся достижением. Кроме последнего, десятого. Десятилетний Ноэль шёл по выставке…
Андрей Волынский допил утренний кофе и открыл препринт научного бюллетеня. Кофе и новости — это был его привычный ритуал после завтрака. За стеной каюты монотонно гудели системы жизнеобеспечения, звук, который после тридцати пяти лет на корабле становится сродни дыханию. Из коридора доносился запах свежего хлеба. Пекарня третьего сектора работала по утрам, и раньше Лена всегда приносила к обеду хрустящую буханку. Но в последние дни приходилось забирать хлеб по дороге на работу. Обычно…
Я прижался лбом к холодному стеклу иллюминатора. Вечная, безмолвная, обманчиво спокойная пустота. Но сегодня она дрогнула. Вначале я не мог поверить глазам, но потом ущипнул себя. — Нет… Я видел это. Рипперы Вест-Фолла вылетели в сторону Ост-Арктики. Снова учения? В последнее время они зачастили. Но против кого сражаться? Уже три поколения человечества блуждают по бескрайнему космосу в поисках нового дома…
1. Облом Это был облом. Полный облом. Её затопило чувство разочарования, незаслуженной обиды и растерянности. Примерно то же самое она чувствовала два года назад, в Рождество, когда впервые не нашла подарка под ёлкой. Да, в пятнадцать лет Маргарита Костерќова уже не верила в Деда Мороза. Однако то утро стало для неё первым настоящим обломом. Сейчас, стоя на обзорной палубе…
В застывшем пространстве, окружившем его, слова казались бредом. Из динамика вырывались обрывки приглушенных фраз. Шипение мешало разобрать некоторые из них. Он выкрутил звук на максимум и прислушался к сообщению. И снова обомлел. Рухнул в кресло, глубоко вдохнул. Члены команды за его спиной, кажется, тоже потеряли дар речи. На передатчике горела красная лампочка. На лицах людей застыли гримасы удивления. Первым…
Я просыпаюсь так, как просыпаются все на нашем корабле: с чистой головой, будто кто-то ночью вымыл череп изнутри мягкой щёткой и оставил запах стерильного мыла. И всё же у меня есть заноза. Не миссия — смешно говорить о миссии, когда твой мозг похож на кабинет после генеральной уборки: всё блестит, но ты не помнишь, где лежали инструменты. Заноза —…
Было около семи часов вечера, рабочая смена главного психолога космической станции «Эхо Земли» Лео Питерсона подходила к концу. Лео сидел в своем кабинете за металлическим столом, задумчиво уставившись в монитор компьютера и в нетерпении постукивая пальцами по истертой до блеска столешнице. На экране мелькали графики и цифры программы по анализу настроений и управлению эмоциональной и психологической стабильностью. Системой управлял…
Мама… (- Удалить!) Ма-ма… (- И это удалить!) Мамулечка моя… я не знаю, как начать… здравствуй! Я никогда не отправлял тебе сообщений… но мне некому больше писать… Мне не с кем больше говорить, но может, ты услышишь меня… Я верю… я надеюсь, Мама… Я никогда не думал о тебе… Нет, не так… я, конечно, думал и вспоминал, но…