Было около семи часов вечера, рабочая смена главного психолога космической станции «Эхо Земли» Лео Питерсона подходила к концу. Лео сидел в своем кабинете за металлическим столом, задумчиво уставившись в монитор компьютера и в нетерпении постукивая пальцами по истертой до блеска столешнице. На экране мелькали графики и цифры программы по анализу настроений и управлению эмоциональной и психологической стабильностью. Системой управлял…
Мама… (- Удалить!) Ма-ма… (- И это удалить!) Мамулечка моя… я не знаю, как начать… здравствуй! Я никогда не отправлял тебе сообщений… но мне некому больше писать… Мне не с кем больше говорить, но может, ты услышишь меня… Я верю… я надеюсь, Мама… Я никогда не думал о тебе… Нет, не так… я, конечно, думал и вспоминал, но…
То, что сейчас происходит на корабле, вызывает не просто отторжение – тошноту. Меня мутит от хаоса. Куда ни плюнь (хотя на корабле плеваться не стоит), что-то не так. Поломки идут с пугающей регулярностью, будто по расписанию: двигатели, связь, автопилот работают, как охрана “сутки через трое”. Единственное, что держится без нареканий, — медицинская капсула, “медка”. Если бы не она, я…
— Клянусь памятью всех Хранителей Скорости говорить правду и только правду. Клянусь излагать больше чем факты — раскрывать без утайки все свои чувства и намерения. Я шептал эту формулу бесчисленное число раз до того, как стал Хранителем, и буду проговаривать, наверное, в свои последние минуты. Но в этом кресле произносил ее в сороковой, и последний раз. — Спасибо,…
Давным-давно, в далекой галактике, когда на Земле наконец стали появляться честные олигархи и бескорыстные чиновники, случилась эта история. Было полнолуние, и Луна заглядывала в окна землянам под видом спелого апельсина. Жизнь шла своим чередом: женщины всего мира ругали мужчин, мужчины политиков, а дети так и норовили выкинуть какой-нибудь фортель. В общем, все, как всегда. Внезапно, в паре тысяч километров…
Наконец Префектура сообщила мне адрес пенитенциарной школы, куда после месяца размышлений власть решилась-таки перевести меня из элитной Гимназии. «Так тебе и надо, выскочка, воображала, всезнайка, верхоглядка!» – шипели вслед бывшие одноклассницы, по сути – одноклеточные водоросли. Все перемены между уроками они, сбившись в комок биомассы, обсуждали парней в нашем классе и новый покрой праздничных халатов. Ну, и попутно –…
Как только дверь его крохотного кубрика с шипением скользнула в сторону, Лукас понял — всё кончено. Осознание пришло мгновенно: достаточно было увидеть лицо Игоря, чуть покрасневшее от едва сдерживаемой ярости. Уже через секунду сильный удар в грудь швырнул его на стеллаж с утварью. Хлипкие пластиковые крепления, рассчитанные на фиксацию небольших контейнеров, не выдержали, и сдавленный вскрик Лукаса утонул в…
Аннотация (возможен спойлер): Он — единственный бодрствующий человек на звездолете, несущемся сквозь бездну. Его миссия — хранить сон сотен колонистов. Его спасение, его единственная отрада в стальной гробнице, плывущей в черноте космоса — голограмма любимой женщины, которая связывает его с далекой Землей. Но однажды система дает сбой… Или это не сбой? [свернуть] Тишина. Она была густой и вязкой, как смола. Ей…
Орбита Роята. Высота – триста двадцать километров. Сулисс сидела в командном кресле «Вечного», хотя командовать ей было в сущности нечем. Корабль – автомат, пилотируемый кибермозгом «Арктур-9». Она – пассажир. Единственный. На экране виднелась инфракрасная съёмка поверхности. База «Альфа-7» – обугленный остов. Температура в эпицентре – до восьмисот градусов. Дымовые шлейфы тянулись на многие километры. Ветер разносил пепел. Спутники фиксировали…
Много есть чудес на свете, Человек их всех чудесней. Софокл Я стою на шести конечностях перед достопочтенными членами отборочной комиссии. От напряжения готов рассыпаться, как глиняный истукан. Они же возлежат на кушетках, свесив длинные хвосты, похожие на плети и строгим молчанием выжимают из меня последние остатки мужества. Самый пожилой член выглядит спящим, кожа его лица сморщена спиралью, глаз хитрый,…